Змея и Паук

Змея Я проснулась от дикой боли. Внутренности переворачивались, а кости тянулись и ломались, нечем было дышать. Сердце упрямо колотилось, поддерживая во мне жизнь. Из глаз брызнули слезы. Меня вырвало. Приступ закончился также внезапно, как и начался. Стало очень жарко: видимо, поднялась температура. Игритт даже не проснулась. Обычно у ведьм часто случаются приступы, но мои меня мучают раз или два за смену цикла службы надзирателей в моём прошлом коридоре. Я постаралась вспомнить то, о чем говорила Игритт. Судя по всему, приступы у меня происходили раз в неделю. Я осторожно поднялась на ноги. Заснуть уже не выйдет, и мне надо убрать рвоту с пола и с волос. Взяв второе своё серое платье, вышла в тёмный коридор. Игритт вчера сказала, что прошёл месяц с моего пребывания здесь. Стоило бы запомнить этот промежуток времени. Жилось здесь лучше, чем в камере. Например, надзиратели редко появлялись в этом коридоре, да и крики из той комнаты до нас редко долетали. Мы почти ничем не занимались. Вставали утром, приводили себя в порядок, завтракали, потом мыли полы в коридорах надзирателей, вытирали пыль или готовили есть, затем снова приводили себя в порядок и шли на ужин. После него несколько ведьм куда-то уходили, а остальные возвращались в свои комнаты. Меня такой расклад устраивал, а вот Игритт скорее раздражал. Я заметила, что еë недолюбливают как ведьмы, так и надзиратели. В причинах всё ещё не разобралась. Я дошла до кладовки с тряпками, взяла одну и пошла к озеру. В коридоре было очень тихо, ведь все ещё спали. Я намочила тряпку, вернулась в комнату и начала уборку. Игритт резко перевернулась на своей подстилке. Я вздрогнула, но она мне ничего не сказала. Спустя несколько секунд, поняла, что она всё ещё спит. Еë лицо исказилось, и она что-то пробормотала. Я подозревала, что она спит плохо из-за еë бледного вида. Может стоит разбудить? Я отложила грязную тряпку в сторону и подошла поближе к Игритт. — Оставьте меня в покое... Я не хочу, — кое-как разобрала еë бормотание. — Игритт? — позвала и прикоснулась к еë плечу. Она резко села и распахнула глаза. Еë дыхание сбилось так же, как и моё при пробуждении сегодня. Она оттолкнула мою руку в сторону. Я вернулась к грязной тряпке, взяла еë и вышла, чтобы вымыть. Когда пришла обратно, Игритт уже делала вид, что ничего не произошло. Мы часто играли в эту игру, и я с удовольствием еë поддержала. Дверь в нашу комнату открылась, заставив меня снова подпрыгнуть: один из надзирателей заглянул внутрь. Вспомнила, что видела этого мужчину в свой первый день здесь. — Кон желает увидеть номер 27, — недовольно сказал он. Я тут же вышла из комнаты. Мужчина ещё что-то проворчал, но я его не расслышала. Мы начали свой путь по совершенно одинаковым коридорам. Чем ближе мы подходили к той комнате, тем больше мне становилось не по себе. Никто не кричал, но стоны снова начали вонзаться ножами в мою голову. Когда мы вошли в кабинет Микаэля, я чувствовала себя почти так же, как и при пробуждении. Меня затошнило. Сегодня моя магия вела себя крайне нестабильно. Он снова сидел за столом и при моём приближении тепло улыбнулся. Надзиратель вышел. — Слышал, тебя хвалят. Это просто замечательно, — начал разговор кон. Кивнула на его фразу. — Как тебе жизнь с Игритт? — спросил Микаэль. — Хорошо, — сухо ответила я. — Ты не заметила ничего странного в еë поведении? — с улыбкой уточнил он. — Например, еë кошмары, настороженность или плохие отношения с другими? Это определённо было странно. В мою голову закралась мысль о том, что меня не просто так поселили к ней. Неужели ожидали, что я буду им всё докладывать? — Нет, — сказала я. — Ты уверена? Поверь, я всего лишь пытаюсь помочь. Видишь ли, у неë никак не получается выносить ребёнка, и никто не понимает почему. — Микаэль печально вздохнул. Что-то в его тоне мне совсем не понравилось. — Я уверена, — твёрдо отозвалась я. Улыбка кона дрогнула — он явно не на такой ответ рассчитывал. Опустилась тишина. Микаэль сверлил меня своими холодными зелеными глазами, я же решила молчать до конца. Чем бы Игритт не занималась, но сейчас я уверилась в том, что ему об этом знать не нужно. Его мягкий тон не делал нас друзьями или хотя бы просто равными. — Очень хорошо, — в итоге процедил он. Из той комнаты раздался душераздирающий крик. Я приложила все свои силы, чтобы не вздрогнуть. Микаэль нахмурился. Кажется, его эти звуки раздражали. Внезапно раздался взрыв такой силы, что даже здесь книги покачнулись. — Лорри! — гаркнул Микаэль. В комнату заглянул тот надзиратель, что привел меня. — Простите, это снова она, — виновато сказал Лорри. Микаэль снова нахмурился, а потом посмотрел на меня. — Скажи мне, если бы я попросил тебя немедленно отдать душу Богу Шери, то что бы ты сделала? — серьёзно спросил он. У меня внутри всё похолодело. Неужели, из-за того, что я ничего не рассказала ему про Игритт, он отправит меня туда? Усилием воли запихнула панику подальше. Может ещё не поздно всё рассказать? Эта идея столкнулась с его выжидающим взглядом. Мне показалась, что он готовиться порвать меня на куски. — С удовольствием, — заученно ответила я. Он ещё несколько секунд сверлил меня взглядом, а потом кивнул. — Она не слушает нас, но может послушать кого-то похожего. Пусть номер 27 попробует, — задумчиво себе под нос произнёс Микаэль. Лорри поклонился ему, я повторила его действие, и мы вышли из кабинета. Смысл последней фразы кона дошёл до меня только тогда, когда я осталась один на один с той яркоглазой девочкой, что сидела в камере с очень крепкими стенами.