Ordinary evening

— Закончил трансляцию? Пак открывает уставшие от разглядывания мелких деталей лего глаза и поворачивает голову в сторону говорившего, мягко улыбаясь. Сан замер на пороге его комнаты, привалившись плечом к косяку двери. У младшего на голове полотенце, которым он старательно лохматит волосы. Видимо успешно завершил тренировку и уже успел сходить в душ. — Угу, — кивает Хва, продолжая разглядывать тонсена. В отличии от его появления на сегодняшнем эфире, на Чхве вместо белой просторной футболки сейчас надета облегающая майка, которая так выгодно подчеркивает рельефы его тела. Сан после того, как раскачал свои плечи и руки, не упускает случая продемонстрировать результат своих упорных трудов. Не то чтобы Хва жаловался, жадно блуждая глазами по тонкой талии и чертовски привлекательным бицепсам, но иногда неловко становилось от того насколько быстро он залипал, забывая про всё на свете, стоило младшему появиться в поле его зрения. И ведь сам Сан знал об этом и пользовался вовсю самым наглым образом, при этом невинно улыбаясь, но тем самым лишь подливая масла в огонь. Вот и сейчас он одаривает лукавой улыбкой, являя свои очаровательные ямочки, движется хищно в сторону старшего, наблюдая, как глаза Сонхва темнеют с каждым его шагом, а сам Пак нервно сглатывает и практически перестает дышать. Чхве наслаждается такой слабостью старшего. И не будет скрывать, что она ему безумно нравится. А еще он предвкушает. Сан отворачивает кресло Сонхва от компьютера, забираясь ему на колени. Взгляд Пака фокусируется на тонких ключицах Чхве, с которых только-только сошел синяк от неосторожного укуса в порыве страсти, что он оставил пару недель назад, и это заставляет младшего фыркнуть. — Мои глаза выше. — М? — Пак нехотя отрывается от разглядывания, поднимая взгляд. — Ты что-то сказал? Сан хмыкает. — Не больше чем ты на трансляции, — младший ёрзает на коленях, придвигаясь ближе. Закидывает руки на плечи Сонхва, вплетаясь пальцами в его волосы, и принимается ласково массировать затылок, вынуждая старшего почти мурлыкать. — Серьёзно, хён, ты решил ругнуться? Эйтини, конечно, воспримут это на ура, а стафф… — Странно, что ты ворчишь. Ведь в другой ситуации тебе очень даже нравится, когда с моих губ срываются грязные словечки, — фыркает Пак. — Да и если бы это действительно было важно, то тут уже бы скакал разъяренный Хонджун. — О, сомнительно, — растягивает губы в улыбке младший. — Уён шепнул, что сегодня лидер будет очень занят. — Всё-то ты знаешь, — усмехается Хва и тянется губами к подбородку младшего, оставляя лёгкий поцелуй. Сан шумно выдыхает, прикрывая глаза. — В любом случае стафф тоже не прибежал. Так что все нормально. Ладони старшего скользят под майку Чхве, мягко прикасаясь к коже, от чего Сану приходится прикусить губу, дабы не застонать во весь голос. У Сана тоже есть свои слабости. Они с Паком созависимы, их тянет друг к другу словно магнитами, а едва они остаются наедине, то не могут держать при себе свои руки. Да и не держат в принципе. Пальцы Сонхва длинные, тонкие и прохладные, всегда касаются Сана так, как нужно. Как правильно. И необходимо. Вычерчивают одному только Паку известные узоры, вызывая неконтролируемые мурашки по всему телу и разливая восхитительное тепло в местах ласковых прикосновений. Сонхва скользит невесомо вдоль позвоночника, оглаживает лопатки, практически задирая майку по самую грудь, проводит с лёгким нажимом по чувствительным соскам, переключаясь на рёбра, а затем вновь ныряет за спину, очерчивая ямочки на пояснице. Сан борется с собой — ему до безумия хочется забыться и отдаться в плен этих восхитительных рук, но вообще-то он немного иначе планировал закончить вечер. — Значит мы можем продолжить наш «повседневный вечер»? — младший перехватывает руки Пака у кромки своих штанов, тормозя проворные пальцы у самой резинки, и подносит их к губам, оставляя на костяшках легкие поцелуи-бабочки. — Ты ведь готовился, я прав? Сан раскрывает одну ладонь старшего, проходясь губами по внутренней стороне, скользит кончиком языка по линии жизни и прикусывает легонько кожу на запястье в местечке, где сразу же ускоряется пульс. Мурлычет довольным котом, потираясь щекой о любимую ладонь, и встречается взглядом с Паком, наслаждаясь реакцией. Сонхва почти не дышит, лишь пробегается кончиком языка, по пересохшим губам и следит за поведением Чхве. — Хва-я? Пак выныривает из забытья, понимая, что не ответил на вопрос, увлекшись хищной грацией младшего. Он в шутку зовёт Сана лисёнком, иногда совершенно забывая, что лиса всё еще хищник. Притягательный и опасный. И как бы не умилительно было слушать чужое фырчание над ухом по утрам, когда он выпутывается из крепких объятий, чтобы пойти на кухню и сообразить завтрак, у него всё еще острые зубы и дикий огонь в глазах, от которого сам Пак вспыхивает моментально. — Готовился, — Сонхва сглатывает, наблюдая, как губы Сана растягиваются в довольной улыбке, а сам он выпрямляется на его коленях. Стаскивает очки со старшего, откладывая их на стол, и тянется пальцами к пуговицам пижамы, расстегивая одну за одной. — Замечательно, — пальцы Чхве юркие, быстро расправляются с застежками, иногда задерживаясь на медовой коже чуть дольше, чем требуется, но Пак не жалуется. Наоборот, лишь плавится, покусывая губу нервно и мечтая уже освободиться от одежды, чтобы ощутить обжигающие прикосновения без преград. Но Сан будто нарочно медлит, вынуждая старшего нетерпеливо ерзать, игнорируя и молящий взгляд, и беспокойные руки, что впиваются пальцами в бедра. Лишь распахнув полы пижамной рубашки в сторону, Сан поднимает глаза, встречаясь взглядом с Паком. И в очередной раз проигрывает. Сколько бы он не хотел довести старшего до совсем разбитого состояния, а не выдерживает первым, сдаваясь общему желанию. Подается вперед и целует резко, прикусывая сладкие губы. Урчит утробно, чувствуя, как пальцами старший зарывается в его волосы. — Красивый… — успевает прошептать Чхве, когда отстраняется, чтобы глотнуть воздуха. — Какой же ты красивый, Хва-я… — переключается поцелуями на обнаженное плечо, и жмется теснее, вынуждая стул под ними жалобно скрипеть. — Держись крепче. Пак успевает только охнуть, когда Чхве сползает с его колен, и тянет старшего на себя, подхватывая под бедрами. Немного подбрасывает, перехватывая под ягодицами, и позволяет удобнее устроиться, чувствуя прессом чужое возбуждение. — Тут идти два шага, — беззлобно ворчит Пак. — Я бы и сам дошел. — Конечно, — кивает, соглашаясь, младший. — Но мне нравится, чувствовать твой вес в своих руках, — Сан осторожно укладывает Сонхва на кровать, и склоняется к чужому уху. — Навевает… ммм… воспоминания. Старший фыркает, краснея. Он быстро понимает, о чем именно говорит Чхве, потому что сам просил трахнуть его на весу у стены, чувствуя, как напрягаются бицепсы младшего, когда он впивался в них пальцами в момент оргазма. — Да какие воспоминания. Это было позавчера. Сан ведет кончиком носа от уха старшего к его губам, оставляя легкий поцелуй на подбородке. — Самые прекрасные, — Чхве игнорирует второе предложение, откидываясь на пятки и осматривает лежащего перед ним Пака. Выглядит старший так, что крышу срывает: зацелованные припухшие губы, румянец на щеках и шальной взгляд. распахнутая рубашка и весьма отчетливо выпирающий бугорок в пижамных штанах. Эта чертова атласная пижама, так восхитительна на Паке. Однако, ему однозначно лучше без неё. Сан ведет кончиками пальцев по чужому возбуждению, и Сонхва дергается в слабой попытке свести колени. Но стоит касанию чуть усилится, как ноги Хва разъезжаются, заставляя выгнуть спину, а с губ срывается хныканье. — Не мучай… Чхве и не собирался. Он и сам едва держится. Сан касается губами теплого живота старшего, оставляя влажный поцелуй. Оглаживает выступающие тазовые косточки и прикусывает кожу под пупком, чувствуя, как дёргается член Пака, задевая его подбородок. Слышит, как скрипит покрывало, сминаемое длинными пальцами, и наконец цепляет резинку пижамных штанов, аккуратно стягивая их. Освободившийся член, хлопает по животу старшего, мажа предсеменем по медовой коже, и Хва почти обмякает, расслабленно выдыхая. Однако Сан передышки ему не дает, обхватывая член, и пару раз проводит ладонью по стволу, размазывая предъэякулят большим пальцем по головке. Лижет кончик, слыша тихий стон, и вновь отстраняется, чтобы избавить себя от одежды. Замечает пристальный взгляд старшего, который успел выпутаться из пижамной рубашки, отбросив её в сторону, и нарочито медленно стаскивает с себя майку. Следит за Паком, что сосредоточен на разворачивающемся зрелище, усмехаясь. Видит, как старший прикусывает губу и смотрит жадно, а когда ловит взгляд Сана, фыркает: — Показушник. — Но тебе нравится, — Чхве отвечает улыбкой, избавляясь от штанов и устраиваться между ног старшего, нависая. — Очень. Сонхва вздрагивает и томно выдыхает, чувствуя, как пальцы младшего мягко оглаживают его вход. Сан осторожно проникает двумя, проверяя растянутость стенок и остаётся доволен. Вновь нависает над старшим, целуя восхитительные губы, пока одной рукой шарится под подушкой в поиске смазки и презервативов. Хва под ним выгибается, хныча и нетерпеливо потираясь о бедро, и Чхве усиливает нажим, ловя сладкий выдох собственными губами. Заканчивает поцелуй, извлекая на свет всё необходимое, и не разрывая зрительного контакта, цепляет упаковку презерватива зубами, вскрывая. Отстраняется, раскатывая латекс по стоящему члену, и приставляет головку к разработанному колечку мышц, плавно толкаясь внутрь. С губ старшего срывается первый (но точно не единственный) громкий стон за вечер… Чхве покрывает маленькими поцелуями лицо Сонхва, пока прижимается к нему, давая привыкнуть к наполненности, и урчит, от ласковых пальцев, что исследуют его тело. Так легко и привычно. Но острота ощущений от каждого касания сохраняется, словно в первый раз. Младший приподнимается на руках и смотрит обожающе на раскрытого под ним Пака, делая первый глубокий толчок. А затем еще один… Сонхва скользит ладонями по торсу младшего, останавливаясь на чувствительной груди. Проводит кончиками пальцев по смуглой коже, восстанавливая в памяти карту отметок, что уже успели сойти, но он обязательно оставит их вновь, как только выдастся пару дней выходных после промо. Оглаживает горошины сосков, нажимает чуть сильнее, слыша шумный вдох над головой. Поднимает взгляд, встречаясь глазами с Чхве, что смотрит на него, практически не моргая, и у Пака мурашки бегут по спине от того желания, что плещется на дне чужих зрачков. И низ живота сильнее тянет от нарастающего возбуждения. Сан набирает скорость, чувствуя, как крепнет хватка чужих пальцев, соскользнувших на его предплечья. Звереет от чужой податливости, ощущая, как Хва начинает подаваться ему навстречу. Отзывчивость и желанность чужого тела поистине сумасшедший коктейль для Чхве. Его пьянит от Сонхва всегда — от его губ, блеска глаз, голоса. Запаха кожи и поцелуев. Мольбы во взгляде и нервно вздымающейся груди, когда он пытается глотнуть воздуха, в перерывах между поцелуями. Забирает хлеще соджу, и он совершенно не хочет трезветь. Сан опускается губами к ключицам, слегка прикусывая их. На очередном толчке Хва выгибается, меняя угол проникновения, и вскрикивает от того, как член младшего проезжается по чувствительному местечку внутри. Чхве засасывает кожу на шее, что открылась для ласк, а потом откидывается на пятки, оставляя бёдра старшего поверх своих. Поддерживает Сонхва за поясницу, стараясь не снижать темпа фрикций, у готов кончить только от того, как отзывается тело старшего на смену позы. От того как тот закусывает губы и комкает покрывало. От того, как слезятся его глаза и напрягается живот, когда Сан входит максимально глубоко. От сексуальных стонов и хриплого «Сан-ни!», что раздаётся, когда Пак финиширует, заляпывая собственную грудь жемчужным семенем, так ни разу и не прикоснувшись к члену. Чхве замирает внутри, не двигаясь, но ощущение того, как жадно обхватывают его ствол стеночки Сонхва, пока он кончает, приближает к оргазму и его. Он скрипит зубами, сжимая челюсти, и жмурится, до разноцветных мушек под веками, пытаясь не шевелиться, чтобы не причинить дискомфорта сверхстимуляцией. И только когда его ладоней, все еще придерживающих чужую поясницу, касаются пальцы старшего, он позволяет себе выдохнуть и открыть глаза, чувствуя, как обмякает тело старшего. Сан осторожно выходит, стаскивая презерватив, который сразу же отправляется в урну рядом с кроватью, и тянется за влажными салфетками, принимаясь бережно очищать чужой живот. Конечно, в душ сходить проще (да они и собственно туда пойдут), но желание позаботиться здесь и сейчас сильнее необходимости голыми добежать до ванной. Минки они конечно не шокируют (уже), но двигаться сейчас в принципе — желания нет. Салфетки тоже отправляются в урну, а Сан прижимается к боку старшего, оставляя поцелуй на плече. — Еще один повседневный вечер? — Ага.