Миоцу

•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

      — Вот, давай, — Олеся мягко улыбается, смотря на молодого парня, — сконцентрируйся на внутренней энергии.       Антон уже три недели обучается контролировать свои превращения невпопад. К тому же, превращаться в «пушистика» — как ласково называла его Олеся, — тот стал чаще, чем раз в месяц.       То ли дело в гормонах, то ли в начавшейся «терапии». Но почти семнадцатилетний парень, к весне стал ощущать себя совсем странно, и животного в нем стало будто бы больше, чем человеческого. Конечно, кота, не способного толком контролировать свои порывы, не оставляли одного. За ним присматривали либо Олеся, либо Сережа, который тоже участвовал в помощи.       Естественно, первым же делом, ему было рассказано о страшном лесе, а Сережа еще и специально немного преувеличил — чтобы тот точно не захотел туда соваться.       Впрочем, Антону пока было и не до того. Конечно, ему было интересно — что же там за звери такие живут, но нельзя, так нельзя.       По родителям он перестал скучать, потому что дел было невпроворот, да и дела эти обстояли так себе. Хотя, он превращается ни в волка, ни в ворона, а всего лишь в кота — большого, но безобидного. И вряд ли молодой кот способен как-то навредить людям.       И он понял, что те сделали это для него же самого. Неконтролируемо каждое полнолуние разрывать себе все кости — так себе развлечение. Еще и пугающе для обычных людей, которые с мистикой никогда и не сталкивались.       Сейчас же, в первую очередь, Антон должен научиться чувствовать самого себя, свою силу изнутри. Это нужно, в первую очередь для того, чтобы не приходилось внезапно вместо сна, рвать на себе одежду и чувствовать боль.       Антон сидит на зеленой полянке, в классической позе лотоса. Легкий ветер обдувает его лицо, и развевает светлые волнистые волосы. Он дышит глубоко, сосредоточившись на энергии вокруг и своей собственной. Олеся больше ничего не говорит и только наблюдает. Ее длинные волосы развеваются на ветру, а отдельные пряди прилипают к блестящим губам.       — Когда я пойму, что у меня получается? — спрашивает он спустя несколько минут тишины.       Он открывает глаза, но позы не меняет, готовый окунуться в транс снова.       — Ты почувствуешь в себе такую силу, какую никогда не ощущал. Это будто второе дыхание. Но ты не сможешь контролировать себе полностью так скоро. На это требуется время.       — Как много?       — Полгода, год. — она пожимает плечами. — Это индивидуально.       — То есть, — он вмиг становится погрустневшим, — еще год, а может даже больше, я буду чувствовать боль?       — Антон, чем больше ты практикуешься, тем быстрее будет уходить твоя боль при превращениях. Ты не должен думать о боли — ты должен о ней забыть.       — Забыть?       — Да, ты должен выкинуть из головы, что превращения — это больно. Ты должен найти для себя что-то приятное в этом.       — Приятное? — Антон кривится в лице. — Я оборотень, что в этом приятного.       — Да, но ты кот, и можешь жить среди людей. Я знаю разных существ, в том числе оборотней, и котам все же живется проще всего. Умея контролировать свои порывы, можно и вовсе остаться просто человеком.       — И ты знаешь таких?       — Скажем так, те, кого я знаю, так или иначе хотя бы изредка пользуются своей способностью.       — Но зачем?       — Эй нет, слишком много вопросов в один день.       — Оборотни, как и маги могут ходить в лес, ведь так? — догадывается Антон и щурится от слепящего солнца.       — Сунешься в лес — я тебя сама там же и закопаю! Хочешь попасть в лапы к Ёкаю?       При упоминании существа его передергивает всего — он вспоминает страшное Сережино описание, и в груди что-то давит. Но это чувство новое и совсем незнакомое, и вряд ли связано с вставшим перед глазами образом. Внутри что-то екает (ха-ха) и Антон трясет головой, вытряхивая из нее засевший образ монстра.       — Олесь, я… — он мгновенно чувствует слабость во всем теле, а еще непреодолимое желание попасть в этот злосчастный лес. — Я что-то устал, продолжим завтра?       — Ты в порядке? — голос у нее обеспокоенный, она подходит к нему ближе.       — Да, — он встает на ноги, — просто устал.       Антон и Олеся расходятся по своим домам, и его не покидает чувство, что что-то тут не чисто. Одно лишь упоминание Ёкая мгновенно свело Антона с ума, заставляя думать только о широкой клыкастой улыбке. В голове всплывают незнакомые ему картинки, словно воспоминания. Только вот, естественно, никаких воспоминаний о лесном существе у Антона быть просто не может. Но картинки такие четкие, резко сменяются, не давая уснуть.       Он вертится в постели, пытаясь выкинуть все из головы, но получается крайне плохо. Бледнолицый образ засел в голове, не давая покоя, и Антон, сдавшись садится на кровати, смотря в стену, напротив.       Он должен поговорить с родителями.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

      Дима, на улицах деревни, чувствует себя максимально некомфортно. Он оглядывается по сторонам, рассматривает ничем не примечательных прохожих, и все еще не понимает, зачем вообще согласился на все это.       Катя же, напротив, идет рядом чуть ли не вприпрыжку. Лицо ее озаряет яркая улыбка и она будто ощущает магическую атмосферу вокруг.       — Тут все такое волшебное! — восклицает она, разглядывая небольшие дома и торговые лавки.       — Да обычная деревня. — пожимает плечами Позов.       — А вот и нет. — девушка вмиг становится серьезной и тянет своего парня куда-то в сторону.       Катя замечает одинокую женщину средних лет, сидящую на крыльце своего дома. Та разбирает какие-то травы по разным мешочкам, и клеит на них стикеры с подписями.       — Извините, — тихо начинает Катя, — добрый день. Мы тут проездом с моим парнем и…       — Вам интересно, правда ли это мистическая деревня? — женщина ухмыляется и откладывает свои травы.       Она смотрит на них внимательно, изучающим взглядом, пока те лишь переглядываются.       — Да, — продолжает Дима, — дело в том, что моя девушка очень сильно в это верит, поэтому и притащила меня сюда.       — А ты, значится, у нас скептик. — она не спрашивает, а утверждает очевидное.       — Ну, вообще, да. Так уж сложилось, что я не верю в то, чего не видел.       — Зря вы сюда приехали без надобности. Просто так вы тут ничего никогда не увидите. Магия — это вам не шутка. Иль у вас проблема какая есть? — женщина тут же оживает и улыбается.       — Нет, что вы, — отвечает Катя, — просто… Я знаю людей, которым тут помогли. А Дима не верит, что все это реально и рядом с нами.       — Гнать вас отсюда никто не погонит, гуляйте сколько хотите. Только, как я и сказала, — не увидите вы тут ничего. — она роется в своих тканевых мешочках и протягивает один Диме:       — Спишь плохо, возьми вот.       — Что это?       — Да это обычные мята с чабрецом. Бери — не пожалеешь. Не все лечится магией.       — Сколько мы вам должны?       — Нисколько. Я вижу — у молодого человека твоего бессонница частая. Пей каждый день перед сном, поможет.       — Спасибо.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

      Антон усердно учится облегчать себе жизнь: продолжает обучаться самоконтролю, изучает магическую теорию, и пытается открыть в себе хоть какие-то способности. Потому что теперь, быть просто оборотнем не очень интересно, когда вокруг столько всего разного магического. Но Олеся спускает его на землю, говоря, что у оборотней редко появляются способности. Тем более на, казалось бы, обычный контроль уходит уж очень много сил.       Помимо этого, его гложут мысли о Ёкаях. Он даже связался с мамой, и та обещала приехать в скором времени и все ему рассказать — пора бы уже. К тому же, страшные острозубые существа являются Антону во снах, — будто бы он и так о них не думает. Хотя, может поэтому они ему и снятся.       Но сны эти странные, и толку от них никакого — только нагоняют жути лишний раз. Монстры то просто гонятся за Антоном-котом, то вообще пытаются его сожрать, хватая своими длиннющими лапами. Антону уже не страшно вовсе, он просто устал почти каждую ночь видеть одну и ту же картинку.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

      — Мам, привет. — Антон обнимает светловолосую женщину, радуясь ее прибытию.       — Привет, дорогой. — та обнимает сына в ответ.       Она не может не отметить, что тот за несколько месяцем стал в разы самостоятельнее. Антон идет в небольшую комнату, именуемую кухней, заваривает чай и возвращается в спальню с двумя чашками, по привычке с ногами забираясь на кровать.       — Как я связан с Ёкаями? — он решительно задает именно этот вопрос, потому что уверен — какая-либо связь точно есть.       — Не то чтобы прям связан, но… — она тянет недолгую паузу, собираясь с мыслями. — У нас в роду была ведьма, причем не очень добрая.       — Та-ак?       — Знаешь, я вообще-то не верила в эти все байки, с ней связанные, до тех пор, пока ты не начал превращаться. А тут… В общем, слухи ходили, что бабка эта была злая, и ничего кроме пакостей людям не делала. Все ее боялись даже, хотя кто-нибудь приходил иногда к ней за советом от отчаяния. Но даже в трудной ситуации она не помогала человеку, а делала все только хуже.       Майя делает паузу, чтобы сделать глоток чая. Антон повторяет движение, и пока толком не понимает — он-то тут каким боком. Но ничего не говорит.       — И самое важное для нас: она ненавидела Ёкаев, и те прокляли ее семью. — Антон округляет глаза, а брови ползут на лоб. — Антон, я не знаю всех подробностей этой легенды, а уж тем более, не знаю правды, но судя по всему — то самое проклятие почему-то получил в итоге именно ты. Хотя прожило уже черт знает сколько поколений. — она виновато поджимает губы, будто это она сама заставила сына превращаться в животное.       — Я даже не знаю, что сказать. — мямлит в итоге парень.       — Я слышала эту историю еще в молодости, когда тебя и в планах не было. И я точно не могла подумать, что вот так оно…       — Мам, — он успокаивающе гладит ее по плечу, — не вини себя, ты же здесь не при чем. Да и я уже вроде даже привык. — хмыкает он. — Только сны эти напрягают.       — Может быть, теперь, когда ты все знаешь, они тебя отпустят?       — Надеюсь.       Антон, конечно, не говорит об этом вслух ни маме, ни Олесе, ни тем более Сергею, но сам для себя решает разобраться с этими Ёкаями. И так уж и быть, сейчас он не пойдет в этот жуткий лес — в конце концов, он еще толком не научился контролю, но как только стукнет восемнадцать — всеми четырьмя лапами побежит в этот чертов лес, к этим чертовым Ёкаям.

•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅