Приоритеты

Веснински спал на диване в его кабинете. Эндрю не сразу заметил его, потому что он был маленьким, свернулся в комок и накрылся старым пледом, который Эндрю забывал выбросить. Плед подарил Ники, он был нелепого желто-зеленого цвета и хранился где-то глубоко в шкафу. Они закрыли дело три дня назад. Суд был выигран. Карьера Эндрю никогда не была на таком пике. Десятки омег были свободны, и у черного рынка работорговли было явно плохое время. Он был доволен собой. Веснински и раньше бывал в его кабинете. Они много работали над делом, днем и ночью, он был одним из тех, кто сбежал из Гнезда и не хотел возвращаться. Но доказать это нужно было в суде. Они доказали. Он доказал. Натаниэль, теперь уже Нил, потому что Эндрю лично помогал ему менять документы с новым именем и фамилией, чтобы это было быстро, держался очень стойко на всем протяжении подготовки и самого судебного процесса. И это все, учитывая его физическое состояние и больничные счета. Когда показывали видео с его участием, в зале рыдали, а кто-то попросил выключить, потому что смотреть на это с равнодушием было невозможно. Натаниэль держался. Швы на его щеке тогда уже сняли, но яркий, розовый шрам оставался. Сам он был настолько худым, что о его скулы, казалось, можно было порезаться. Он казался хрупким. Он таким не был. Во-многом, именно благодаря ему у них все получилось. И сам он теперь был свободен. Так почему же он был в кабинете Эндрю в семь утра субботы? Эндрю закрыл дверь и пошел делать кофе на их небольшую кухню, где стояла кофемашина. Никакие звуки не разбудили омегу, продолжавшего спокойно спать. Что ж, ладно. Эндрю сел за стол и открыл ноутбук. В конце концов, у него была работа, не зря же он сюда приехал. Если кому-то нужно было поспать – он подождет. Нил проснулся ближе к обеду. Его глаза просто резко открылись и уставились на Эндрю. Под ними были синяки. — Хорошо спал? – спросил он. Нил едва кивнул, продолжая лежать. — Кофе? – предложил Эндрю. Снова кивок. Он поднялся и отправился на кухню, снова к кофемашине. Передавая кружку с горячим напитком, уже сидящему на его диване омеге, он спросил: — Что ты здесь делаешь, Нил? Омега сделал глоток. — Я не могу спать, - сказал он. — Почему? – Спросил Эндрю, садясь на журнальный столик, который стоял перед диваном, так, чтобы видеть Нила. — В гостинице, где я живу, постоянно кто-то ходит по коридору. Они шумят. Когда уборщица зашла вчера в номер без стука, я набросился на нее с ножом, - тихо говорит Нил. — Она не должна входить без предупреждения. Без стука или разрешения. Ты не сделал ничего плохого, - сказал Эндрю, нахмурившись. Да, Нил теперь был свободен, но это не значило, что никто не захочет свести с ним счеты. Он должен был уехать из города. — Я чувствовал себя в безопасности здесь, раньше. Поэтому я пришел. И взломал твою дверь, извини, - сказал Нил, смотря куда-то в пространство перед собой, мимо мебели и самого Эндрю. Эндрю понимал это. Состояние Нила сейчас оставляло желать лучшего, особенно психологическое. Все это время он держался очень хорошо для жертвы таких событий, от показаний которой зависели жизни других. Сейчас, когда все закончилось он, видимо, расслабился. И психика дала сбой. Это было нормально, он уже видел такое не один раз. Но, в отличие от тех, других людей, о которых заботились, у Нила никого не было. Буквально. Только те, кто, возможно, хотели ему смерти, хоть и не напрямую. — Сейчас ты допьешь кофе, а затем мы поедем завтракать. Потом заберём твои вещи из гостиницы, - сказал Эндрю. — Мне больше некуда идти, - сказал Нил. — Если ты мне доверяешь, можешь остаться у меня, пока не решишь, что делать дальше. У меня есть несколько свободных комнат, выберешь любую, - сказал Эндрю, наблюдая за реакцией Нила на его слова. Нил замер и посмотрел ему в глаза. Нахмурившись. — Зачем это тебе? – спросил он. — Тебе нужна помощь. Возможно, есть вариант того, что та уборщица вошла к тебе в номер не просто так и, опасность все еще есть. Если ты еще не уехал из города, то и не уедешь. А значит, тебе нужно восстановиться, чтобы здраво принимать решения. Я знаю, что твой опыт с альфами был ужасен, но сейчас, между нами, нет этих условностей. Я просто хочу помочь и ты мне ничего не должен. Это дело уже принесло мне столько денег, что я могу не работать до конца жизни, если это можно считать гарантией твоей безопасности. Он произнес это сухим тоном, как зачитывал факты в суде. У него не было цели убедить Нила в том, как ему поступить. Он просто предлагал один из вариантов. Но сердце его, почему-то, пропустило удар, когда Нил кивнул. Пропустило, а потом забилось быстрее. — Хорошо. Я верю тебе, - сказал Нил.