О пользе разговоров

Наставляешь дуло ружья на меня. Стрелять, что ли, будешь? А у самой руки-то дрожат… — Так страшно? Тебе не нравится, хмуришься, целишься точнее. Скрипишь зубами, но продолжаешь молчать. И мне страшно становится вот от этого, от того, что ты не хочешь со мной разговаривать. Ты никогда не молчишь, если тебе что-то не нравится, но сейчас — почему?.. — Давай поговорим, — снова предпринимаю попытку я. — Пожалуйста!.. — Говорить?! По-моему, ты мне уже сказала всё, что хотела! Уже лучше. Таешь. — Я дура. Я не понимаю, почему ты в один раз мило улыбаешься, а во второй — посылаешь куда подальше. Скажи, что, что я делаю не так?! Ты опускаешь ружьё и направляешься ко мне. Шаг тяжёлый. Глаза нехорошо сверкают. — Что ты делаешь не так, серьёзно? То есть, ты считаешь нормальным выхваливать человека, который вот так ко мне относится? Знаешь, это говорит о многом. — О чём ты? — я догадываюсь, но нужно убедиться. — О Стасе! — рявкаешь ты, в голосе нескрываемая обида. — Уже забыла? Я поджимаю губы. Нет, я всё помню. Вечер, концерт, Стас… Вы когда-то дружили, я хотела вас помирить. И не хотела устраивать свидание: я не люблю его. Я надела лучшее платье и все свои бусы! Духи… Хотелось впечатлить. Тебя, не Стаса. Но он, наверно, подумал, что это для него. Встретил меня как свою девушку. Дело было перед Восьмым марта, он подарил мне серьги… Тебе же — ничего. Он говорил со мной. Тебе — ни слова. Ты справедливо обиделась. Ты правильно ушла. А он даже не спросил, почему; это я уже вся извелась. — Я помню. Мне тоже это не понравилось. — И тем не менее ты продолжаешь восторженно поддерживать все его начинания и нахваливать мне его! Это было всего один раз. Ты сама спросила, как у него дела. Я ответила, что всё хорошо; что я могла сказать ещё? Ружьё падает из рук. Ты бессильно опускаешь глаза, качаешь головой: — Ходи с ним на свидания, если он тебе так нравится. Но не говори мне ничего про него. И никогда не обсуждай меня с ним. Осторожно подхожу ближе, дотрагиваюсь до плеч. Медленно обнимаю, прижимаю крепче к себе. Ты всхлипываешь, моя рубашка намокает от слёз. Ты не знаешь… Да, мы сходили со Стасом на свидание в театр. Я хотела объяснить, что в тот вечер он очень некрасиво повёл себя по отношению к тебе. Он ничего не понял… А Стас, в свою очередь, спросил, почему я так сильно задержалась. Я без задней мысли ответила, что из-за того, что покупала тебе пластырь. «Ты издеваешься, пластырь?! Она что, сама купить не может? Мы чуть не опоздали на спектакль!». И вот тогда я поняла, что разговаривать с ним бессмысленно. Больше мы не виделись. Я мотаю головой, прогоняя воспоминание. Потом вздыхаю, спрашиваю спокойно: — А ты правда собиралась выстрелить в меня? Не могла не спросить. Просто интересно. Хотя умереть не страшно. Особенно от твоих рук. Ты замираешь, потом прижимаешься ко мне крепче. Голос тонет в ткани рубашки, но мне удаётся расслышать тихое: — Нет. Я хотела выстрелить в себя.