Волны в океане

По стенам растекалась тихими пульсациями какая-то попсовая музыка. В коридоре было темно, лишь тонкие полосы света из двух соседних комнат выделялись в полумраке на полу. Темно-синие волосы с едва заметно отросшими корнями выбивались из наскоро собранного пучка. Растянутая домашняя майка оголяла рельефные плечи и часть спины молодого парня. Он сидел на своей кровати, подпирая поясницей стену, и с максимально сложным лицом вчитывался в информацию на визитках модельных агентств, которые недавно получил. Стоило один раз потащиться за Мицуей на какой-то показ в центре города, и вот уже у него на руках несколько рабочих предложений от дизайнеров, каждый из которых, скорее всего, думал о том, как бы незаметно украсть Хаккая и использовать в роли манекена. И не только манекена… Высокий рост, стройное, накаченное(но не перекаченное) тело, длинные ресницы, завораживающие васильково-синие глаза и как добивающая деталь — изящный шрам, пересекающий губы. Шиба знал о том, что его пропорции — мечта модельера. Вот только не одного конкретного. Мицуя и сам намекал парню на то, что тот сможет стать очень успешным, построив карьеру модели. Ехидно еще так улыбался при этом. Не поймешь, что происходит в этой пепельно-лавандовой голове. Спокойную вечернюю атмосферу разрезал неприятный писк входного звонка. Хаккай недоуменно поднял голову и потянулся за телефоном, чтобы выключить музыку. И кого только могло принести в такой час? Юдзуха говорила, что вернется после встречи с подругами поздно ночью, но время на часах в эту минуту нельзя охарактеризовать как «поздняя ночь». Других предположений у парня почему-то не было. Их дом казался далеким от района, где жили другие члены банды, а школьными друзьями Шиба так и не обзавелся. Девочки смотрели на него как на красивую картинку, не осмеливаясь подходить из-за маячащей рядом с разъяренным взглядом старшей сестры одноклассника. А парни воспринимали Хаккая либо как соперника в схватке за девичьи сердца, либо как странного закрытого мальчика, прячущегося под юбкой сестрички. Да и вообще свастон не нуждался в близких отношениях с классом. Его все устраивало, если он знал, что после уроков встретится со своими самыми близкими людьми, пусть даже это и были хулиганы с побитыми лицами. Как бы то ни было, парень оторвался от визиток и пошел открывать входную дверь. Юдзуха часто попрекала брата за то, что тот никогда не смотрит в глазок перед тем как повернуть замок. Эта уверенность в невозможности прихода незваных гостей могла однажды сыграть с Хаккаем злую шутку. И, кажется, это «однажды» наступило. Дверь распахнулась и парень с широко раскрытыми глазами сделал шаг назад. -Как-то ты не слишком радостно встречаешь своего старшего брата, Хаккай. На пороге, держа руки в карманах и злобно улыбаясь, стоял Тайджу. Не дожидаясь какого-либо ответа, он вошел внутрь и захлопнул за собой дверь. -Т...Тайджу?.. Что ты тут… -А мне уже нельзя проведать собственную семью? Или вы успели окончательно от меня отречься?- старший грозно посмотрел на брата и уронил тяжелую руку на его плечо,- Юдзуха даже не вышла меня встретить. Какое неуважение… -Она… Ее сегодня нет дома,- Хаккай собрал всю свою решимость, с вызовом посмотрел на бывшего «Черного дракона» и скинул его руку, - Зачем ты пришел? Это больше не твой дом, забыл? Тайджу сделал глубокий вдох и протер лицо ладонью: -Все я помню. Мне просто нужно забрать кое-что. -А позвонить перед этим нельзя? -А ты бы мне ответил? Вопрос поставил синеволосого в тупик. Их конфликт с братом был решен уже давно, но Хаккай все еще чувствовал, как руки холодеют от вида этого бешеного амбала. Детская травма давала о себе знать. Пусть младший уже не тот трусливый мальчик, а старший уже не домашний тиран, воспоминания о рождественской битве никак не отпускали. В шейкере где-то в районе грудной клетки смешивались в ядерный коктейль ярость, презрение, ненависть к себе и сожаление. И дело было не в том, что Тайджу сделал с ним, и даже не в том, что он сделал с сестрой, для коктейля эмоций по этим поводам были другие бокалы. Больше всего его злило то, что пострадали его друзья. Такемичи, Чифую и… Мицуя. Хаккай не переставал чувствовать вину за произошедшее с того самого дня. Его грызла собственная слабость и трусость. Он мог простить Тайджу за «счастливое» детство, но не за раны на теле Такаши. -Бери, что хотел и иди. Я бы предложил чай, но боюсь опять заварю неправильно и твое драгоценное настроение испортится, - парень отвернулся и направился в свою комнату. Старший опустил глаза, процедил выдох сквозь зубы, разулся и прошел в темную прихожую. В воздухе витало напряжение и было видно, что оба хотели что-то друг другу сказать, но сохраняли тяжелую, скребущую по потолку тишину. -Кажется, он в твоем шкафу,- не поднимая взгляда, проговорил Тайджу. -Кто?- младший остановился, но не повернулся. -Свитер, который дарила мне мать. Я положил его в твой шкаф, думая, что и не вспомню. Но, видимо, ошибся. -Ну, тебе это свойственно, - Шиба знал, что такими словами может легко подпалить тонкий фитилек динамита внутри брата, но был не в силах сдерживать язвительные фразы, копившиеся так долго. Он повернулся,- Как он выглядит? Я поищу. -Я лучше сам, я помню, куда клал,- Тайджу, изо всех сил стараясь держать себя в руках, быстрым шагом отправился в комнату брата. -Эй, такое понятие как «личное пространство» до сих пор тебе не знакомо?- Хаккай встал перед дверью, преграждая вход. -Я зайду на минуту и покину эту квартиру навсегда, просто дай мне забрать мою вещь,- парень начинал закипать и принялся сверлить взглядом темно-синие глаза, в которых потихоньку распалялся страх. После нескольких секунд давления и пролетевших в голове флешбеков из детства, Хаккай все-таки решил отступить, дабы не создавать еще больше напряжения. Бывший «Черный дракон» проскользнул в комнату, которая почти не изменилась с его ухода и подобрался к шкафу. Порывшись в нижней полке около полуминуты, парень нашел нужную вещь и встал, крепко сжимая ее в правой руке. -Я так и знал, что ты скорее все шмотки заменишь, чем разберешь этот шкаф,- старший ухмыльнулся, и на лице Хаккая, все это время подпиравшего дверной косяк, тоже проскочила легкая улыбка,- Ты никогда не любил этим заниматься. Как и заправлять постель,- Шиба перевел взгляд на распотрошенную кровать, на которой валялись разноцветные карточки,- А это что?.. Тайджу быстро схватил одну из них и принялся вчитываться. -Эй, это уже не твое дело! -Модельное агенство? Ты хочешь ходить по подиуму в платьях, как девка? -Даже если и хочу — тебя это не касается, ясно!- парень вырвал из рук брата визитку. Он хорошо знал каждый оттенок в голосе своего детского кошмара, и этот — четвертый, по шкале от одного до десяти, где десять — кровавая каша из лица. -Как меня может не касаться то, что мой брат хочет работать шлюхой, а?- уже шестой,- А это что? На прикроватной тумбочке парень увидел что-то похожее на эротический журнал. Только вместо привычной обнаженной девушки на обложке красовался накаченный парень с оголенным торсом. -Хаккай, ты что, педик?- Тайджу кинул найденный ранее свитер на кровать и взял в руки глянцевое чтиво. -Тайджу, не… -Заткнись!- старший пролистал несколько страниц и убедился в том, что ни на одной из них нет груди, аккуратной женской талии или же бедер. Последней каплей в океан ярости стала выпавшая из журнала фотография, на которой в солнечных лучах сверкали светло-сиреневые глаза. Тайджу хорошо помнил эти глаза, хорошо помнил эти черты лица и хорошо помнил, как исказил их своими же кулаками. -Тайджу, это не то, что ты…- предложение было прервано сильным ударом в челюсть. -Как я сразу не понял, по какой скользкой дорожке ты пошел. Старший подошел к завалившемуся на дверной проем брату и толкнул его на пол. После он сел сверху и стал хаотично рассыпать по бледному лицу удар за ударом. -Гребаный педик!- удар,- Мой брат пидорас!- удар,- Не могу в это поверить!- очередной замах был остановлен рукой Хаккая. Свободной рукой младший ударил Тайджу в горло и, пока тот откашливался, скинул его с себя. Сопротивляясь адскому головокружению и сглатывая кровь, стекающую из носа по горлу, свастон встал, опираясь на стену. -Я думал, что мы все решили! Я не хочу больше с тобой драться, но и прогибаться под тебя не собираюсь! Проваливай, Тайджу! Проваливай и никогда, блять, сюда не возвращайся! Тайджу разъяренно посмотрел на младшего, на то, как он стирает кровь с разбитой губы, на то, как он пошатывается у стены, но при этом не убегает, не плачет и даже не отводит напуганный взгляд. После, он глянул на лежащий на кровати грустной кучкой свитер, встал, молча забрал вещь и пошел обуваться. -Ты прав,- бывший дракон открыл входную дверь,- Это больше не мой дом,- он сделал шаг, но внезапно остановился и все так же, не оборачиваясь, добавил,- А ты больше не мой брат,- дверь захлопнулась. Тишина снова поглотила квартиру. Васильковые глаза забликовали от покрывающей их воды. Хаккай обессилено сполз по стене и обнял колени. Его тело подрагивало от накатывающей истерики, лицо болело в каждой точке, а часть шрама на нижней губе разошлась по шву. Тонкая струйка крови стекала по подбородку и скоро сплелась с горячей слезой. Во рту смешались вкусы железа, соли и горечи отчаяния. В голове все еще звенело от пережитых ударов, а на фоне проносились картинки из прошлого и чужие фразы. Парень никогда не умел скрывать того, что чувствует. Он жил с широко раскрытым миру сердцем, и на его лице читалось абсолютно все. Будь то боль, страх, радость, ложь или трепетная влюбленность. А она в свою очередь пробивалась на изящном лице лучше всего. Именно через ее призму он смотрел на Такаши, с ней в глазах он защищал спину своего командира и сквозь нее разглядывал ту самую фотографию. Да, она лежала в гейском эротическом журнале, но ничего грязного и не приходило в синевласую голову. Он любил смотреть на эту улыбку перед важными событиями, перед поездками, перед сном. Смотреть и фантазировать о приторно-сладких отношениях, таких, какие только в сказках бывают или добрых мультиках. Он представлял пробуждения в объятиях родных рук, кино-вечера с попкорном и мармеладками, прогулки под одним зонтом, совместные завтраки, обеды и ужины. Он представлял счастье. Безропотное счастье, которого у него не было и никогда не будет. Спартанское детство кончилось и наступила хулиганская юность. Шиба задумался о том, что вся его жизнь была одной большой непрекращающейся дракой с разными противниками. И самое страшное, что после переезда Тайджу основным противником Хаккая стал он сам. Он обманывал себя и других, делая вид, что все хорошо, что он крутой сильный хулиган из банды «Токийская свастика», и только ночью осознавал, насколько на самом деле себя ненавидит. Ненавидит за все: за слабость, за трусость, за поведение и за свою любовь. С мыслью о том, что ему нравятся только мальчики, он смог свыкнуться еще года два назад. Но с тем, что ему нравится его командир и лучший друг, так и не смог. Он никогда не считал себя достойным Мицуи, всегда шел позади, восхищаясь его величием. Ведь в Такаши прекрасно все: он и сильный бесстрашный боец, и ответственный заботливый старший брат, и потрясающий дизайнер. Куда смазливому, глупому и жалкому трусу-пидору до этого эталона. Спасибо, что командир вообще с ним общается. И даже защищает собственным телом. Слишком. Слишком идеальный. Тишина сдавливала виски, усиливая гудение и мрак в голове. Хаккай собрался с силами, стер с лица слезы с кровью и поднялся на ноги. Добравшись до комнаты, он натянул штаны и кофту с капюшоном, поднял с пола любимую фотокарточку, положил ее в карман и вышел, выключив за собой свет. Быстро обув кроссовки и подключая к телефону наушники, парень покинул квартиру. Лицо тут же обдул прохладный ветер и назойливый звон стал гораздо тише. Шиба знал, куда он пойдет. У него было любимое место, где лучше всего думалось о жизни, особенно в бессонные ночи бесконечной борьбы с приставучими внутренними демонами. В наушниках заиграла “I wanna be yours”, парень ухмыльнулся и отправился в путь. Ноги несли его сами, он совсем не думал о маршруте. Вместо этого Хаккай прокручивал в голове один из ключевых для осознания себя моментов в его жизни. Лето, конец первого года старшей школы. Шиба чуть ли не в припрыжку шел к дому Мицуи. Он точно не знал, зачем, но ему это в общем-то было не важно. Улыбка растягивалась на бледном лице от уха до уха, а в васильково-синих океанах бликовали на солнце волны. -ТА-КА-ЧИИИН!- привычно для себя крикнул парень, стоя перед знакомым до боли окном. -Чего ж ты так орешь постоянно, дурень?- из-за двери показалась светлая макушка,- Заходи давай! На лице Мицуи была привычная спокойная улыбка, на носу сидели прямоугольные очки с тонкими дужками, а на шее висел портновский сантиметр. Шиба засиял, увидев эту картину. Он так сильно любил домашний образ Такаши, что в животе бабочки будто выплясывали чечетку. Парень быстро залетел вслед за капитаном. В прихожей все как обычно было чисто: ровные ряды обуви на полках, верхняя одежда на вешалках, две пары ключей с разными брелками на тумбе. Квартира пахла какими-то весенними цветами и свежестью, должно быть, незадолго до прихода Хаккая старшеклассник проводил генеральную уборку. Шиба часто повторял, что перед его визитом можно не вычищать весь дом, ведь он сам живет в бардаке, но старший никогда не слушал. Ему было важно, чтобы гость видел блеск пола и идеально расставленные вещи. -Ха-кун!- из комнаты с радостным криком выбежала Луна и набросилась на друга своего брата. -Луначка!- парень поднял девочку на руки, заботливо подтянув короткую юбку под руку,- Давно не виделись, принцесса! -Я скучала, Ха-кун! Почему ты раньше не приходил? -Да так, обычные мальчишеские дела,- Шиба очень любил сестренок Такаши. В какой-то мере он был для них тем самым дядей, приходившим раз в месяц с подарками. Радостная улыбка не сползала с лица парня. Даже если бы он вдруг захотел скрыть свой восторг, искрящиеся глаза все равно бы его выдали. -А что я вам принес?- Хаккай вытащил из кармана две небольшие шоколадки и, опустив девочку на землю, протянул их ей,- Только обязательно поделись с Маной! -Хорошо! Ха-кун, ты лучший!- Луна еще раз обняла ногу парня(выше она не дотягивалась) и умчалась в свою комнату, закрыв за собой дверь. -Вечно ты их балуешь, Хаккай,- с наигранной строгостью проговорил Мицуя, - Пошли! Синеволосый виновато улыбнулся и последовал за командиром. Зайдя в комнату, он увидел множество разбросанных по столу эскизов и небольших отрезков ткани. На полу лежали выкройки, цветные ручки и смятые бумажки. -Я позвал тебя, потому что готовлю один проект,- Такаши запер за другом дверь,- И ты можешь мне с этим помочь. -Для тебя — что угодно, Така-чин,- сердце в широкой груди забилось быстрее обычного,- Что мне нужно делать? Мицуя взял со стола один из эскизов и показал младшему. -Я придумал вот такой костюм и… Мне нужна живая модель,- юный дизайнер слегка замялся,- Нет, не так. Мне нужен именно ты. Хаккай заметно покраснел. Сердце уже не выдерживало и норовило пробить ребра. Обычно Мицуя, воплощая свои задумки, использовал свои параметры, либо учтиво просил девочек из кружка по рукоделию подсобить. Единственная вещь, которую парень шил для Шибы — форма банды. Но тогда, ему не нужны были мерки, так как фирменный комбинезон «Токийской свастики» свободный, а сам новенький был приблизительно схож с Доракеном, от которого у Такаши остались выкройки. -Я?..- растерянно переспросил Хаккай,- А почему… А… Ну… -Когда я думал над этим образом, я представлял его на тебе. У тебя выразительная внешность, поэтому, мне кажется, ты идеально в него впишешься. Поможешь мне? Дурацкий вопрос, Мицуя. Конечно он поможет. Даже если бы надо было найти того, кто подойдет лучше он бы помог. А тут… Шиба судорожно хлопал ресницами, пытаясь убедить себя в том, что это не сон. Он взял в руки эскиз и принялся изучать каждую деталь. На рисунке был изображен классический костюм-тройка, но без рубашки. Рукава пиджака были удлинены, и на манжетах красовалась вышивка. Жилет опоясывался лентой со свисающими цветами на концах. Брюки имели разрезы по боковым швам и чем-то напоминали юбку от китайского ципао. Старшеклассника всегда завораживали работы друга, но когда такая красота создается с опорой на твое лицо… Это был лучший комплимент в жизни Хаккая. -Разумеется помогу! -Отлично!- Такаши выдохнул. Он боялся, что друг не согласится и от идеи придется отказаться. Мысль о том, чтобы попросить кого-то другого побыть моделью для этого образа, дизайнер даже не рассматривал. -Тогда мне нужно будет снять твои мерки и померить один макетик…- модельер сразу же включил рабочий режим. Вытащив из подрагивающих рук эскиз, он повесил его на доску перед столом. Среди различных скетчбуков и журналов Така нашел свою записную книжку с ручкой и сразу же сделал несколько пометок. -Можешь, пожалуйста, снять футболку и шорты,- не отрываясь от блокнота, сказал он,- Хотя шорты, в целом, можешь не снимать. Хаккай застопорился. Кончики ушей вмиг покраснели и стали покалывать. Дыхание парня сбилось, а лицевые нервы сокращались, вырисовывая странные гримасы. Дабы не раскрыть так глупо свое смущение, Шиба схватился за края футболки и быстро ее стянул. Как ни странно, от этого смущения только прибавилось. Он скрестил руки на груди, дабы хоть как-то несуразно прикрыться и упорно сдерживал судороги в губах. -Так. Начнем эту экзекуцию, я постараюсь быстро, чтоб лишний раз тебя не мучить,- любая фраза сейчас звучала как-то неправильно и двусмысленно в темноволосой голове. Мицуя с непоколебимым видом подошел к другу и расцепил замок из рук. Протянув сантиметр от плеча до плеча, он приблизился, чтобы разглядеть цифры. Хаккай почувствовал дыхание старшего в районе ключиц, и у него закружилась голова. Сделав записи в блокноте, Такаши обошел парня, дабы измерить ширину спины. Младший не видел, что происходит, но почувствовал, как друг осторожным движением перекинул его отросшие волосы вперед. Мурашки пробежались по всему телу, и каждая мышца резко сжалась. Модельер снова встал напротив и обхватил грудь друга измерительной лентой. -Расслабься, Хаккай. Такой спокойный и серьезный голос только больше напрягал каждую клеточку подросткового тела. Как вообще можно расслабиться, когда дурманящий запах миндального шампуня бьет в нос? Когда слегка огрубевшие, но все еще мягкие пальцы аккуратно скользят по коже? Когда самые любимые на всем белом свете глаза пристально вглядываются в изгибы твоих мышц и просвечивающих костей? Но Хаккай совершенно не хотел мешать своему предмету обожания и потому приложил все усилия, чтобы разжаться. Холодная прорезиненная лента продолжала обвивать стройное тело. Младший послушно двигал конечностями, стоило Такаши только одним касанием руки задать направление. Шиба уже даже почти перестал волноваться, смирившись с тем, что это просто такая работа, ничего личного. Как вдруг, модельер опустился на колени. -Я сейчас измерю обхват бедра, ты только не пугайся, ладно. Парень завел руки под штанину правой ноги своего заместителя и обвил вокруг него ленту. После, он перехватил край сантиметра одной рукой и задрал шорты, чтобы посмотреть на цифры. Тут голову Хаккая совсем снесло. Без того бушевавший жар внутри бешено разгорелся. Внизу живота стянулся узел, а горло спирало адское напряжение. Слишком опасной зоны коснулся дизайнер. По обнаженному телу горячо пробежалась пульсация и перетекла в одну точку. В синих глазах смешались стыд, жажда и бессилие. Шиба отгонял грязные и пошлые мысли, представлял жуткие картины и даже пытался вспомнить наиболее травмирующие моменты из детства, лишь бы снять это несвоевременное давление. Но само нахождение Мицуи в этой комнате, его тихое дыхание, сладкий запах миндаля — все это слишком сильно дурманило. Казалось, еще минута, еще одно неловкое движение и по шраму на губе потечет слюна. -Ну, вроде бы все. Прости, что так напряг, просто хочу, чтобы идеально все село, понимаешь,- проговорил Така, дописывая мерки в блокнот. -Да не переживай вообще, все окей,- Хаккай быстро отвернулся и стал судорожно натягивать на себя футболку, дабы скрыть пылающе-алый цвет лица,- Я ща быстро в туалет схожу и вернусь! -А.. ну… хорошо…- когда Мицуя поднял глаза, перед ним уже была одетая спина, проходящая через дверь. Шиба залетел в уборную, закрылся и сел на опущенную крышку унитаза. Он не знал, что делать в подобных ситуациях и просто пытался отгонять любые похабные мысли, которые хаотично летали в голове. Лидирующими чувствами в этот момент были стыд и вина. Хаккай не хотел верить в то, что его трепетная, чистая влюбленность может быть опошлена. Он постоянно пытался вбить себе, что это и не влюбленность вовсе. Просто благодарность, братская, дружеская любовь и восхищение. Никакой романтики и тем более страсти. Он надеялся, что через годик-другой это пройдет. Останется приятным теплым воспоминанием с оттенками доброй грусти. Но если сознание он мог обмануть, то физиологию нет. Бесспорно, Такаши был чертовски привлекательным в глазах своего зама. Ну, может наиболее привлекательным из всех его знакомых. Ну, может из всех, кого он когда-либо видел. Но Шиба не рассматривал его как сексуальный объект, если подобные мысли и приходили в синюю головушку, парень истреблял их на корню. А что сейчас? Стоило Мицуе один раз провести рукой по слабым точкам, Хаккай уже поплыл. Поплыл безбожно и безвозвратно. Ему оставалось только надеяться на то, что командир ничего не увидел, и их отношения после этого дня не испортятся. Этого он боялся больше всего на свете. Ему было вполне достаточно просто восхищаться капитаном, просто помогать ему, просто защищать его тыл и просто быть рядом. Все остальное он мог оставлять в своих фантазиях и несбыточных мечтах, от которых все внутри сводило и болело. Все его сладостные надежды выливались с горькими слезами в подушку и выбивались чужими кулаками в очередной потасовке. Его первая любовь навсегда осталась искоркой в васильковых глазах и белой лентой на черном костюме «Токийской свастики». И ничем большим. Собрав себя в кучу и окатив горячее лицо холодной водой, Хаккай вышел из уборной. В ту же секунду к нему подбежала Луна, сжимая в руках какую-то карточку. -Ха-кун, Ха-кун, смотри, какую я фоту сделала!- парень улыбнулся и посмотрел на фотографию, на которой красовался старший брат малышки. Почему-то захотелось плакать. То ли от красоты пепельно-сиреневых волос на солнце, то ли от неловкой улыбки на любимом лице, то ли от не прошедшего до сих пор стыда. -Очень красиво, Луначка! -Это подарок тебе за шоколадки! Забирай! Старшеклассник снова начал краснеть, но, поблагодарив девочку, тихонько сунул карточку в карман. Волну теплой ностальгии перебил звонок телефона. Синеволосый вернулся в реальность и, не глядя на экран, сбросил. Он знал, что это вернувшаяся домой Юдзуха забеспокоилась. Такое происходило часто, но обычно парень отвечал. Выслушивал недовольные крики в трубке, делал тяжелый вздох и разворачивался домой. Но сейчас у него не было настроения проделывать эту процедуру, потому он предпочел просто проигнорировать этот звонок. И последовавшие два тоже. Ему не хотелось возвращаться домой, объяснять сестре, что произошло, рассказывать о приходе Тайджу и снова мусолить проблему любовного характера. Он знал, что девушка его выслушает, поддержит, пожалеет, погладит по травмированной головушке и уложит спать. И именно этого сегодня хотелось избежать. Незаметно для себя, Шиба добрался до пункта назначения и сел на качели. Ему почему-то всегда лучше думалось и страдалось на детской площадке. На детской площадке возле дома Мицуи. Именно там, они впервые встретились. Одна грустная песня про неразделенную любовь сменялась другой, ветер задувал в черный капюшон и охлаждал дорожки из слез на щеках, размеренный скрип ржавой качели отдавал дрожью в тело старшеклассника. Не хватало только сигаретного дыма для антуража и покалывания в легких. Из меланхоличной задумчивости Хаккая выбила упавшая на его плечо сзади ладонь. Он вытащил наушники и обернулся. -Ну и чего ты тут сидишь, как беспризорник?- уставший, но все равно узнаваемый из тысячи голос. -Така-чин… Я тут.. Ну…- младший быстро встал, вытер болевшее лицо и снял капюшон,- Прогуляться решил перед сном, а ты… -Мне Юдзуха позвонила,- Мицуя был абсолютно спокоен, и на его лице, казалось, даже просвечивала теплая улыбка,- Сказала, что пришла домой, на полу кровь, тебя нет. Звонила, а ты трубку не берешь. -Черт,- Шибу снова накрыло жгучее чувство вины, а только-только стихнувшая истерика начала возвращаться слезами в глазах,- Прости, пожалуйста, Така. Я сейчас же ей перезвоню и вернусь домой. Прости, что побеспокоили в такой час,- парень виновато поклонился, и на его плечо снова опустилась тонкая ладонь. -Не извиняйся, я уже сказал ей, что ты со мной. Пошли, я покажу тебе местечко получше. Хаккай поднял глаза, в которых, под светом фонаря, сверкали слезы и увидел привычную мягкую улыбку своего командира. Еще больше захотелось плакать, но парень сдержался и последовал за ним. Старшеклассники шли молча. Шиба не спрашивал, куда его ведут — он всецело доверял старшему, и так было всегда. Свет парадной плавал по лавандовым волнам слегка взъерошенных волос Мицуи. Его молочный кардиган на пару размеров больше придавал уюта образу. Демоны в голове младшего продолжали подкидывать больных воспоминаний и самоуничижающих мыслей в костер стыда. Он шел как виноватый школьник идет за директором в предвкушении скандала и претензий. Но, благо, парни быстро дошли до нужной точки. Это была крыша. Невысокая, но просторная. С нее было видно весь район, где жил Мицуя. Чувствовалась свобода и какая-то раскрепощающая приватность. Вот зачем командир привел своего зама сюда. Вокруг не было подслушивающих стен или подглядывающих домов. Такаши знал, что только в такой обстановке Шиба сможет вылить то, что его гложет. Мудрое решение мудрого человека. Парни встали у ограждения. -Ну, рассказывай, что произошло,- Мицуя смотрел прямо в глаза младшего,- И кто тебя так…- его лицо стало серьезнее, когда он наконец увидел рассеченную губу с остатками высохшей крови и синяк на щеке. Он протянул руку и большим пальцем осторожно стер красные точки с подбородка брюнета. -Да ничего особенного, просто Тайджу заходил… - Шиба перехватил руку старшего и аккуратно отвел ее от своего лица. Слова встали поперек горла, а пронзительные сиреневые глаза с оттенком беспокойства давили на больное. Младший отвернулся к спящему городу, сделал глубокий вдох и решил продолжить. -Он увидел у меня визитки модельных агентств, назвал педиком и разозлился… -Он только по визиткам решил, что ты педик? -Нет, еще… еще гейский журнал нашел…- Хаккай выдохнул, закусил больную губу и понял, что если не сейчас — то никогда,- И твою фотку. Такаши молчал, не отрываясь от сверкающих глаз с подрагивающими длинными ресницами. В его голове копились вопросы и эмоции всех возможных оттенков, но он лишь свел брови и продолжал внимательно слушать. -Я хотел дать ему отпор, но… Он ведь прав. Я заслужил каждый полученный удар и, наверное, даже больше…- Шиба усмехнулся,- Его брат пидор, он имеет право на злость! Хотя… он когда уходил сказал, что я больше не его брат… -Ты ведь не выбирал себе ориентацию, он должен это понять. И я думаю, однажды он смирится и примет тебя. Получать удары за то, что любишь людей своего пола это совсем не заслуженно,- Такаши впервые за долгое время не знал, что сказать, он пытался подбодрить друга, но тот его перебил. -За это нет. Но я и не за это заслужил,- Шиба распустил волосы, чтобы резинка не давила на мозг, и посмотрел в лавандовые поля напротив,- Я не хотел, чтобы он узнал кого именно я люблю, понимаешь. Не хотел, чтобы у тебя были из-за этого проблемы, вообще не хотел тебя втягивать. Прости меня. За это и за то… что это так нелепо вскрылось, я… я правда не хотел… Повисло тяжелое молчание. Темно-синие волосы развевались по ветру, отблескивая в свете луны и фонарей города. Они почти сливались с ночным небом и перекрывали тонкими нитями избитое худощавое лицо. В чернеющих океанах плескались боль, вина, стыд и отчаяние. Но страха больше не было. Если Хаккаю суждено потерять своего лучшего друга — так пусть это произойдет сейчас, а не тогда, когда надежды и мечты полностью обовьют большое, хрупкое сердце. Пусть оно разобьется сейчас, а не еще через пять лет трусливой, но искренней любви. -Я давно все знал, Хаккай,- внезапно выпалил Мицуя. -Что?…- выдавил младший, быстро теряя всю смелость и судорожно хлопая ресницами. -Точнее догадывался. По тебе же все сразу видно. То, как ты на меня смотришь, как со мной разговариваешь. Мне нечасто приходилось видеть влюбленные лица, но твое выглядело именно так. Я может и мало смыслю в романтике, но я же не совсем дурак,- Такаши улыбнулся своей обескураживающей теплой улыбкой,- Даже Луна уже начала что-то подозревать. Мы как-то смотрели какую-то мелодраму, и она говорит: «Этот дядя смотрит на тетю так же, как Ха-кун на тебя. Он тебя тоже любит, да?». Правильно говорят, что дети все чувствуют,- парень подошел ближе,- Я долго отрицал, думал, вдруг это у тебя временное или может просто из-за того, что с девушками проблемы. Может просто ты не разобрался в своих чувствах ко мне, и это пройдет. А год назад, когда я снимал мерки, чтоб пошить костюм, ты так трясся. Краснел сильно, а когда я мерил обхват бедра, совсем поплыл. В туалет убежал сразу. Наверное, надеялся, что я ничего не видел и ничего не понял. Ну, я все-таки понял и видел,- еще шаг ближе,- Наверное, ты хочешь теперь узнать, почему я ничего с этим не делал, почему молчал, почему никак не реагировал. Ты, наверно, думаешь, что это потому, что я не чувствую такого же к тебе?- Мицуя подошел вплотную и снизу вверх смотрел в глаза друга,- Я долго относился к тебе как к младшему брату. Всегда хотел братика, думал о том, как буду его тренировать, учить жизни, а тут у меня появился ты. Ты всегда был моим тылом в банде, и естественно я доверял тебе больше всех. Но я чувствовал, что мне необходимо тебя защищать и оберегать. Быть старшим братом, которого у тебя не было. Я пытался спасать тебя от всех. Ты часть моей семьи. Но сейчас я вижу, что тебе больше не нужна моя опека. Я горжусь тем, каким ты вырос,- старший обхватил лицо зама двумя руками и притянул к себе,- Я всегда любил тебя и буду любить, Хаккай. В голове Шибы происходило что-то непонятное. Хаос и безумие. Все смешалось в кучу и было не понятно, что делать или что чувствовать. Больше всего парня привлекала мысль о том, чтобы потерять сознание и никогда в него не приходить. Но такой опции не было, потому, он сделал то, о чем скорее всего потом будет очень жалеть. Но сдерживать этот порыв сил просто не было. Хаккай прикрыл глаза и подался вперед еле касаясь губами губ Такаши. Но тот несильно отдалился. В этот момент сознание действительно покинуло младшего. Его голова закружилась, а глаза резко распахнулись. Он уже собирался совсем отстраниться и начать судорожно вымаливать прощение, но внезапно почувствовал, как еще не сформировавшиеся извинения накрывает поцелуй. Мицуя целовал нежно и аккуратно, стараясь не задеть еще свежую рану. Запах миндального шампуня и тонкие пальцы в темно-синих волосах затмили весь мир Шибы. Он медленно обнял командира обеими руками и сильно прижал к себе. Ему хотелось навсегда остаться в этом моменте, переживать его снова и снова. Така-чин такой теплый и мягкий в своем этом молочном кардигане, такой трепетный и чувственный. Такой любимый, что слезы наворачиваются. Одна из них непроизвольно выкатилась из синего глаза и пересекла щеку холодной дорожкой. Мицуя почувствовал это, разорвал поцелуй и бережно утер пылающее лицо зама. После, он обнял его двумя руками и уткнул в собственное плечо. -Хаккай…- его голос от чего-то дрожал,- Мне… Мне нужно время, чтобы принять факт, что ты не мой младший брат…- сердце Шибы треснуло, и копившиеся слезы стали мочить молочный кардиган, он сжал Така-чина еще крепче,- Только не думай, пожалуйста, что ты сделал что-то не так, хорошо? Не думай, что это неправильно или… Или вроде того. Все в порядке, я просто…- впервые за долгое время Мицуя звучал растерянно,- Просто еще не свыкся и…- лавандовое поле окатили соленые волны,- Я не хочу делать тебе больно и тем более разбивать тебе сердце… Каждая дрожащая фраза, неожиданно искаженная грустью и сожалением, доносилась прямо над ухом с сережкой из трех золотых звеньев цепи. Хаккай чувствовал боль в родном голосе, и из-за этого ему самому еще больше хотелось рыдать. -Прости меня Хаккай, прости…- синюю макушку оросили холодные капли. Такаши крепче прижал к себе младшего и зарылся в его шелковистые волосы. Обоим было горько и тяжело. У обоих на душе скреблись не то, что кошки, — тигры. Оба сердца в этот момент надломились. Оба панически боялись друг друга потерять. Оба чувствовали одинаковую боль. И разную любовь.