Блюдо, которое подают холодным

Я не был уверен, что наша история должна была закончиться именно таким образом, но от судьбы не убежишь, ведь так? Боже, если бы я мог повернуть время вспять, я бы никогда, слышишь, никогда бы не поехал на эту чёртову встречу. Если бы я только знал, чем это все кончится. Сейчас же, все, что я теперь могу - это лететь к тебе с цветами, вспоминая заново все, что произошло в тот день, и пропускать этот пустой год без тебя через свое, такое же пустое сердце. Блять. Слезы вновь и вновь скатываются по острой мужской щеке, а фаланги пальцев белеют от силы, с которой Алексей сжимает руль. Каждый раз сидя на этом месте он вспоминал, как они вместе пели, слегка пританцовывая, как он смотрел на её улыбку, как ему тогда казалось, освещающую все вокруг своим блеском, как она ела мороженое, а он стирал с кончика носа остатки пломбира. Он вспоминал все и все эти моменты, заново проходящие через его обнаженную перед ней душу, сыпали соль на эти ебучие, так за год и не затянувшиеся раны. Он сам во всем виноват. Он сам все испортил. Этот крест ему придется волочить за собой всю оставшуюся жизнь. Единственный способ избавиться от него - простить себя. Но ему больше нравится вариант лечь под поезд или избить самого себя до полусмерти, потому что такое он себе не простит никогда. Зачем я ей поверил? Она ведь врала мне, специально врала, чтобы я Ксюшу бросил, а я дурак. Слезы захлестнули с новой силой, мутная пелена перед глазами мешает, но те так, как мешала боль в собственном сердце. Он не мог, не хотел прощать себя. Он сам себя накажет, но не сейчас. Он должен испытать всю ту боль, которую испытала она. По его вине. Он не хотел понимать, принимать, он уже ничего не хотел. Он не хотел курить, не хотел напиваться, не хотел жить без неё. Он сейчас был не в состоянии что-либо понимать, зря, наверно, все таки Михаил не поехал с ним, все, возможно, сложилось бы совершенно по-другому. - Леш, ты точно один хочешь поехать, может все таки возьмешь с собой кого-нибудь, или давай лучше я с тобой поеду, так всем будет спокойней, ну? - Нет, пап, я поеду один. - Ты уверен? Я тоже не слепой, Леш, и прекрасно вижу, в каком ты состоянии, я не позволю тебе ехать одному. Леша сорвался на крик. - Да прекратите вы! Как вы не понимаете, это я виноват, я её убил, какого черта вы все еще со мной и переживаете обо мне! Я ненавижу себя! Слышишь, пап? Я терпеть себя не могу, я готов сделать все, что угодно, лишь бы не чувствовать вновь эту боль! - Сыночек, послушай... - Нет, теть Лен, это вы меня послушайте! Я сделал все возможное, чтобы сделать максимально больно человеку, которого до безумия любил и люблю! Я был уверен, что она первая предала меня, выждал время, ведь месть - это блюдо, которое подают холодным, не правда ли? Неизбежный поток слез покатился по его щекам, а губы расплылись в горькой улыбке. Молодой человек выглядел так, будто его все это время пытали - изрезанные руки, огромные синяки под глазами, бледная, почти прозрачная кожа. Он знатно скинул в весе, но по виду, будто набрал в возрасте. На лбу и щеках появились морщины, а на голове уже можно было заметить пару седых прядей. - Знал ли я, что все сложится именно так? Я поступил, как последняя мразь, - Алексей перевел взгляд на крестного - но если бы не ваша Юленька, - глаза почернели и налились злобой, будто прямо сейчас он, как злая и голодная псина, набросится на него и разорвет с потрахами - я бы никогда так не сделал. Семен смотрел на своего крестника так, будто это он ему соврал, будто он на самом деле во всем виноват. Вытерев с лица остатки соленых слез, он вцепился в руль ещё сильнее, боль уже отдавала куда-то в локти, но он скорее пытался хоть как-то заглушить физическую. Дорога была долгой, казалось, что он не доедет, а ебучие цветы завянут по дороге. Он проклинал тот день, когда послушай её. Когда поверил ей, а не своей девушке, которая так пыталась во всем разобраться. Господи, как же я был глуп, что сделал ей так больно, с улыбкой на глазах смотрел, как она захлебывается в своих слезах и лишь злорадствовал по этому поводу. Я ненавидел её, но собой был до безумия горд. - Говори быстрее, что ты хотела и я поеду, меня Ксюша в машине ждет. Алексей явно не был настроен на диалог, но Юля сказала, что им стоит обсудить что-то очень важное, и это загадочное что-то не требует отлагательств. - Как раз по поводу Ксюши я и хотела поговорить, ты только не расстраивайся сильно, ладно? - обстановка в ресторане начинала накаляться, а злость в крови Алексея потихоньку начинала закипать, - ты не подумай, я тут не для того, чтобы вновь уговаривать тебя бросить эту Ксюшу и встречаться с тобой, я лишь хочу сказать, что она изменила тебе вчерашним вечером. - что? В воздухе повис немой вопрос - Слушай, если ты думаешь, что раз ты моя подруга детства, то я буду верить в любой тобой придуманный бред - ты сильно ошибаешься, это все? Если да, то я пойду - Лешенька, я бы не звала тебя сюда без доказательств - с гадкой улыбкой на лице она повернула телефон в его сторону, где на весь экран красовалась фотография спящей Ксюши, однако полуголой и в обнимку с Кириллом. Обдало холодным потом. Она не могла. Нет, его любимая девочка не могла так с ним поступить. Присоединившийся через пару минут Кирилл в красках рассказал про их времяпрепровождение, когда Алексей в тот день удалился с тусовки для решения срочных проблем в офисе. Спусковой крючок сорван. Сев в машину он не проронил и слова о том, что только что узнал, сделал вид, будто они просто встретились обсудить последние новости, но для себя самого решил: Он отомстит ей. Дурак, дурак, дурак... Она ведь пыталась тебе все объяснить, доказать, что любила только тебя. Почему я ей не поверил? Я же знал, что Юля может врать, но Кирилл? Почему она так поступил? Кирилл. Он был готов на все, что захочет его предмет обожания, неудивительно, что и тут он поддержал её безумную идею подсыпать Ксюше наркотик в коктейль, пока Леша уехал разбираться с рабочими проблемами, а немного пьяная Ксю отвлеклась на какую-то знакомую мелодию, которую, закрыв глаза, подпевала. Секунда. Порошок уже в стакане, который обладательница короткой стрижки и игривого настроения, естественно, не заметила. Через 10 минут Кирилл уже лежал на кровати с раздетой до нижнего белья и находящейся без сознания девушкой, а его возлюбленная старательно выбирала ракурс для сета провокационных фото. - Юль, ты уверена, что мы поступаем правильно? Они все таки наши друзья - парень начинал явно нервничать, ибо в таких махинациях ему участвовать пока не приходилось. - Вот увидишь, Кирь, Леша нам ещё спасибо скажет. - лицо Юли опять исказила эта гадкая улыбка, пока свет телефонной вспышки отскакивал от идеально гладких, обнаженных частей тела девушки. Сказал. Сказал так, что Кирилл уехал на карете скорой помощи травмпункт, а Юля осталась запертой в доме Семеном на месяц. - Леш, ну прости пожалуйста, мы правда не знали, что все именно так получится, мы лишь пошутить хотели, правда Леш, - прижатый к стене Кирилл почти выплакивал эти слова тяжело дыша. Нос был уже как минимум сломан. - Да если бы не вы, она бы сейчас жива была, я из-за вас её похоронил, если бы вы мне тогда всю эту чушь не напели, я бы с Юлей в жизнь не переспал! Пока с ней трахался блевать тянуло, но трахался, потому что был уверен в тебе блять, потому что знал, что ты не обманешь никогда, что тебе можно доверять. - слезы последний год были его верным спутником, а самое больное, что каждый уголок этого города напоминал о ней, напоминал об его предательстве. Юля стояла рядом и плакала, но не из-за смерти Ксюши. Она понимала, что теперь потеряла Лешу навсегда. Он не то, что другом её теперь считать не будет, он во враги её запишет. <i> Десять километров. Он твердо для себя решил - ему нужна она. Нужны её короткие русые волосы, её маленькие ладошки, которыми она держалась за него, как за последнюю надежду. Нужна её улыбка, её взгляд, успокаивающий его бурю за какие-то секунды. Ему нужна она. <i>- А то что думала, я один буду с рогами ходить? - победно улыбался Леша, пока ошарашенная Ксюша молча смотрела на фотографию двух обнаженных тел в одной кровати. Это был её Леша и Юля. Она смотрела стеклянными глазами на фотографию, её Леша обнимает и целует далеко не её. Боль острым кинжалом кольнула куда-то в сердце. А он лишь улыбался, заставляя Ксюшу чувствовать все оттенки боли под названием предательство. - Больно? Хотя что это я спрашиваю, я ведь сделал все, чтобы доставить тебе максимальную боль, теперь ты понимаешь, какую боль тогда принесла мне? - он срывался на крик, как бы он не пытался сделать вид, что безумно рад её горю - в душе он любил её. И на этой же душе почему-то так предательски скребли кошки, пока он смотрел на неё - опухшую от слез, с комом в горле и красными глазами его бывшую любовь. По крайней мере он в тот момент так думал. - Леш, я же не изменяла тебе никогда, если это месть, то хотя бы объясни, за что? - его глаза наливались злобой, а ладони сжимались в крепкие кулаки. - И ты ещё смеешь делать вид, что не причём? Врать мне, глядя в глаза, и делать вид, что не понимаешь о чем я? Когда с Кириллом трахалась ты тоже ничего не понимала? - из глаз предательски прыснули слезы. Ему тоже было больно. Безумно больно. - Нет, Леш, я не... - её перебил грубый мужской голос - Не смей оправдываться! Ты сделала мне также больно, как и я сделал тебе, с этой минуты мы чужие друг другу люди. Прощай, Ксения. - быстрым шагом он покинул их общую квартиру под её тихие просьбы остаться, все обсудить по человечески. Через неделю, как громом среди ясного неба был звонок Елены. Ксения умерла. У неё оторвался тромб, пока она спала и сердце остановилось, а вот Лешино пропустило удар. Он собирался к ней. Он страдал без неё. Правду про те фотографии, измену и всю эту грязь ему рассказала также Елена. В одной из квартир Питерских многоэтажек послышался истошный мужской крик. Вопль. Плачь. Он потерял её. Черный гелендваген выехал на встречную полосу.