Shitty Weather

Вверх летит пушинка с ворса белого пушистого свитера. Под дуновением тёплого потока, идущего из приоткрытого окна, перелетает в другую часть аудитории. Подпрыгивает, кружится, но остаётся незамеченной среди студентов. Останавливается у последней парты, как вдруг круто меняет направление, взлетая вверх. – Мне никогда не дарили цветы, – шепчет Минхо еле слышно, тяжело вздохнув. – Это ничего, – Чанбин стряхивает с парты упавшую на неё пушинку. На лицо Минхо падает мягкий солнечный свет, озаряя кончик носа блеском. Чёлка, разделённая на две части ровным пробором, переливается под тёплыми лучами. Чанбин отрывается от конспектирования лекции, переводя взгляд на Минхо. Выглядит он совсем тоскливо. Рассматривает тянущиеся по синему небу облака скучающим взглядом. Обычно Минхо много работает на занятиях: постоянно что-то пишет, отвечает на вопросы преподавателя. Но не сегодня. Чанбин чувствует острое желание сделать что-нибудь, чтобы снова видеть улыбку Минхо. Невыносимо видеть его таким несчастным. Чанбин знает в чём дело, конечно. Иногда на Минхо накатывает. Вокруг него всегда много людей: у него чуткие, понимающие родители, очаровательная сестрёнка, замечательные друзья. К тому же, он стал довольно популярен на своем факультете в университете, не прикладывая к этому каких-либо усилий. Хотя его это совсем не волнует. Особенно сейчас. Минхо страдает от одиночества. Он давно поймал себя на том, что порой на душе так паршиво, что голова начинает идти кругом. Но ещё никогда это его так сильно не тревожило. За прошедший месяц такое состояние накрывает всё чаще, медленно съедая изнутри день за днём. Минхо чувствует себя подавленно среди того, что обычно приносит ему удовольствие. Не может больше ни читать книг, ни смотреть фильмов: нет сил. Он чувствует, как изматывается всё больше с каждым мгновением. Несколько дней назад Минхо, как обычно, проводил время с Чаном и Чанбином. Они много разговаривали и слушали музыку из плейлиста Чана. Песня, что заставила замолчать и сидеть какое-то время в тишине, была очень спокойной и нежной. Минхо, по крайней мере, помнит её именно такой. Она была о бесконечной любви и ещё о чём-то. Когда последние её мотивы стихли, Чанбин, на удивление, сказал, что ему понравилось. «Только припев слишком сопливый» - сказал он, прежде чем спросить мнение Минхо. Минхо почти плакал. Пытался сдержать слёзы, сильно прикусив губу. Накатило. Тогда он и рассказал всё о своем состоянии Чану и Чанбину; о своих переживаниях, чувствах, неопределенности. Никогда и ни с кем он так не откровенничал: это было чем-то, что Минхо определённо себе позволить не мог. Высказавшись, ему стало намного легче. Он словно снова смог свободно дышать. Их дружба незаметно стала ещё крепче. В тот день они разошлись по домам в поздних сумерках. – Прошу тебя, Минхо, не грусти, – Чанбин подталкивает его локтем. – Хочешь, я подарю тебе букет? – Мне тоже не дарили, – Чан поворачивается к ним с парты напротив. Минхо, наконец, обращает на них внимание. Легко улыбается и, вытянув руку на парте, ложится на неё. Щека прислоняется к мягкой ткани свитера. Никаких его вещей рядом не лежит: ничего не брал, потому что не собирался что-то писать. Минхо закрывает глаза и делает глубокий вдох. Отворачивается в другую сторону, когда понимает, что Чан и Чанбин всё ещё смотрят на него. Ему невыносимо видеть, как они беспокоятся. Ещё один вопрос о его самочувствии, и он точно разноется прямо здесь и сейчас. – Тебе стоит познакомиться с кем-нибудь. Чанбин вдруг озвучивает мысль, которая регулярно приходит в голову каждому из них. Минхо на это только мотает головой. – Почему? – шепчет Чан. – Я... – Минхо выпрямляется, натягивая рукава свитера на ладони. – Не знаю. Мне неловко. Я не хочу. Они молчат несколько минут. Минхо берёт тетрадь Чанбина, чтобы посмотреть, о чём лекция. Пытается слушать преподавателя, но получается скверно. Постоянно что-то гоняет в голове. – А как же этот...ну, как его? Ты про него как-то рассказывал. – Чанбин вдруг снова начинает диалог. – Чонсу? – Минхо поднимает голову, но, когда встречается с взглядом Чанбина, невольно опускает глаза вниз. – Да. Может, позовёшь его куда-нибудь? – Это страшно - подойти и заговорить, – отвечает Минхо после недолгого молчания. – Совсем нет. Как, по-твоему, тогда знакомятся? Минхо ничего не отвечает. Тишина действует на нервы, и Чанбин чувствует вину за то, что, кажется, давит на Минхо. Чан протяжно вздыхает. – Давай так, – он кладёт свою руку на парту Минхо, чтобы привлечь его внимание. Смотрит прямо в глаза. – Знакомишься с первым, кто... заговорит о погоде. Минхо, наконец, ярко улыбается, смотря на Чана. Они часто играют в "первый, кто" в университете, и всегда это очень забавно. Конечно, Минхо не собирается ни с кем знакомиться: он не воспринимает эти слова Чана всерьёз. Однако выходит из своего унылого состояния на какое-то время, оживлённый, тихо хихикает. А ведь план просто безупречный. Главное - надёжный, как швейцарские часы. Чан и Чанбин всё продумали. О погоде заговорит определённый человек, в определённое время и в определённом месте. Отличная возможность, наконец, свести Минхо с этим Чонсу. Сам Чонсу ничего пока знать не должен, безусловно. Чанбин нашёл его друга, чтобы обсудить все детали. Говорили долго и, к счастью, продуктивно. Чанбин - воплощение вежливости: « – Сделай что угодно, но чтобы Чонсу в следующую пятницу на перерыве между второй и третьей парой сказал слово "погода" очень чётко и внятно. Можно даже по буквам. Любое упоминание. Главное - сам вообще ничего не говори про неё. Понял? Пусть он ещё скажет что-нибудь сопливое, но не слишком.» – И он ещё такой: «Ох, какое солнышко, ебать». И тут мы его схватим, – Чанбин громко хлопает в ладоши. Чан и Чанбин очень довольны своей гениальностью. К слову, Чонсу им не очень нравится. Он, должно быть, неплохой парень, но что-то с ним не так. «По глазам видно, что он - чмо, ну!» - говорит о нём Чанбин, когда Минхо нет рядом. Чан упрекает друга в предвзятом отношении, поспешных выводах, но, признаться, абсолютно с ним согласен. Но Минхо они об этом ничего не скажут. Даже если ничего не получится - для Минхо это будет отличной возможностью выйти из зоны комфорта и поучиться лучшей социализации. Так план под кодовым названием "Дождина Обоссаный" вступает в силу. Его осуществление приходит на пятницу через полторы недели после его задумки. Чан и Чанбин посчитали, что такого промежутка времени достаточно, чтобы Минхо ничего не заподозрил. Чан и Чанбин встречаются до занятий раньше, чем обычно. Кроссовки хлюпают при каждом новом шаге, а холодные капли стекают по спине, зарываясь под капюшон. Зуб о зуб не попадает от холода. Всю неделю стояла жара; солнце горячо припекало, ласкало бледную кожу на открытых её участках, заставляло крепко жмурить глаза. Но сегодня, после духоты и утреннего тумана, ударил сильный дождь. Не стихая ни на минуту, усыпал улицы крупными лужами. – Ненавижу дождь! Ну чего, блять, он капает. Такой день важный. – Чанбин нервничает. – Не переживай, – Чан поправляет его мокрые от дождя волосы. – У меня хорошее предчувствие. В здании университета едва ли теплее, чем на улице. Чанбин тяжело ступает по лестнице, хмурясь от подступающей тревоги. Сегодня действительно важный день. Чанбин производит впечатление человека, который мыслит исключительно рационально. Однако, когда Чан предложил Минхо тот договор про погоду, он почувствовал такой прилив никогда не ощущаемой прежде энергии, что жить стало, признаться, интереснее. Чанбин не верит в судьбу, посланное нам кем-то предназначение. Но вечерами он невольно думает о том, насколько волнующее будет для Минхо услышать от Чонсу что-то про погоду. Если бы не было обманом изначально, неужели ничего бы не вышло? В аудитории спокойно, и заняты только первые парты. Чанбин и Чан тащатся на свои места в конце. Стул Минхо ещё пустует, не зная, что вообще сейчас произойдет. Чан надеется, что Минхо сегодня всё-таки придёт. В последнее время Минхо стал совсем неразговорчив и особенно задумчив. Много сидит дома, отказывается от вечерних прогулок. Через несколько минут в аудитории появляются Чонсу и его друг. Второй, бросив быстрый взгляд на Чанбина, ведёт Чонсу к местам, которые, по договору, они должны занять. Они кладут свои вещи на третью парту у окна, и теперь Чанбин отлично видит Чонсу. Чонсу выглядит беззаботно и никого вокруг не замечает. Он скучающим взглядом скользит по аудитории, прежде чем уткнуться в телефон. До начала пары остаётся несколько минут, но Минхо всё ещё нет. Чанбин нервно стучит пальцем по поверхности парты. – Бинни, спокойно, – Чан улыбается. – Я уже написал Минхо. Он сказал, что скоро будет. Чанбин кивает головой в ответ. Поражается тому, насколько Чан спокоен и уверен сейчас. Тревога медленно и незаметно отступает. Но, когда дверь в аудиторию открывается, взлетает с новой силой. Минхо машет рукой, здороваясь со студентами на первых партах. Он почти никого не знает, потому что лекция свободная, а на такие приходят совсем немного людей с разных факультетов. Чанбин бы ни за что на такую не пошёл в любой другой день, но сегодня особый случай. Это было чуть ли не единственной возможностью оказаться в одной аудитории с Чонсу. Минхо выглядит мрачновато в своей чёрной атласной рубашке. Быстрым шагом поднимается к последним партам. – Почему мы здесь? – тихо спрашивает Минхо, садясь на своё место рядом с Чанбином. – Будут рассказывать про зарубежную прозу двадцатого века, – отвечает Чан. – Тебе же нравится Томас Манн? – Ох, – Минхо выглядит удивлённым, и после смущённо улыбается. – Спасибо вам. Но это было необязательно. Чанбин старается не подавать виду, что ужасно нервничает. Минхо рассказывает им с Чаном о писателе, имя которого Чанбин слышит в первый раз. Чан же спокоен, как удав. Задаёт Минхо вопросы и слушает, как тот с большим увлечением рассказывает о том, что ему интересно. В аудиторию заходят ещё несколько студентов. Минхо переводит взгляд на людей перед собой, отвлекаясь от рассказа. Вдруг замолкает, прикусив губу. – Что такое? – спрашивает Чан обеспокоенно. Минхо мотает головой в ответ. Берёт свой телефон и что-то долго печатает. Стирает и печатает заново, и затем неуверенно протягивает телефон Чанбину. Перед глазами небольшой текст, написанный в приложении для заметок: «боже мой посмотри вперёд на светленького парня у окна. это чонсу!!!!!!!! ✧⁠\⁠(⁠>⁠o⁠<⁠)⁠ﾉ⁠✧ господи я сейчас умру» Прочитав, Чанбин пару секунд переваривает информацию. Ну, и что он должен сейчас сделать? Минхо и Чан внимательно смотрят на него в ожидании реакции. Чанбин медленно поднимает голову вперёд. Смотрит на Чонсу с секунду, а затем поворачивает голову в сторону Минхо. Изображает тотальное удивление. Глаза широко раскрыты, а брови приподняты. Шепчет: «Реально?», на что Минхо быстро кивает головой, прикусив губу. Чанбин всё ещё держит в руках телефон Минхо. Опускает голову и быстро печатает: «тебе комфортно? хочешь, уйдём отсюда?». – Нет. Всё хорошо, – шепчет Минхо, улыбаясь. Чанбин видит, как Чан, повернувшись бросает быстрый взгляд на друга Чонсу. Чанбин неосознанно задерживает дыхание на несколько секунд в предвкушении. Чонсу говорит мало и совсем не о том, о чём нужно. Чанбину становится жаль его друга. Тот отчаянно пытается вывести его на разговор, но ничего не получается. Пару минут они проводят в глупой болтовне, никак не касающейся погоды, и Чанбин чувствует, как уже закипает от тревоги. Минхо в это время что-то рисует в тетради чёрной ручкой. По белому листу плывут изящные линии, сливаются, образуя силуэты летних цветов. – А какие у тебя планы на сегодня? – спрашивает у Чонсу его друг, заметно нервничая. Чонсу на это не обращает никакого внимания. – Если честно, уже не знаю. У меня были, но... – он рассматривает серое небо, переведя взгляд на окно. – Погода так себе. Чанбин чувствует, будто внутри в момент взрывается последняя нервная клетка. Он не подаёт виду, рассматривая что-то в своём телефоне, но украдкой поглядывает на Минхо. Рука Минхо вдруг застывает на месте над тетрадью. Он медленно кладёт ручку рядом, выпрямляясь в спине. Толкает Чанбина локтем, пытаясь сдержать улыбку. Подвигается ближе к Чану и шепчет ему на ухо: – Ты слышал? – Да. – Чан хихикает, смотря в глаза Минхо. – Он что-то сказал о погоде. – Ты знаешь, что это значит, Минхо? – спрашивает Чанбин, наконец, выдохнув. Тревога падает с плеч огромным грузом. – Я знаю, – Минхо смущённо улыбается. – Я подумаю. Чанбин встречается взглядом с другом Чонсу и мысленно благодарит за проделанную работу. Тот выглядит намного спокойнее и счастливее, чем до этого. – Почему ты спрашиваешь о моих планах? – спрашивает внезапно у него Чонсу. – Мне просто стало интересно. Что ты планировал делать? – Вообще-то, я собирался на свидание с Союн. Но из-за дождя теперь вряд ли получится. Чан шепчет отчаянное «Блять», и только тогда Чанбин понимает, что произошло. У Чонсу уже кто-то есть. Следовало изначально предположить такой исход событий. Чанбин чувствует такую глубокую досаду на душе, словно это он сам собирался встречаться с Чонсу. От улыбки Минхо не осталось и следа. От него веет холодом; выглядит он совсем опустошённо. Ничего не говорит. Только смотрит в одну точку сквозь окно. Чан, решившись, поворачивается к нему и кладёт свою руку ему на плечо. Всю лекцию они сидят беззвучно. Чанбина это выводит; он нервничает куда больше, чем до этого. Пытается говорить с Минхо, но ничего не выходит. Пара идёт мучительно долго. Преподаватель рассказывает о философской литературе очень тихо и монотонно. Вещает о произведениях на тему несчастной любви, что добивает. Чанбин чувствует пульсирующую боль в висках. Он переживает, что они с Чаном сделали только хуже. Они только хотели помочь Минхо, а в итоге так расстроили. Когда лекция подходит к концу, он предлагает вместе пообедать где-нибудь. Чан помогает Минхо собрать вещи. Листы тетради расписаны очаровательными цветами чёрного цвета. Чанбин, залюбовавшись на них, не сразу замечает, что все уходят. Раздаётся громкий смех студентов, которые сидели на первых партах. Чанбин им даже завидует. В аудиторию уже заходит новая группа учеников. За окном воет ветер, а кабинет полнится громкими голосами, смехом, скрипом старых парт. Это немного заглушает мыли. Сквозь шум слышится голос: – Ну и хуета эта ваша погода! Следует заливистый смех из противоположной части аудитории. Чанбин встречается взглядом с Чаном. Они давно потеряли значение слова «погода», но прекрасно всё услышали. Глаза Чана широко раскрываются в удивлении. На губах расцветает улыбка. Чанбин переводит взгляд на Минхо. Минхо застыл на месте, устремив взгляд в пол. Медленно поднимает голову и смотрит на Чана и Чанбина. Издаёт нервный смешок. Мотает головой, подталкивая друзей к выходу из аудитории. Чанбин вдруг оживляется, отбрасывая оцепенение. Ищет глазами парня, который сказал что-то про погоду только что. Тот сидит на парте, разговаривая со своими одногруппниками. – Парень! – Чанбин машет ему рукой. – Иди-ка сюда. Все в аудитории разом замолкают. Все взгляды устремляются на парня, к которому обращается Чанбин. Он, немного помедлив, спрыгивает с парты. На секунду оборачивается, чтобы удостовериться, что говорят именно с ним. Минхо видит, как к ним с первых рядов поднимается симпатичный парень на вид чуть младше их самих. На нём пушистый белый свитер с небольшой цветочной вышивкой на воротнике. Серёжка в левом ухе покачивается с каждым новым шагом. – Что? Он встаёт между Чанбином и Чаном. Одной рукой чешет запястье другой руки: нервничает. Часто моргает. Чуть отходит назад, когда Чанбин встаёт со стула. Все в аудитории следят за разворачивающейся сценой. Чанбин смотрит так, будто собирается драться. – Что ты там спизданул? Погода - хуета, говоришь? Парень в растерянности. Он чуть хмурит брови, смотря в глаза Чанбина. Ничего не понимает. Пояснить за погоду? Серьезно? Вот оно - нынешнее поколение. Он в секунду пытается вспомнить всё о самообороне, что знал за свою жизнь. Чанбин большой и выглядит очень опасно. На мгновение парень бросает взгляд на окно. И переводит обратно: – Да. Чанбин вмиг смягчается. Его лицо растягивается в улыбке. Вид у него такой, будто сейчас расплачется. Он резко подходит ближе. Вдруг крепко обнимает парня, задерживаясь в таком положении на несколько секунд. – Красавчик. – Чанбин хлопает его по спине, – Ты нам как брат теперь, ты знаешь? – Чего? – Лучший, бро, – Чан кладёт руку на его плечо. – Тебя как зовут? – спрашивает Чанбин. – Джисон. – Мальчик, девочка есть у тебя? – Чего? Отъебитесь от меня, – Джисон хмурит брови. Молчит несколько секунд, смотря на то, как Чанбин мило улыбается. Всё ещё ждёт ответ. – Нет у меня никого, – буркает Джисон. – Ты понимаешь, что "дождина обоссаная" реально сработала? – Чанбин смотрит на Чана, медленно опускаясь обратно на свой стул. – Блять, я обожаю дождь. – Я потом их детям об этом буду рассказывать, – хихикает Чан. Джисон смотрит на Минхо с явно читаемым в глазах вопросом. Минхо только пожимает плечами, усмехаясь. А плечи худые - худые. Джисон невольно цепляется взглядом за выпирающие из ворота рубашки ключицы. Конечно, он знает, кто такой Ли Минхо. Все знают. Потрясающе красивый, тихий и умный. Он из тех людей, которыми восхищаются. Но, в отличие от остальных, коих довольно много, к Минхо не подходят. Во-первых, потому что с ним постоянно Чан и Чанбин, которые выглядят слишком угрожающе. А во-вторых, Минхо какой-то грустный. Есть в его глазах какая-то большая мысль, которая многих пугает. Несмотря ни на что, факт в том, что этот парень целиком и полностью во вкусе Джисона. – Мы будем ждать вас в столовой, – Чан смеётся, подталкивая Чанбина к выходу из аудитории. Джисон провожает их взглядом. Минхо вдруг охватывает паника: Джисон обязательно на него разозлится сейчас. Будет выяснять, что это всё вообще было. Или просто уйдёт, ничего не сказав. Минхо не знает, что из этого будет хуже. Он смотрит на Джисона в ожидании его дальнейших слов или действий. Джисон же только поднимает с пола рюкзак Минхо, отряхивая запылившуюся черную подкладку внизу. Берёт рюкзак за ручку. – Пойдём? Джисон как-то слишком быстро влился в их компанию. Будто всегда на самом деле был рядом. "По глазам видно, что ему можно доверять" – говорит про него Чанбин, а он, на самом деле, очень разборчив в людях. С тех пор в доме Минхо много цветов. Стоящие в очаровательных стеклянных вазочках, они заполняют своим ароматом всё пространство. А от одиночества осталось только воспоминание и та милая песня. – Спой её ещё раз, – просит Минхо. – Ты уже засыпаешь, – тихо смеётся Джисон, поправляя подушку на своём животе, чтобы Минхо, лежащему на ней, было удобнее. – Ничего, – Минхо переворачивается на бок и крепко обнимает Джисона. – Ты знаешь, – шепчет он. – Теперь я невероятно сильно люблю дождь.