Встреча

Я всякий раз тебя из тысяч узнаю,

И всякий раз я убеждаюсь лишь в одном —

В тебе мой мир, в тебе мой дом.

(с) Марко Поло — Ветер в волосах

За тёмным стеклом мелькали деревья, деревья, ещё деревья, полянки, окружённые деревьями, сосны какие-то, ёлки... Алтан зевнул и потянулся, но тугие ремни стягивали его и не давали сильно перемещаться по задним сиденьям. — Мам? Когда мы уже приедем? — Скоро, солнышко. Устал, да? — мама обернулась к нему с переднего сидения и улыбнулась. Алтан улыбнулся ей в ответ и тут же потянулся к ремням. — Не надо! Скоро начнутся крутые повороты и кочки. — Крутые? — Алтану понравилось слово. — Очень крутые? — Очень, — серьёзно кивнула мама. — А почему мы туда едем? У дедушки был дом в городе. — Алтан снова посмотрел в окно. Дорога стала такая узкая, что они ехали буквально через лес. Ёлки лапами царапали бока машины и загораживали свет. Стало темно, как поздним вечером. Алтану показалось, что теперь они застрянут и никуда больше не смогут поехать, так и останутся в этой машине, в этом странном, дурацком лесу. — Понимаешь, сынок, взрослые иногда хотят побыть вдали от других взрослых, хотят покоя, побыть одни. Твой дедушка уже немолодой, он устал от шума города, — мама говорила легко, но Алтан заметил, как бегали её глаза в зеркале заднего вида. — Устал? — удивился Алтан. Дедушка всегда выглядел очень бодрым. Да и людей вокруг него не так, чтобы много, ну, наверное, только личная охрана, так это дедушка от них устал, конечно, Алтан бы тоже устал, если бы за ним постоянно таскались молчаливые страшные дядьки. — Если он хочет побыть один, нас-то зачем звать? — Алтан, мы семья! — вздохнула мама. Алтан наморщил нос, раздумывая. Семья — это мама, и Юма ещё, а вот из-за дедушки мама всегда грустная, и Алтану иногда из-за дедушки страшно, потому что он всегда строго на него смотрит и молчит, а потом о чём-то тихо переговаривается с мамой, и мама после этого ещё больше грустная. — А в лес всё-таки зачем? Он что, не знает, что в лесу колдуны и драконы живут? — Вот ему и расскажешь, солнышко, ему будет интересно с тобой поговорить, правильно? Не трогай ремни. — Ла-адно. И всё-таки, зачем в лес? Если мама не могла ответить на этот вопрос, сам Алтан точно не ответит. Он, конечно, скоро пойдёт в школу, но пока объяснить, почему взрослые ведут себя так странно, не может. Мама читала ему историю про маленького принца, где тоже говорилось о том, что взрослые странные. Алтан и сам это знает, вообще-то. Но он не ожидал, что мама с этим согласится. Она улыбнулась, так, как он ещё никогда не видел, чтоб она улыбалась: она будто не улыбнуться хотела, а наоборот. Алтан задумался, чем будет «наоборот» для улыбки, решил, что это значит очень сильно погрустнеть. Ну и вот зачем тогда быть взрослыми! Чтобы уезжать от остальных взрослых в лес? Или чтобы мама грустила? Он точно не будет таким же странным, когда вырастет! Лес. Совершенно дурацкий лес. Он рос на горе, дорога на которой была извилистая и, как сказала мама, крутая. Алтан всё-таки отстегнул ремень, чтобы уставиться в окно, уперевшись в него носом и щеками, и увидеть хоть кусочек неба за высоченными деревьями, как на резком повороте его унесло к противоположному окну. Мама его отругала и заставила снова пристегнуться, сама обернулась к нему, пытаясь пристегнуть, пока водитель пытался вывернуть из поворота и не врезаться в гору из-за госпожи Дагбаевой, тыкающей ему локтем в лицо. Из машины Алтан вывалился с кружащейся головой. Дедушкин дом окружал, да сколько можно уже, лес. Сосны, ёлки, дубы, ещё деревья всякие, Алтан знал названия многих растений, но всё ещё не мог запомнить, у какого дерева какие листья, и ещё вокруг разрослась высокая трава, благоухали неподстриженные кусты... Совсем не похоже на ухоженный строгий сад перед дедушкиным особняком в городе. Нет дорожек, нет клумб. И вокруг было всё другое. Вместо высоток и крыш с антеннами — горы. Алтан спрятался за маму, схватив полу её юбки, когда из высоких дверей вышел дедушка. Небо наливалось майской грозой. Дедушка смотрел свысока на них с мамой, и Алтану показалось, как за его спиной по горе ползёт огромная сороконожка, как в японских легендах. Их Алтану тоже мама читала. — Вы припозднились, — произнёс дедушка, мельком взглянув на Алтана. — Добраться досюда невозможно, ты это прекрасно знаешь, — ответила мама холодно и сдержанно. Только с ним она становилась такой. С Алтаной она была очень доброй и часто улыбалась. — Поэтому мы здесь, — кивнул дедушка и, обернувшись, направился к дому. — Не задерживайтесь. Гроза вот-вот начнётся. Никакая гроза, конечно, не остановит настоящего искателя приключений. Вооружившись зонтиком, высокими сапогами (мама заставила их надеть, потому что везде ещё грязно и сыро) и рюкзачком с подсолнухом, куда Алтан положил приготовленные мамой бутерброды, он отправился исследовать таинственные земли. В поле зрения мамы, приглядывающей из окна, конечно. И двух охранников у входа в особняк. Двор перед домом казался ему сказочной лесной поляной. Если бы не следы от машины, можно вообще было бы подумать, что Алтан и впрямь в лесу. Трава кое-где доходила ему почти до шеи из-за холмиков и овражиков в земле. Вдруг что-то в стороне показалось ему странным: белело ярко из-за кустов цветущего жасмина. Пройдя несколько шагов, Алтан пригляделся и понял, что это забор. Всё-таки дом был огорожен! А он не заметил ворот, когда они въезжали... Ну, после этих «крутых» (вовсе не крутые, дурацкие какие-то) дорог сложно вообще что-либо заметить. Воровато оглянувшись, Алтан пошёл рядом с забором, чтобы выяснить, насколько большая территория вокруг дедушкиного дома. В таком тихом месте охрана засыпала прямо на посту, поэтому никто не окликнул юного Дагбаева, когда он скрылся в кустах. Наверное, мама была слишком занята разговором с дедом, потому что она тоже не звала его из окна. Обойдя забор по периметру, Алтан решил, что городской особняк и сад всё равно больше, и подкрался к окну в гостиную. Там, среди холодных каменных стен, под высоким потолком, сидела с неестественно прямой спиной мама и что-то говорила. Спиной к окну стоял дедушка, скрестив руки. Лица его Алтан не видел, но по выражению лица мамы понял, что говорят они о чём-то неприятном. О чём-то, после чего мама могла улыбаться, но в улыбке её сквозил металл, такой же, какой сверкал в глазах деда, когда он смотрел на Алтана. Ничего не услышав, Алтан скучающе осмотрелся и отправился обратно к забору. Там хоть можно посмотреть, что в лесу! Какое-то время вглядываясь в одинаковый пейзаж, Алтан всё-таки решил отдохнуть. Уселся на каменный бортик забора, спиной упёрся в решётку. Вздохнул. Опустив взгляд, на ноги в красных сапожках, Алтан увидел в траве лягушку. Она замерла, сонно моргая, и на Алтановы ноги не обращала никакого внимания. Алтан затаил дыхание. Медленно опустил зонтик на землю. Сполз с бортика забора. Лягушка издала тихое «ква» и покосилась на Алтана. Аж язык высунув от сосредоточенности, Алтан окружил её ладошками и... поймал! Лягушка квакнула и заскользила в его руках, пытаясь вылезти. Пискнув от ощущения холодного на пальцах, Алтан разжал ладони, и лягушка, отскочив, прыгнула ему на плащ. Алтан, запищав, упал попой на землю. Лягушка, поняв, что больше никто её не держит, снова сонно заморгала. И осталась сидеть на Алтане. — Если ты ждёшь, что я тебя поцелую, не выйдет! Мне царевны не нравятся, они все слишком важные! — заявил Алтан. Лягушка снова на него покосилась и квакнула. Алтан улыбнулся и попытался повторить звук. Лягушка ему ответила. Алтан, засмеявшись, начал квакать, надувая щёки и выпячивая губы. Наверное, он сказал что-то обидное на лягушачьем языке, потому что в конце концов лягушка спрыгнула с него и скрылась в траве. Алтан, хохоча, откинул голову назад. Где-то позади, за забором, зашуршали кусты. Алтан, всё ещё смеясь, перевернулся на живот и стал искать в траве лягушку. Плащ и рюкзак позеленели, испачкавшись в мокрой траве, но какое вообще дело настоящему исследователю до таких мелочей! — Ладно, может, я тебя поцелую, если ты найдёшь мне стрелу, — пробормотал Алтан, заглядывая под жасминовый куст. Сладкий запах ударил в голову, и шелест листвы усилился. — Нет! Лучше лук! И колчан! Обещаю, стрелять в тебя не буду... Я приручать тебя буду! Как принц приручал лиса! Эй, лягушка! Куст задрожал. Алтан понял, что забрался в него полностью, даже уже не понимая, откуда залез. Он был окружён тонкими стеблями, густой листвой и сладким ароматом цветов. Вдруг кто-то схватил его за капюшон и с силой потащил. Алтан закричал, барахтаясь в воздухе, и зажмурился от яркого цвета. — Сказано тебе было: не уходить из виду, а ты решил за забор вылезти? Как бы мы тебя искали? — дед навис над ним хуже грозовой тучи, каждым словом припечатывая к земле. Алтан опускал голову, сминая в ладонях край позеленевшего плаща. — Смотри мне в лицо, когда я с тобой разговариваю, Алтан. — Он играл. Перестань его так сильно ругать, он ещё ребёнок, — мама оттирала ему щёку от грязи и травы. Она тёрла уже долго, так что это место начало саднить. — Он ребёнок нашего клана. Ему нельзя быть беспечным, если он не хочет попасть в неприятности. — Он мой ребёнок. Не твоего клана. — Щёку Алтана наконец-то перестали тереть. Мама подняла на деда серьёзный взгляд. Тот нисколько не отреагировал. — Надеюсь, однажды ты всё-таки изменишь решение. — Надеюсь, ты тоже. Вздрогнув, когда дед отошёл, а мама поднялась, Алтан почувствовал, как защипало глаза. Мамина рука лежала на его голове, но смотрела мама не на него. Дед, стоя к ним спиной, произнёс что-то тихо и спокойно на китайском. Алтан ничего не разобрал, он знал только простые слова и предложения пока что, мама тоже сказала что-то незнакомое, неясное, чужое, голосом, уже немного не похожим на её настоящий голос. Они начали спорить из-за Алтана, он услышал своё имя и имя Юмы, ещё чьи-то имена и какие-то тяжёлые слова, которые он слышал от взрослых и на русском, и на бурятском, но всё ещё чужие: влияние, конкуренты, власть. Среди них встречались и знакомые, сейчас звучавшие будто в противоположном смысле: защита, семья, забота. Опасный взгляд змея-сороконожки, объявшей гору, померещился ему, когда сверкнула первая молния. Когда ударил гром, Алтан убежал.

***

Крылья покалывало от предстоящей грозы. Приземляться посреди леса и пережидать непогоду совершенно не хотелось. Он и так уже в трёх днях полёта, ему осталось всего обогнуть горы, и он окажется дома. Витающий в воздухе свежий запах намекал, что гроза будет сильной. Выпустив из ноздрей дымок, он закатил глаза. Так и быть. Снижаемся. Выбрав место подальше от человеческого жилья — вот же, бескрылые, добрались и до такой чащи, не то, что пару сотен лет назад — дракон приземлился на поляне и размял уставшие в полёте мышцы. Птицы вспорхнули, беспокойно защебетав от вихрей воздуха; навострили уши олени, чьи силуэты он различил меж деревьев; лягушки в пруду неподалёку невозмутимо продолжали квакать. Дракон снова пустил дым из носа, отгоняя мошкару, и опустил морду оземь, удобно устраиваясь под дубом. В небесах послышались раскаты грома. Вовремя. Часок-другой можно вздремнуть. Не жарить же крылья молнией, верно? По полянке проскакал заяц. Замерев напротив огромного глаза, в чьём вертикальном зрачке он отражался, заяц вздрогнул длинным ухом и поскакал дальше. Дракон не был голоден, и потому попусту обижать зверей не станет. И так тревожно в лесу от людей, что забираются всё дальше. Может, под видом грозы поджечь им крышу? А что, когда-то ему нравились подобные развлечения. Дракон прищурился, довольно ухмыляясь. Пробежали мимо олени. Он приоткрыл глаз, когда услышал тревожный щебет птиц. Сверкнула молния, вслед за ней ударил гром. Затем, в первом мгновении тишины, повисшем после небесного грохота, он услышал писк. Прислушавшись, он различил в этом звуке детский плач. Обычно дети плачут, чтобы их нашли, но тут что-то показалось дракону неправильным. Ребёнок плакал тихо, пытаясь заглушить сам себя. Ну, это не его дело. Сами поселятся в чаще, а потом теряют детвору, вот пусть и разбираются. Он снова закрыл глаза. Писк не прекращался. Он то отдалялся, то приближался; ребёнок явно заблудился где-то в густом лесу, намного дальше от открытой поляны, на которой отдыхал дракон, но чуткий слух позволял ему слышать каждое перемещение заблудившегося ребёнка. Дракон не прислушивался, но, к своему сожалению, всё слышал. Выпустив из носа дым, дракон поднялся, мотнул головой и, расправив мышцы, направился в чащу, бесшумно ступая по траве. Чем ближе он подходил к источнику плача, тем больше он чувствовал что-то иное, не похожее на обычное любопытство или желание побыстрее избавиться от раздражающего звука. В окружении высоких елей он увидел малыша в голубом коротеньком плаще, красных резиновых сапожках и с жёлтой сумкой за спиной. Капюшон съехал с кудрявой черноволосой головы, а маленькие ладошки размазывали по лицу пыль, траву и слёзы. Одна коленка была чёрно-зелёная, сапожек на той же ноге был чуть ли не доверху в грязи — похоже, мальчик где-то поскользнулся. Дракон прищурился, пытаясь уловить слухом звуки помимо детского сдавленного плача: оклики, разговоры людей, может, кто-то из взрослых его уже ищет. Ничего. Далеко же забрался мальчик. Дракон сделал шаг вперёд и хрустнул веткой. Мальчик замер и завертел головой. Издали дракон увидел его детское личико и красные глаза, полные слёз. Пожалуй, если дракон вздумает показаться ему в таком виде, ребёнок просто-напросто потеряет сознание от шока. Люди — очень странные создания. Слишком хрупкие. Вздохнув и выпустив дым из носа в последний раз, он повёл плечами и крыльями и, свернувшись в клубок, обратился человеком. Давненько он не практиковался: кажется, глаза всё ещё видели дальше, чем способно было человеческое зрение, а во рту остались привычные клыки и заострённый язык. Он размялся, хрустя мышцами, вздохнул, увидев ещё и длинные ногти, окружённые бледно-красными чешуйками, отряхнул одежду, оставшуюся ещё с прошлого своего обращения, от пыли, и поднялся. Покачнувшись с непривычки, на двух-то ногах, он подал голос раньше, чем показался мальчику: — Эй, всё хорошо? Ты заблудился? Что он хотел сделать дальше, дракон понятия не имел. Помочь мальцу? Да нет. Съесть? Он не голоден, решил ведь уже. Но и оставить одного здесь не мог, хоть и не первый это на его памяти отбившийся от взрослых ребятёнок. — Кто... ты кто? — мальчик уставился на него, даже забыв плакать. Дракон улыбнулся во все свои прекрасные клыки: — Дракон! Мальчик завизжал. — Ой-ой, ну ты и орать, — почесав в ухе длинным ногтем, вздохнул он. Мальчик, видя, что перед ним никакой не дракон, а... ну... необычный человек, перестал и плакать, и визжать. — Ну что? — Угу. — кивнул мальчик. — Что угу? — не понял дракон. Мальчик, нервничая, мял полы плаща, ответил погромче: — Я заблудился... — Ты из-за этого ревёшь? Нашёл проблему, — хмыкнул дракон и подошёл к нему. Мальчик затоптался, пятясь назад от уверенного широкого шага, и остановился, ойкнув, когда тяжёлая ладонь опустилась ему на плечо. — В этом лесу тебя никто не тронет, пока я рядом. Не реви только, лады? Спать мешаешь. — Лады... э, я не реву! — мальчик заворожённо разглядывал его лицо, а увидев необычные глаза, и вовсе восторженно заулыбался. Обычно реакция была другая. — Вот и не реви, — кивнул дракон, задумчиво оглядывая мальца. — Так... а дальше-то чего... А дальше дождь всё-таки пошёл. Гром ударил вновь, кажется, прямо над их головами. Малец взвизгнул и прижался к нему, прячась у него под плечом. Дракон фыркнул, когда первые капли упали на нос, мотнул белобрысой головой и поднял мальчика на руки. Ребёнок был не в себе от страха, поэтому незнакомого дракона (вряд ли у него были знакомые драконы) не боялся совершенно. Пока искал, где во всём многообразии ландшафта можно переждать дождь, чтобы слабое человеческое существо не замёрзло и не умерло от простуды, мальчик сидел в его руках и так и норовил заглянуть в лицо, на глаза или клыки. — Ты здесь живёшь? — мальчик поднял голову, рассматривая своды пещеры, и чуть не упал спиной назад. Дракон придержал его ладонью, накрывшей всю спину мальчика. — Я что, на варвара похож? — хмыкнул он и, пока малец не видел, поджёг щелчком пальцев оставленный когда-то им очаг: небольшой круг, окружённый камнями, с обгоревшими поленьями. Не впервые ему приходилось здесь пролетать, и не впервые его настигала гроза. — Это временное пристанище. — Временное пристанище... — восторженным шёпотом повторил мальчик и радостно взвизгнул, увидев костёр. Он съехал с дракона, пачкая его одежды грязью, и подбежал к огню, подставляя ладони. — У меня ноги промокли, — оповестил мальчик. Дракон плюхнулся на каменный пол рядом и взглянул на ребёнка. — И? — поинтересовался он. — Надо их высушить! — ответил мальчик. Дракон пожал плечами лениво и снова щёлкнул пальцами. Одежда, сумка и сапожки очистились от грязи и высохли, а кудряшки снова запушились. Оглядев себя, дракон закатил глаза и сделал лёгкое движение пальцем — его одежда обрела опрятный и обновлённый вид. Мальчик, запищав, подлез к нему поближе: — Ты волшебник! — Вообще нет, — сверкнув жёлтым глазом, усмехнулся дракон. — А кто? Расскажи! — мальчик дёрнул его руку, а заметив удлинённые ногти и бледнеющие следы чешуи на пальцах, взял его большую по сравнению со своей ладонь и стал рассматривать, издавая тихое «О-о-о...». Дракон усмехнулся, позволяя вертеть своей рукой как угодно. — Не умеешь ты правильно знакомиться. Я ж даже не знаю, кто ты сам, — ответил он и легонько тюкнул мальчика по носу. Тот моргнул, дёрнув головой, и важно выпрямился: — Я Алтан Дагбаев, мне уже почти семь лет, я исследователь! — Очень приятно, Алтан Дагбаев, — дракон почтительно склонил ему голову. — А я Вадим, я живу очень давно, ты таких цифр ещё не знаешь. Что же ты исследуешь? — Всё! — ответил Алтан. — Каких цифр я не знаю? Я умею считать до двадцати! — О нет, как много — Вадим усмехнулся, посмеиваясь. — Скажешь ещё, что и читать тоже умеешь? — Только простые слова! — закивал Алтан. Вадим, подыгрывая, удивлённо вздохнул, и Алтан сделался совсем важным: надул щёки и выпятил грудь. Смешной ребёнок. — И чего ты один по лесу гуляешь, исследователь? — Я, ну... — Алтан замялся, тут же сдулся и уселся рядом. Вадим хмыкнул и пересадил его себе на колени: это ему, огнедышащему, нестрашно, а вот людские детишки слабые для сидения на каменному полу. Алтан воспринял это действие чем-то само собой разумеющимся и слезть не попытался. — Я испугался грозы и убежал... — В лес? — спросил Вадим. Алтан втянул голову в плечи и кивнул, кусая губы. Дракон вздохнул. Малец перестал сиять и с любопытством смотреть вокруг. Не годится. Успокаивать грустных детей он не умел ещё больше, чем следить за ними во время грозы. Как раз вовремя ударил гром. Задрожала скала, в пещере которой они находились. Алтан вцепился в рукав Вадима и шмыгнул носом. Его глаза снова наполнились слезами. — Ну ладно, ладно, понял я. Хочешь, сказку про дракона расскажу? — Про дракона? — переспросил Алтан, покосившись на него. Плакать пока передумал. Вот и славненько. — Про дракона, — кивнул Вадим. — Очень давно, когда деревья в этом лесу были ещё маленькими, совсем как ты, жил на свете дракон. Он был большой и сильный... — А огнём дышал? — влез Алтан нетерпеливо. — Огнём дышал, — утвердительно кивнул Вадим. — Не перебивай, — одним глазом взглянув на мальчика, усмехнулся он и продолжил: — Он был большой и сильный дракон, который дышал огнём и вообще ничего и никого не боялся. Это его боялись, хотя он никому не причинял зла, так, иногда подожжёт повозку какому-нибудь торговцу или похитит парочку девиц, чтобы покатать их на спине... — А зачем он поджигал повозки? — Алтан даже завозился, устраиваясь поудобнее на колене Вадима. — Потому что торговцы были нечестные, да? Они обманывали покупателей? — Э, да, — быстро кивнул Вадим. — Именно поэтому. Я ж попросил, слушай молча, м? — Да, прости, — Алтан заулыбался скромно, опустив глазки-вишенки, и Вадим усмехнулся по-доброму и потрепал мягкие кудряшки на его голове. — В общем, дракон жил очень весело и никогда не знал печали. У него в жизни было всё, чего он желал: свобода, сила и... — И дышать огнём! — И дышать огнём, да-да, так и быть... Однажды дракон попал в беду. Ты знаешь, все драконы — одиночки, они не любят жить стаями, поэтому, когда вырастают, улетают все куда глаза глядят, но подальше друг от друга. Так вот, наш дракон попал в беду — на его территорию прилетели другие драконы, они посчитали, что наш дракон забрал себе очень большую часть леса, и захотели её отвоевать. В то далёкое время все любили воевать... Ну что ещё сказать хочешь? — Вадим вздохнул, снова почувствовав нетерпеливое ёрзанье. — А гигантские сороконожки в то время жили? — выдохнул восторженно Алтан. — М? — Вадим с интересом и даже уважением посмотрел мальчонке в лицо. — А ты откуда знаешь? — улыбнулся он, и Алтан прямо-таки засветился от радости. — Да, жили, драконы с ними дрались за то, чтобы заполучить себе гору или две, — Вадим кивнул и, не сдержавшись, рассмеялся, услышав тихий восторженный писк. — Я уже забыл, о чём я... — Другие драконы прилетели, — напомнил вежливо Алтан, сложив ручки на коленках. — Конечно. Да, они прилетели, и началась долгая битва. Наш дракон бился три дня и три ночи, побеждая одного врага за другим, и на земле казалось, что небо вот-вот упадёт: такой стоял шум и гвалт. Наконец победил наш дракон всех своих врагов, но он очень устал и растерял все свои силы, и потому упал с неба вниз на землю. Он знал, что никто ему не сможет помочь, ведь у него никогда не было друзей, пока он летал свободно и весело в небе. И стало нашему дракону грустно, что он один-одинёшенек. Тебе бы стало грустно? — Стало бы! — воскликнул Алтан. — А дальше что? Его кто-нибудь нашёл? — А кто мог бы его найти? — улыбнулся Вадим. — Не знаю! Например, человек? Люди ведь слышали, что на небе происходила битва! — Так и есть. Его нашёл человек и хотел ему помочь. Но наш дракон очень устал, его раны болели, и он не верил человеку. Он пытался его укусить, когда человек хотел залечить его раны. — А зачем? Он же видел, что ему помогают! — Ну, ты знаешь, после тяжёлой битвы он уже не мог понять, где друг, а где враг. Наш дракон был беззащитен, хоть всё ещё мог дыхнуть на непрошенного гостя огнём. Всё-таки сложно верить кому-то, когда ты на волоске от гибели. И человек тогда нашёл другой способ. Он оставил дракону немного еды и ушёл, а на следующий день вернулся. Несколько дней подряд он приходил в одно и то же время и приносил еду. На четвертый день дракон разрешил подойти к себе совсем близко, а на пятый день человек уже залечивал его раны. Они стали друзьями, и дракон больше не чувствовал себя одиноко. Конец. — Как — конец? — Алтан подскочил от удивления и уставился на Вадима, уперев руки в боки — из-за его маленького роста, в своём плаще и сапожках он казался игрушечным и смешным. Вадим наклонил голову, с интересом глядя на него из-под полуприкрытых век. — А ещё? — А что ты хочешь ещё? — улыбнулся Вадим. — Как они дальше жили, кто был этот человек, почему он ему помог, а ещё умел ли дракон разговаривать, а покатал он его на спине, а ещё... — начал перечислять Алтан. От слёз и страха не осталось ни следа. Он всё спрашивал, и спрашивал, и спрашивал, и Вадим отвечал, иногда смеясь от неожиданных комментариев и удивляясь богатой фантазии ребёнка. Так пролетело несколько часов, пока снаружи бушевала гроза. Наконец мальчик заснул на плече у Вадима, пока тот описывал ему пёстрый южный рынок, куда прилетели дракон со своим другом во время странствий. Алтан сопел, сжав в кулачке край Вадимова рукава. Вадим осторожно надел ему капюшончик на голову, мановением руки затушил костёр, поднялся и направился к выходу из пещеры, туда, где виднелось высокое небо и сияли звёзды.

***

— И почему же ты снова пришёл? — улыбнулся дракон. Он лежал на поляне, окружённый душистыми цветами; на его остром гребне, щебеча, сидели птицы, а у больших когтистых лап копошились в земле зайцы и искали орехи белки. Дракон казался недвижимым холмом, только кирпично-красным и очень, очень тёплым — приятный жар исходил от его чешуи. Опустив сачок для поиска всяческих бабочек и лягушек, мальчик улыбнулся широко и весело: — Я тебя приручаю! Хочешь бутерброд с вареньем?