По ту сторону мира

Красные пески пустыни Олур-Ла простирались до самого горизонта. На фоне красновато-серого неба с ярко горящим солнечным шаром четко выделялись недоступные песчаные возвышенности. Сколько бы они ни приближались к цели, — достичь горизонта не получалось. Блуждание по пустыне порядком утомило. За четверть дня так и не попалось ни одного колодца или источника. Что говорить о тенистых зарослях слоксовых деревьев, сок которых вполне мог сгодиться в качестве живительной влаги. Окромя порванной одежды в некоторых местах, у них больше ничего с собой не было. Верить карте, вымененную в грязном обиталище дикарей, уже не представлялось разумным. Еще меньше верилось в то, что на этой планете есть хоть что-то, кроме этого проклятого песка. И все же где-то в глубине души теплилась надежда. Да, это было странное чувство, но оно заставило продолжать путь. — Ты уверен, что мы двигаемся в правильном направлении? — Ирэлъ Келинс остановился, тяжело дыша, с таким замученным лицом, словно его пытали не неделю назад, а буквально пару минут тому назад. Он вытер пот со лба, отказываясь идти дальше. Тело начинало обдавать жаром. — Да, — молодой мужчина двадцати семи лет заглянул в карту, которая больше напоминала клочок желтой тряпицы с нарисованными на ней черточками и знаками. — Мы движемся по прямой от места, где нас отпустили. Уверенности капитан-лейтенанта Ришена Арасса можно было позавидовать. Ирэлъ посмотрел в небо в надежде увидеть там хотя бы одно облако, но увидел лишь слепящие лучи солнца. Он почувствовал, как у него начала кружиться голова. — Верится с трудом, командир. Эти мелкие трехглазые проныры нас поимели. Признайся уже, наконец! — Я верю, что мы идем правильно, Келинс. Нам нужно только добраться до цели. И все будет хорошо. — Да, конечно, — ответил парень, до тошноты изнуренный блужданием. Его голос был таким же безжизненным, как и лицо. — Правильно. Должен же кто-то из нас двоих верить в эту чушь. Он облизнул пересохшие губы, ощущая на них крупинки песка. — Что ты предлагаешь? — старший по званию в мгновение ока оказался рядом, устремляя свой темный взгляд на парня, утратившего веру. — Вернемся назад? Ирэлъ не ответил. Он просто стоял, уставившись в одну точку, и в его серо-желтых глазах застыло отчаяние. Ришен развернулся и быстро пошел вперед. А Ирэлъ так и остался стоять, глядя ему вслед. Продолжать двигаться по пескам было бессмысленно. Так он думал. Он пилот штурмового истребителя, а не мохнатый атерпи* — обитатель пустынных районов. По правде говоря, за все время их плутания он еще не видел ни одного из них. Животное не настолько глупо, чтобы соваться туда, где нет жизни. Через пустыню без средства передвижения могли сунуться только конченые идиоты. Или те, у кого не было иного выбора. Как оказалось, это был единственный способ попасть на базы союзных войск Галактического Совета. Планета Лакс входила в это содружество, но и на ней имелись те, кто был далек от политики и не разделял взглядов местных правящих элит. Трехглазые лакшмити, к которым они попали, были как раз из их числа. Народец, живший на своей территории за пределами бескрайней красной пустыни Олур-Ла, никогда не пересекал эту черту. Обедненная во всех смыслах часть планеты была отдана на откуп пустынным жителям, а другая часть принадлежала прогрессивным лаксорнам. С группой боевых космических истребителей их направили на разведку, но случилось непредвиденное. Эскадрилью атаковали бинарийские пираты. Их истребитель подбили на пути к Наппо. Вынужденная посадка на нежелательной территории только подкинула проблем. Сначала плен, приятный массаж от дикарей, от которого после болели все бока, а затем несколько дней в грязной клетке. А закончилось все изъятием всего ценного, что уцелело при падении истребителя. Позже персональная рация ушла в качестве оплаты за освобождение и карту. Вот только какой от нее толк. Как оказалось, любая связь на Лаксе глушилась защитными щитами лаксорнов. Лишь избранные и местные военные знали выделенную частоту и могли пользоваться связью. На их отряд из двух человек такая щедрость не распространялась. У Ирэла Келинса жутко болели поврежденные от побоев и падения плечо и колено, волнами накатывал жар. Начинала проявляться ломота в костях и повышаться чувствительность кожи. Стоило дикарям понять, что он омега, как те словно сорвались с цепи. Удары по болевым точкам и прочие издевательства сопровождались диким смехом и непонятными выкриками. Но суть парень все же уловил: лакшмити не любят омег, и это несмотря, что у самих таковые имеются. Видимо, тем тоже достается, когда у сильного пола едет крыша. Незавидная участь — родиться омегой в теле лакшмири. А как они узнали, что он омега, это только одному богу известно. Пока он, стиснув зубы, справлялся с первыми симптомами недуга, Ришен Арасса внимательно всматривался вдаль. Если верить карте, то они находятся где-то ближе к середине от песчаных гор Малюд Сахтат. За ними, если их пройти, располагается небольшое скопление деревьев и кратер от давно потухшего вулкана. Никаких водоемов или рек на карте не обозначено. Стало быть, придется терпеть, пока они не окажутся на территории лаксорнов. Или, на худой конец, пользоваться тем, что окажется пригодным для пищи и питья. Лишь бы найти это. Потом снова дюны в несколько километров, и уже следом идет разделительная граница между двумя ”мирами” , находящихся в контрах однопланетян. — Давай отдохнем немного, а после продолжим путь, — предложил Ришен, решив вернуться к опустившемуся на колени Ирэлу. — Ты в порядке? — спросил он, оценивая состояние офицера под его командованием. Вид парня наводил на определенные мысли, о которых командир предпочитал умолчать. Пока ситуация не выходила из-под контроля, беспокоиться было лишней тратой энергии. — Я в норме, — соврал Ирэлъ, отворачивая лицо. — Просто устал. — Тебе виднее, — отмахнулся Ришен, ложась на песок, прикрывая глаза. Устал не только лейтенант. Его собственные силы начинали иссякать. Короткий отдых не повредит. Последовав примеру старшего, молодой человек бухнулся на горячий песок, пряча лицо в согнутом локте. Наступили минуты полной отрешенности. Ему казалось, он слышит голоса, шепчущие что-то ему на ухо, но не мог разобрать ни слова. Он пытался сосредоточиться на чем-нибудь, но ничего не получалось. Создавалось впечатление, что безжалостное солнце намеревалось изжарить их заживо. Мозг потихоньку плавился. От палящих лучей невозможно было укрыться или отразить с помощью теневого экрана. — Ты думал о том, что за этой пустыней нас не ждут с распростертыми объятиями, а мы, как бараны, премся туда? — Для начала следует ее преодолеть, а после медитировать о грустном, — не открывая глаз, отозвался командир отряда, как только услышал вопрос. — Никогда раньше не замечал за тобой таких пессимистических настроений. Куда делся твой боевой дух, лейтенант? — Затерялся среди этого красного великолепия… — блондин выдержал паузу, а затем сострил: — Я тут подумал, может, в отпуск сюда махнем? Элитный загар просто обеспечен! Послышался негромкий смех. Если у лейтенанта остались силы для шуток, значит, не все потеряно. Он действительно просто устал от жары и ему показалось. Отличный вариант — переждать зной где-нибудь в тени (да где его взять, кругом красное полотно из песка: ни деревца, ни бархана высокого) и отправиться в путь ночью. Хотя ночью передвигаться опаснее, чем днем. Если не солнечные лучи, прожигающие все насквозь, то есть вероятность встретить какого-нибудь пустынного хищника, а они лишены оружия. — Побереги силы, юморист, — произнес Ришен, стирая пот со лба. — Пятнадцать минут и продолжаем путь. До того, как стемнеет, нам необходимо оказаться около гор. Приказ не обсуждается. — Так точно! Лежание на песке в жарищу их больше утомило, нежели придало сил. Нехотя поднявшись, Ришен помог встать Ирэлу, протянув тому руку. Стоило альфе коснуться ладони омеги, болезненный спазм внизу живота заставил его застонать. Чертыхнувшись себе под нос и отдернув руку помощи, он первым продолжил путь. Отставая ровно на пять шагов, Ришен Арасса плелся позади, с интересом смотря в спину. Иногда они переговаривались, сверяясь с картой. От монотонности движения и лицезрения бескрайних песков иногда закрадывалась мысль, что все впустую и им никогда не выбраться из плена лаксовых дюн. Навязчивая идея о глотке воды сводила с ума. К концу светового дня огненный шар медленно опускался, ослабевая силу лучей. Цвет песка сменился с красного на коричнево-красный. До песчаных гор было рукой подать. Состояние Ирэла продолжало ухудшаться и могло затянуться на несколько дней. Стоило ему вспомнить о неприятном гостеприимстве дикарей, как его скрутило от боли. В глазах помутилось, и он упал на колени. Он хоть и натренированный солдат, однако против рецессивной омежьей физиологии никуда не деться. Порой организм дает слабину. В отличие от него Ришен обошелся парой царапин и синяков. Лакшмити отчего-то не сильно издевались над альфой. Выходит, альф (представителя вторичного пола) они не особо трогали. По всем симптомам приближалась течка. Если так продолжится, то скоро он не сможет держать себя в руках. Довольно редкое и неприятное для Ирэла Келинса состояние. До восемнадцати лет он стойко был уверен, что родился альфой, причем доминантным. Но, увы, природа в самый неподходящий момент сыграла с ним злую шутку. Его истинный статус и вторичный пол оказались под сомнением. Поступив на службу в армию, он тщательно скрывал свой пол. Ни у кого и никогда не вызывало сомнений, что альфа, проходивший службу, вовсе не альфа. Для этого он подделал медицинскую карту и предоставил фальшивые данные. Никогда не отлынивал от физподготовки, был на хорошем счету у командиров. По его внешнему виду: мускулатуре и росту трудно было заподозрить в нем омегу. Что неожиданно могло вызвать такое состояние, он не знал. Перед тем, как вылететь на задание, он принял все меры предосторожности, заглотив подавители. Обычно их хватало на долгое время. Не в силах пошевелиться, Ирэлъ видел, как к нему приближался Ришен. Ощущение было такое, словно это сам демон, явивился за его душой. От собственного жара и убегающее-уплывающего колыхания горячего воздуха его сознание стало искривлять реальность. — Не трать на меня время! Иди вперед! — закричал он, когда тот приблизился достаточно близко. Быть раненым — одно, а быть течным омегой — другое. Ни командир их штурмовой группы, ни кто бы то ни было другой не должен узнать о том, кто он есть на самом деле. Из армии его не выгонят, если об этом станет известно. Среди военных полно омег, как доминантных, так и рецессивных. Однако Ирэлъ сам не желал признавать факт того, что он омега. Ришен остановился в паре метров от него: — Я не оставлю тебя здесь умирать! — Просто делай, что тебе говорят! — выкрикнул Ирэлъ, но его слова остались без внимания. Ришен подошел к нему и опустился на одно колено рядом. — Да что на тебя нашло? — не понял выдохшийся и уставший от перепадов настроения командир. Буркнув что-то ругательное себе под нос, парень сжал руки в кулаки, стараясь унять дрожь во всем теле. Он снова поднялся и направился в сторону первой растительности, которая появилась на их пути. Сконцентрированные на одном единственном участке темного песка низкие, высохшие, но при том пышные колючки притягивали внимание. Отойдя на достаточное расстояние от своего командира, Ирэлъ осознал, что угодил в ловушку. Песок под ногами стал утаскивать его вниз. Он пытался руками выкарабкаться наверх, но только глубже увязал в песке. Он прекрасно знал, что в такой ситуации лучше всего не двигаться и позвать на помощь, но паническая атака вкупе с течным состоянием, усталостью и обезвоживанием окончательно ослабили его как тело, так и дух. Из-за того, что колючки скрывали увязшего по пояс лейтенанта, Ришен не мог его видеть. Он вообще подумал, что тот определил между ними границу и захотел побыть один, присел на песок и в очередной раз переводит дыхание. Сам же он сидел вполуоборот и щурил карие глаза, рассматривая вдалеке сухие песчаные слоистые горы. Просто не верилось, что они добрались до них. Теперь в разы станет легче идти. Ночь придется провести среди твердой породы, и существует вероятность обнаружения источника съестного. Этот факт не мог не радовать. — Ирэлъ? — не смотря в сторону лейтенанта, позвал он, но никто не ответил. — Келинс? — повторил он попытку дозваться. Прошло около минуты, а парень так и не отозвался. Если это очередной бзик ни с того ни с сего поехавшего крышей бойца, то он не собирался цацкаться. Ему еще капризов не хватало. Не в том они положении, чтобы на что-то обижаться. — Эй, ты чего не отвечаешь? Хорош характер показывать. Не один ты тут сыт по горло дерьмом, в котором мы оказались. Кто ж знал, что трехглазые терпеть не могут блондинов… Я, что ли, виноват, что тебе досталось больше, чем мне? На тренировках бывало и похуже… Поняв, что ответа не будет, молодой человек вспылил, повернулся в сторону кустарных колючек. Он вскочил на ноги и быстрым шагом направился к товарищу. — Быть того не может! — разозлено проворчал он, увидав по грудь увязшего в песке Келинса. Подходить ближе он не стал, была вероятность, что и он попадет в ту же ловушку. — Позвать на помощь ума не хватило? — рыкнул он, оценивая ситуацию. — На помощь, — как-то тихо и неуверенно проговорил парень, попытавшись улыбнуться. Улыбка вышла ужасной, больше похожей на перекос лица при онемении мышц. — Да что с тобой не так? Ты прям как ребенок беспомощный… Ни палок, ни древесных лиан или чего-то, что могло помочь, в округе не было. Голый, безликий песочный ландшафт с разбросанными мелкими камнями размером с кулак. На поиск нужного в горах времени нет. В голову пришла мысль использовать колючие кусты. Он надеялся, что те имеют длинные крепкие корни, которые могли бы послужить в качестве предмета, за который можно ухватиться и тянуть. Кусты сильно кололись, и пока он выдирал один из них, изранил все руки. Вытащив наружу растение, он испытал разочарование: колючий кустарник имел исключительно придаточные корни, и они были слишком коротки, чтобы служить в качестве веревки или длинной палки. — Келинс, ты просто магнит притягивать неприятности! — сердитым голосом изложил мысли командир. — Я не виноват, что ты ни на что не годишься, — обиженно подал голос застрявший в зыбучих песках. — А, ну да! Все правильно. В том, что провалился ты, виноват я! Услышав обвинения в свой адрес, Ришен психанул. Колючка оказалась отброшенной на пару метров. Так хотелось подойти и дать увесистого подзатыльника. А еще лучше, треснуть по голове, чтоб окончательно затянуло на дно. — Может, мне тебя бросить? — с гаденькой улыбкой сообщил он, присаживаясь на карачки, смотря в серо-желтые усталые глаза товарища. — Сможешь так поступить? —Ты просто напрашиваешься, чтобы я так поступил, Келинс. И если не прекратишь нести чушь, я… Он не договорил, выпрямился и начал поспешно расстегивать верхнюю часть съемного военного комбинезона. — Решил развлечь стриптизом перед уходом? — Для тебя, детка, все что угодно, лишь бы не ныл… Стащив по пояс верхнюю часть, мужчина принялся расшнуровывать армейские берцы. Ирэлъ почувствовал, как к лицу прилила кровь. Грудь и так была сдавлена песком, но теперь дышать стало в разы труднее из-за мускулистого тела альфы, который продолжал снимать одежду, не догадываясь, что своими благими действиями заставляет прогрессировать репродуктивные функции омеги и желать альфу. Не имея возможности отвернуться от полуобнаженного командира, Ирэлъ пошевелился, погрузив себя еще на пару сантиметров вниз. Он никогда раньше не заострял внимание на тело альф. Сколько не тренировался бок о бок и не принимал душ в общей душевой, никогда накаченные тела сослуживцев не вызывали явного интереса. Ирэлъ вел себя спокойно, о возбуждении не шло речи. Его интересовали исключительно омеги с их более сглаженными формами. Но почему сейчас тело командира отряда вызвало такой отклик, он понять не мог. — Не шевелись, придурок! — заметив погружение, испуганно выкрикнул Ришен, окончательно избавившись от комбинезона. Он скрутил из него подобие веревки и бросил лейтенанту. — Хватайся за конец и держи крепко. — Я не дотягиваюсь, — меняя точку внимания, отозвался Ирэлъ. Командир рискнул подойти ближе и повторил попытку. Теперь конец комбинезона был в паре сантиметров от вытянутых рук застрявшего в песках бедолаги. — Если приложишь все силы и дотянешься, и сделаешь это как можно быстрее, сможешь выбраться. Понял? Парень кивнул. С первой попытки ему удалось ухватить конец комбинезона. — Крепко держи, иначе все впустую! — Да понял я! Тяни! Ришен подобрался еще ближе, улегся на царапающий кожу горячий песок. Сделав несколько оборотов вокруг руки, он начал вытягивать парня из зыбучих песков. Все самое сложное и трудное доставалось ему. Ирэлъ лишь следовал указаниям, крепко держал в руках материал комбинезона, который под действием силы натяжения готов был в любой момент разорваться. Медленно, но уверенно он вытягивал товарища из западни. Постепенно тело стало подниматься из песка. — Только не делай резких движений, а не то обоих утащит. — Угу… Оказавшись полностью освобожденным, Ирэлъ ухватился за руку командира, а тот, в свою очередь, подцепив за ворот, потянул вверх. Он оказался на поверхности твердого песка, который не засасывал в пустоты. Ришен схватил его за воротник и оттащил подальше от края. В состоянии аффекта он прижал его к себе. Не давая перевернуться, он невольно прикоснулся губами к виску. — Только попробуй еще выкинуть что-то подобное, Келинс! — Отшлепаешь? — Хуже! Выебу! «Можешь уже начинать…» — пронеслось в голове Ирэла, стоило ощутить крепкое сжатие и тело альфы рядом. «Еще немного и я сам подставлю тебе свой зад, если продолжишь прижиматься…» — Поверь, тебе не понравится, — тяжело дыша, сыронизировал парень, стараясь держать себя в руках. Трение о тело через одежду только усугубляло его состояние. «Мне или тебе?» — усмехнулся про себя Ришен Арасса, но вслух произнес другое: — Вот и проверим, так ли это! Он в шутку провел губами по скуле светловолосого, коротко стриженного парня. — Отцепись, озабоченный, — трепыхнулся Ирэлъ и высвободился из объятий командира. — Я с альфами не трахаюсь, чтоб ты знал! — Хм-м-м, — расплылся в улыбке Ришен. — Тебе виднее… Ирэлъ отошел на пару шагов от командира, лежащего на песке в одной футболке и трусах. Нервно отряхивая себя от песчинок, застрявших в складках порванного комбинезона, он старался не думать о приятной перспективе подавить желание, которое возрастало с каждым вдохом. Почувствовать член альфы в собственной заднице становилось навязчивой идеей. Неконтролируемое сексуальное желание, которое он не мог унять без подавителей, сводило с ума. Подняв с песка спасший ему жизнь комбинезон, он громко стряхнул его в сторону улыбающегося командира, щедро одаривая песочным дождем, а после швырнул им в лицо. — Кажется это твое… — Действительно... Чего я ожидал от такого неблагодарного… Качнув головой, Ришен стал надевать одежду. Немного порвалось в районе рукавов и поясе, но ничего, носить еще можно. И раз лейтенанта Келинса смущает его полуголый вид, так уж и быть, он прикроет свое неотразимое тело. Пока он приводил себя в надлежащий вид, зашнуривая берцы, Ирэлъ из одной ловушки угодил в другую. Отойдя на сорок метров от командира по левую руку, Ирэлъ направился в сторону торчащей из песка длинной изогнутой дугой ветки. Зачем он туда пошел, он и сам не знал. Подойдя к заинтересовавшему его глаз предмету, он с удивлением обнаружил, что ветка не выглядит сухой и безжизненной. Наоборот. Она была покрыта нитевидными отростками, которые при малейшем движении незаметно для человеческого глаза шевелились. И если бы не ее необычная форма и вид, бесспорно, можно было бы принять ее за часть какого-нибудь дерева. Что-то в этой ветке было не так. Это чувствовалось интуитивно. Ирэлъ подошел ближе и наклонился, чтобы рассмотреть. Как только он прикоснулся кончиком пальца, нечто похожее на ветку зашевелилось. Из-под песка вылез еще точно такой же изогнутый ”жгут”. Оба "предмета" завибрировали, заставляя песок под ногами любознайки ходить ходуном. — Какого… Он попятился, но было поздно. Движение под ногами в разы оказалось быстрее. За считанные секунды из песка показалось чье-то продолговатое туловище с множеством сегментов. От быстрого вращения по кругу начала образовываться воронка, и Ирэлъ стремительно начал уходить снова под землю. — Командир! — заорал он, перепугавшись до усрачки. — Риш, твою ж мать… на помощь! Он хаотично хватался за края песочной воронки, надеясь самостоятельно выбраться. Ришен вскинул голову, пытаясь понять, что происходит на сей раз. Заметив дергающего в воздухе руками орущего Келинса, он резко поднялся на ноги и помчался к парню, попавшему в неприятности. На поверхности показалась голова гигантского червя Кая-Ксиши. Тот жгут в виде древесной ветки был ничем, как вибриссом, напрямую передающий импульсы в мозг червю. С его помощью червь знал, что делать, чтобы выжить. — Хватит стоять и смотреть. Сделай уже что-нибудь! — Ты с завидным постоянством находишь на свою задницу приключений, а я при этом еще и виноват? Ришен старался быстро сообразить, как помочь товарищу, попавшему в песковорот. Чтобы отогнать червя, нужно оружие, а его у него нет. Как нет и палки. Камней и тех не было поблизости. Не голыми же руками душить эту тварь? — Командир, кажется, он остановился, — испуганным голосом проговорил Ирэлъ. Движение по кругу прекратилось. Молодой человек на миг замер, прислушиваясь к происходящему вокруг. До него донеслись какие-то звуки, похожие на шуршание песка под ногами. Но после они исчезли, а через мгновение послышался неприятный визг. Из песка показалась голова Кая-Ксиши. Его пасть была раскрыта, а из нее шел оглушающий визг. Росшие по краям пасти острые зубы, вибрировали вместе с выходящим наружу визгом. Поднявшись над землей на расстоянии трех метров, червь с силой стал атаковать, бросаясь то на Келинса, то на Арасса. Червь был огромен в длину, а в ширину вполне мог уместиться между сцепленных рук. Ришен долго не раздумывая, подгадал подходящий момент, когда червь опустил переднюю часть, намереваясь проглотить бедолагу Келинса. Он схватил руками монстра возле головного отсека и, стараясь при этом давить как можно сильнее, начал сжимать. Намертво вцепившись в червя, он стал тянуть его на себя и душить. Гигантское существо визжало и извивалось, пытаясь сбросить с себя напавшего на него человека. Смотревший на неравную борьбу человека и чудовища, Ирэлъ в очередной раз испытал чувство восхищения альфой. А также чувство жалости по отношению к несчастному, которого природа одарила столь огромным телом, но не мозгами. Но жалость у него быстро прошла, когда он увидел, как Ришен пытается справиться с болью и вытащить острый шип из бедра. Кроме вибриссов, у червя имелся на кончике хвоста тельсон с острой, выпадающей при атаке иглой. В момент, когда Ришен его душил, червь совершил резкое движение и вытянул конец хвоста из песка. Одним размашистым движением, он ударил по ноге, оставляя там свое жало. Благо, то не вонзилось глубоко и не задело бедренную артерию или нерв. Пребывающий в легком шоке Ирэлъ подполз к упавшему рядом с червем спасителю. — Риш, ты живой? — он с волнением всматривался в запыхавшееся лицо, стараясь ничем не навредить. Взгляд метался от лица к кровоточившей ране на бедре. — Келинс, клянусь, если ты еще раз вляпаешься в дерьмо, то разгребать будешь сам. С меня хватит приключений на этой адской планете, где даже черви, сука, готовы сожрать. — Я тебя услышал… — послушно закивал головой блондин. — Надеюсь… Прошло несколько минут, прежде чем один из них заговорил. — Нет, но вот серьезно, Иръ, на кой ляд ты поперся сюда? — Сам не знаю. Хотел успокоиться. — Успокоился? — Скорее нет, чем да. — У меня с тобой раньше времени волосы начнут выпадать… Лейтенант едва сдержал смех. Оба лежали на песке, уставшие и смотрящие в небо. Буро-красные размывы в небе чем-то напоминали кровавые пятна, а может быть, просто их воображение играло с ними. Задушенный Кая-Ксиши больше не дергался, лежал тихо, словно огромный танкерный заправочный шланг. — Твоя рана, — опомнился Ирэлъ, вспомнив про нее. — Надеюсь, в шипе не было яда… — Если бы был, давно б почувствовал. — Бывают и такие, с замедленным действием. — Ты спец по ядам? — Нет, — на полном серьезе ответил Ирэлъ, играясь с песком. — Тогда захлопнись и помоги встать. И все же виновник инцидента настоял на осмотре раны. Выпустив немного крови и перевязав ее куском от своей футболки, что была под комбинезоном, он с облегчением выдохнул. — Идти сможешь? — А что, хочешь понести? — Да пошел ты… — фыркнул изведшийся за последние минуты омега. Он, понимаешь, переживает, а его не воспринимают всерьез. Раз его помощь не нужна, пусть справляется своими силами. Тяжело вздохнув и дернув плечом, он первым пошагал в сторону красных скалистых образований. Немного просмеявшись, Ришен, прихрамывая, поплелся следом. Все же забота лейтенанта трогала душу. Не смея задерживаться рядом с потенциально опасной зоной зыбучих песков и гигантских червей, они оба решили поспешить к горным образованиям. По пути никто из них двоих не разговаривал. Ришен снова шел позади, но сбоку от "потенциального источника неприятностей" и мог раз за разом наблюдать странное поведение. Ирэлъ периодически хватался за живот и стискивал кулак вместе с материалом комбинезона. Невольно посещала мысль, что бедняга перенервничал и теперь его живот скручивало от спазмов, или вовсе — хотел в туалет, а сказать о таком почему-то стеснялся. Сам же Ришен не лез с расспросами и только наблюдал. Теперь он, наконец, разгадал, что за таинственные черточки были нанесены на карту близь гор. Гигантских размеров песчаный червь Кая-Ксиши скрывался исключительно в этой местности. Это было предупреждение, о котором они не знали, пока не угораздило лично познакомиться. Получается, зыбучие пески могли быть ничем иным, как червячные ходы, в которые так легко угодить. Тряхнув головой, отбрасывая невеселые мысли, Ришен устремил взгляд карих глаз на приближающиеся слоистые скалы. Проходя каньон красных слоистых скал Малюд Сахтат, они оба обратили внимание, как причудливой формы стены скал то сужаются, то вновь расширяются как в высоту, так и в ширину. Тропинка внутри скал, по которой они следовали, была извилистой, и постоянные повороты напоминали лабиринт. Следовало ускориться и выйти на открытую местность, где можно было бы остановиться на ночлег. В скалистом проеме, по которому они следовали, зачастую не было видно неба. С одной стороны, это хорошо. Иссушающие дневные солнечные лучи не доставали так надоедливо, как на открытом пространстве. Но с другой стороны, из-за отсутствия света было слишком темно, тем более вечером. — Одна западня сменяется другой, — рассержено буркнул Ирэлъ, которому надоело двигаться в полумраке на ощупь. Он опасался, что еще кто-нибудь выскочит, пока они блуждают в потемках прохода. — Нужно было идти в обход. — И выслушивать твое очередное нытье по поводу того, что дорога стала в разы длиннее… — сердито огрызнулся Ришен, сытый по горло брюзжанием лейтенанта. — Нет уж, уволь! Просто иди молча и не доставай меня! Он обогнал ворчуна, слегка задев плечом, и ускорился, несмотря на рану в ноге. Ирэлъ закатил глаза на ходу, беззлобно пробормотав: «Дефективный придурок». Ришен все прекрасно расслышал, но не стал обращать на это внимания, и продолжил путь. Не драться же в этом узком пространстве, в самом деле?! И если бы так хотелось избавиться, как от ненужного балласта, то не стал бы он помогать вытаскивать из песка и избавляться от червя. Не доходя пары метров, впереди замаячил просвет. * Равнина с другой стороны красных гор первые триста метров ничем не отличалась от предыдущего ландшафта, а вот после стали появляться редкие, близкие к зеленому цвету растения. Пучки невысокой травы, острой, как лезвие, низкорослые кустарники, а за ними — полоса своеобразных, корявых, с узловатыми стволами безлиственных деревьев. — Заночуем здесь, — громко сказал Ришен, указав в сторону деревьев. — Под открытым небом? — поморщился блондин от перспективы спать на голой земле. Встреча с червем в памяти была еще свежа. — Конечно же, нет, милый. Снимем номер в самом дорогом здешнем отеле… — фыркнул в ответ Ришен. — Как только вернемся к нам на базу, Келинс, — он развернулся всем корпусом к корчившемуся от болей в животе парню, — ты у меня отработаешь заново все нормативы и пройдешь школу выживания. Заканчивай корчиться и сходи уже в туалет! — Чё? — Ирэлъ сделал такое удивленное лицо, будто с ним только что разговаривали на другом языке. — Сходи в кусты, говорю, — повторил Ришен, и парень снова скривился от боли. — А то у тебя такое лицо, будто ты неделю в туалет запрещаешь себе сходить по-большому. Не бойся, подглядывать не собираюсь, — для чего-то добавил он, проведя по отросшим темно-русым волосам, зачесывая их назад. Не дожидаясь ответа, он направился прямиком к деревьям. Ирэлъ остался глотать воздух, смотря в спину удаляющемуся командиру. Переборов вспышку раздражения и желчь, подкатившую к горлу, он двинулся вслед за командиром. Если командиру так нравиться думать, что у него проблемы с опорожнением кишечника, то это лучшее, чем если б прознал о течке. Быстрый осмотр местности не обнаружил никаких опасных объектов. Настроение немного поднялось, но не настолько, чтобы радоваться. Впереди их ждала длинная ночь. Сутки на Лаксе длились дольше, чем на их родной планете Мафусаил. Больше двенадцати часов продлится только темное время суток, а затем пара часов на переход от темного к светлому. И снова огнедышащее солнце вернется на дневное дежурство. А пока следовало облюбовать какое-нибудь укромное местечко. Если не мастерить шалаш, то скромное укрытие из собранных кривых веток между удачно росших по дуге деревьев вполне выполнимо. Ушло время на разведение огня. Ришен поставил себе цель во что бы то ни стало добыть огонь. Старым, проверенным веками способом, используя сухое дерево, он энергично вращал заостренную палочку в выемке, заполненную трутом. Ему пришлось серьезно повозиться, прежде чем появились первые признаки зарождения огня. В это время Ирэлъ занимал себя сбором веток для костра, а также изучением местной флоры. Концентрация толстоствольных бутылочных деревьев в значительном удалении от их бивака возбуждала интерес. Пожелав себе удачи и прихватив камень поострее, он пошел на разведку. Первое бутылочное дерево оказалось абсолютно без листьев, но зато на самом верху висели три орехоподобных плода. Само дерево было в два раза выше человека. Он попытался вскарабкаться, но ничего не вышло. Слишком гладкая кора, не за что зацепится, да и ствол не обхватить. Первые ветки располагались достаточно высоко, чтобы умудриться до них дотянуться или допрыгнуть. И потом, обжимание с деревом негативно сказалось на его состоянии. Член воспринял это как предварительную ласку, повысив чувствительность. На его удачу, командир был далеко и не мог видеть в сгущающихся сумерках, как он впервые с момента проявления течки подрочил себе. Первая порция смазки предательски намочила нижнее белье. Зудеж в заднице незамедлительно требовал член альфы. Прислонившись спиной к стволу дерева, Ирэлъ переводил дух, старался немного успокоиться. Стряхнув с руки омежью сперму, он устремил взгляд наверх. Три орехоподобных плода не давали покоя. Он просто обязан их достать. В голову пришла идея сбить их камнем, что, собственно, он и предпринял. После нескольких неудачных попыток сшибить крепко держащиеся плоды, ему удалось заполучить желаемое. Проверив остальные деревья, он сильно расстроился. Они были пусты. Зато неподалеку он обнаружил кактусовые растения с мясистыми стеблями. Их он тоже прихватил с собой. Вернувший назад к биваку, он гордо преподнес командиру свой трофей. — Просто удивительно, Келинс, — смотря с улыбкой на скромные дары природы, возложенные к ногам, начал Ришен, — что на твою задницу не нашлось желающих и ты без приключений добрался назад. — Он уже понял, что отпускать лейтенанта без присмотра чревато последствиями. Взяв в руки плод, он понюхал его, а потом потряс. — Уверен, что это можно есть? — как-то скептически произнес Ришен. — Очень смешно, командир. Вот сейчас и проверим — съедобно ли это! Ришен подложил руку под щеку, приготовившись с улыбкой наблюдать, как лейтенант будет снимать пробу. Если в случае с кактусом он был на 50% уверен в их съедобности, то с орехами понятия не имел, что это за плоды и можно ли их есть. Расколоть ореховый плод, как выяснилось, нетрудно. Внутри оказалась сочная желтая мякоть, пахнувшая чем-то цитрусовым. С опаской попробовав маленький кусочек мякоти, Ирэлъ поморщился. — Несъедобно? — Я бы не сказал. Жутко приторно. Будешь? — он протянул вторую половину плода, которую Ришен принял без колебаний. Пожевав немного мякоти, мужчина согласился, что после употребления орехо-фрукта захочется больше пить, а воды у них нет. Чтобы перебить вкус сладкого, он закусил кактусом. Смесь зеленого перца с огурцом в момент прогнала приторное послевкусие. Больше экспериментировать он не стал, оставив плоды лейтенанту. С первым просветом он планировал продолжить путь, чтобы поскорее оказаться у границы. На территории лаксорнов природный ландшафт в разы отличался. Водоемы там встречались чаще, чем здесь. Вечерний воздух стал терять свое тепло. Становилось прохладнее. Развести костер было правильной идеей. В воздухе отчетливо ощущался запах горелых веток, когда-то пропитанных тяжелыми бензольными смолами. Необычным казалось отсутствие птиц, шелеста листвы и стрекота насекомых. Воздушные потоки мягко касались кожи, создавая атмосферу приятного летнего вечера. — Предлагаю немного поспать. Что скажешь? — потянувшись, разминая спину, предложил Ришен. Рана в ноге беспокоила, но не на столько, чтобы лишить себя сна. — Разумно, командир, — Ирэлъ отложил в сторону половину недоеденного листоподобного стебля кактуса. — Тогда ты первый, а я посторожу. А то мало ли что! — Разбудишь через несколько часов. Будем меняться. — Так точно! — бодро подал голос лейтенант Ирэлъ Келинс. — Только не смей шариться по округе. Червей тут не должно быть, но кто знает, кому твоя задница приглянется в этот раз! — Обижаете, командир, — обиделся блондин. Ришен улегся на бок, на землю, подложив согнутую руку под голову. Закрыв глаза, он слышал тихое бурчание лейтенанта, который разговаривал сам с собой, обсуждая его самого и характер. Безобидное ворчание смешило. Когда еще узнаешь о себе столько интересного? Молодой человек позволил парню выпустить пар, понимая весь сюр, в котором они оказались. На языке все еще чувствовался вкус кактусовой мякоти. Сердце размеренно стучало. Запах костра и песочной пыли притуплял усталость. Он быстро уснул, доверяя свое тело двучасовому караульному. Первые тридцать минут Ирэлъ нашел, чем себя занять, а после, стоило ему присмотреться к спящему альфе, начались омежьи проблемы. Если днем он еще как-то держался, то с наступлением ночи вынужден был признать, что не в силах совладать со своими чувствами. Что-то подобное было с ним, когда случилась первая в его жизни течка. Тогда он провел три дня в постели, трахая себя всем, что было похоже на член альфы. Его тело реагировало на малейшие звуки, запахи, прикосновения. Проход жгло так, словно там поселился рой жалящих пчел. К повторению агонии, случившейся семь лет назад, он не был готов, а подавители, ставшие спутниками жизни, в этот раз, как назло, оказались малоэффективными. Ирэлъ решил, что силовые упражнения смогут перебить нарастающее сексуальное желание. Отжимания поначалу начали снимать напряжение, но быстро потеряли свою действенность. Дыхательные упражнения тоже не дали результата, впрочем, как бег вокруг импровизированного лагеря. Ришен пару раз открывал глаза, слыша странные звуки, но возвращался ко сну. Занимающийся физической подготовкой лейтенант наводил на мысль, что тот так коротает время. Хотя бить себя по больному колену камнем — это чересчур жестко и непонятно для чего нужно. А вот когда Келинс, более не в состоянии терпеть, устроил самоублажение, тут Ришен проснулся окончательно. Долгое время он просто наблюдал, делая вид, что спит. Расположившийся на другой стороне костра бестыдник "беспалевно" дрочил. Щипал себя за соски. Блаженно прикрывал глаза. Сознание давно плыло от марева, в котором он находился. В заднем проходе скопилось столько смазки, что хватило бы заполнить все освободившиеся от мякоти ореховые формы. Он активно и настойчиво ласкал свой член. При этом где-то глубоко в сознании представлял Ришена. Ему нравилась его внешность. Высокий, широкоплечий. Красивое лицо с добрыми карими глазами. Темные волосы, которые всегда отдают блеском. Выразительные губы, к которым ужасно хочется прикоснуться. Даже небольшой шрам от ожога на левой скуле выглядит привлекательно. И самый главный аргумент — он альфа, в отличие от него. Ришен Арасса должен быть конченым импотентом, чтобы никак не отреагировать на призывные стоны и живую во всех ракурсах картинку. Голос Ирэла дрожал, хотя он изо всех сил старался скрыть это. Он даже не осознавал, как умоляюще звал Ришена. Зато он почувствовал, как кто-то взял его руку в свои ладони, а по шеи скользнули мягкие теплые губы. Альфа — не альфа, Ришену стало все равно. Заноза в заднице сделал все, чтобы и у него встал. Более того, боль в ноге чудесным образом постепенно исчезла. — У тебя все получится, ты справишься, — горячее дыхание представителя сильного пола защекотало кожу. — Мы справимся. Поверь мне. Гон — тот еще дискомфорт, но и в нем есть свои плюсы. Казалось, вкрадчивый, с хрипотцой голос проникал глубоко в мозг. Мысленно Ирэлъ представил их с Ришеном гнездо из одежды и мягких одеял. Он глупо улыбнулся своей выдуманной реальности, в которой было так по-домашнему уютно и мило. «Ах если бы это был гон…» — признался себе омега. «Командир, тебе легко об этом говорить, не твоя задница сейчас в огне и липкая от смазки». — Отпусти себя, Иръ, — беззвучно прошептал Ришен и незамедлительно прильнул к губам текущего омеги. Облегченно выдохнув, парень закрыл глаза, позволяя себе расслабиться. — Командир… — позвал омега, перехватывая его ладонь и направляя к своим возбужденным соскам. — Я здесь с тобой. — Это не гон, командир…, а чертова течка… Сбитый с толку альфа Ришен Арасса резко распахнул глаза. — В смысле… течка? На минуту он отстранился от поскуливающего парня, услужливо подставляющего шею для поцелуев, и развернул к себе лицом. Тот смотрел на него с тоской и отчаянием. Секрет всей его жизни был раскрыт. В свою очередь Ришен смотрел глубоким озадаченным взглядом. Его крепкий стояк упирался в бедро, а пальцы крепко сжимали челюсть. — Келинс, твои шутки зашли слишком далеко. Какие на хрен течки у альф? Кажется, кто-то разозлился. — Это не шутка, командир, — с непроходимым комом в горле произнес Ирэлъ, почувствовав, как рука командира в этот момент дрогнула, с силой надавила на челюсть. Не разрывая зрительного контакта, он убрал руку, держащую за лицо, и направил к перепачканной в природной смазке промежности. — Разве альфы текут? — он с нажимом водил чужой рукой по влажной внутренней стороне бедра, размазывая смазку по коже. Его било дрожью от одной только мысли, что чьи-то сильные руки касаются и тискают промежность. Еще чуть-чуть, и он был готов направить скользкие пальцы себе в проход. Однако Ришен отдернул руку, томно прикрыв потемневшие глаза. — Теперь, когда ты знаешь, кто я, могу рассчитывать, что это останется между нами? Я позволю тебе себя отметь… — не успел он договорить, как Ришен уже начал царапать ему кожу, рискуя порвать одежду. Возбудившись, он понимал, что это может быть опасно, но не был в силах остановиться. Ему хотелось большего. Хотелось видеть лейтенанта обнаженным, почувствовать его сдавливающее влажное нутро, ощутить тепло от соприкосновения разгоряченных тел. Ласки становились требовательнее и агрессивнее. Ришен Арасса не любил быть грубым с омегами, если те сами об этом не просили. Однако водивший все это время за нос Келинс заслуживал жесткого обращения. К тому же тот был настолько возбужден, что сам напрашивался на грубость. Нестерпимый свербеж между ягодиц только усиливался, а тот, от кого ждали активных действий, не торопился вставить. Альфа терся возбужденным членом о член тяжело дышащего парня, прекрасно понимая, что тому этого мало. Омега сдерживал болезненные стоны, наивно надеясь на благосклонность томившего его альфы. — Ждешь, что буду умолять вставить мне? — прохмыкал Ирэлъ, излившись себе на живот. — А ты умеешь? — с издевкой в голосе спросил Ришен, подводя себя к границе оргазма. От контраста боли и наслаждения, в момент игры дразнящих пальцев альфы с чувствительным колечком входа, омега утратил гордость. Он унизился перед командиром, наплевав на чувство собственного достоинства. Слезы в уголках глаз придали нужную выразительность. А без того прекрасный голос окрасился в бархатные тона, когда он прошептал в губы: — Пожалуйста. Умоляю. Заставь меня просить пощады, когда будешь пытать своим членом. Ты представить себе не можешь, что чувствует омега… — из его груди вырвался хриплый стон, — когда внутри все болит от желания. Командир… — он уже не знал, как еще донести о своих желаниях, как достучаться до несговорчивого капитан-лейтенанта, который не так давно сам был готов отыметь. По глазам было видно, насколько его желание близости было велико, но отчего-то он медлил. — Риш, мне правда очень больно… прошу тебя! Кривляние течного Келинса заставило уступить. — Перестань унижаться, Келинс. Это на тебя совсем не похоже. Это неправильно… — А как тогда правильно? — зло спросил Ирэлъ, понимая, что командир не понимает, что еще хуже. — Как правильно, если я хочу тебя, а ты не хочешь? — Вот ведь болван, свалившийся мне на голову… Если я начну, то после не смогу остановиться. Это ты понимаешь? — рявкнул Ришен, и на этот раз его голос был так резок, что он сам удивился. Его взгляд впился в глаза омеги, который только сейчас понял, в чем дело. Он больше не сможет сдерживаться, не сможет терпеть эту муку, поэтому он готов совершить то, о чем потом будет жалеть. — Просто задуши меня, чтоб я больше не мучился, — в сердцах выкрикнул Ирэлъ, отталкивая от себя альфу. И его, как всегда, услышали. Сжали. Сначала грубо, а потом нежно, но настойчиво. Даже слишком. Ему пришлось выгибаться, чтобы ослабить захват. Арасса, наконец, вошел в беснующегося, но при этом послушного, покорного, готового подчиняться, отчаянно жаждущего и требующего Келинса. Ришен вошел сразу, до упора, резко, до пролитых от счастья слез. Для этого не пришлось нянчиться и искать удобное положение, подготавливать, растягивая проход. Обильно вытекающая из отверстия смазка давно подготовила ему путь для беспрепятственного проникновения. Он быстро развел согнутые в коленях ноги, навалился всем корпусом, вжался в губы и проник в заждавшийся ласки тесный проход. Оставляя засосы, он прикусывал и ласкал солоноватую кожу, заставлял Ирэла задыхаться, выгибаться, скулить и умолять. Он двигался, стараясь доставить ему максимум удовольствия, не забывая о собственном удовлетворении. — Не так глубоко... — уложив ладони по обе стороны лица командира, упрекнул захлебывающийся в острых ощущениях парень. Альфа так бешено и неистово толкался, что казалось — еще немного, и он порвет его. От толчков содрогалось все тело. — Риш, остынь! Всему есть предел... Принимать альфу оказалось совсем не так, как он предполагал. Крепкий член альфы распирал внутри проход, создавая невыносимое, тягучее наслаждение. От его трения становилось трудно дышать, кожа накалилась до предела, и казалось, что ее вот-вот начнет жечь изнутри. Но в то же время Ирэлъ ощущал, что внутри него разливается странное тепло, которое словно разгорается изнутри, захватывая целиком. И от этого тепла становилось жарко и сладко, и хотелось, чтобы такое состояние длилось вечно. — Можно понять, мне есть дело до твоих предпочтений, — усмехнулся Ришен, нарочно поглубже засаживая член, вынуждая Ирэла кричать во все горло. Он грубо схватил его за волосы, дергая на себя. А затем впился пальцами в плечи, словно боялся, что тот убежит, и стал двигаться еще яростнее. Но и этого ему было мало. Он вцепился зубами в шею, оставляя глубокие следы. — Я предупреждал, что все будет по-моему. Прохмыкав в ответ, Ирэлъ лишь закусил губу и подчинился, отпуская себя, позволяя альфе делать с ним все что угодно и как угодно. Они не раз меняли позу, то затихали, то вновь энергично двигались. Его бедное пораненное колено, спина и живот… Грубая песчаная почва оставила на коже свои памятные следы. Пользуясь ситуацией, Ришен также оставил отметки в виде укусов и засосов. После нескольких часов страстного соития у Ирэла потемнело в глазах. Он застонал, чувствуя, как сжимается в спазме тело, а потом и вовсе обмяк отключаясь. Узел оказался личной местью командира Ришена Арасса. При всем желании он мог не доводить дело до узла, но предпочел пойти на поводу у эго, не желая делать поблажек раздразнившего его омеги. * Ирэлъ с трудом открыл глаза и ощутил, что все тело покрыто липким потом. Бедра и промежности перепачканы подсыхающей смазкой. Рядом лежал командир, с которым он переспал. И не просто переспал, а сцепился с ним. Он слегка покраснел, вспомнив сильные и мускулистые руки, прижимавшие его к земле, член, безжалостно втрахивающий в твердую породу, царапающую его тело. Его собственное поведение, когда он упрашивал засадить ему до разноцветных искр перед глазами. Волна холодного стыда окатила с головы до ног. — Вот же ж псих… По всем ощущениям течное состояние находилось на самом завершающем этапе. К признанному стыду, он чувствовал себя еще и разбитым. Не мог даже пошевелить ни рукой, ни ногой. Что говорить о нывшей пояснице и анусе, до которого не хотелось дотрагиваться. В костре практически не осталось головешек, готовых вспыхнуть в любой момент, стоит только подуть на них. Небо все еще казалось темным, но уже начинали проявляться первые просветы. Первый раз с альфой… Ирэлъ готов был расплакаться. Как глупо, обидно и мерзко он себя чувствовал, стоило вспомнить о своем унижении перед командиром. Этого он боялся всю свою сознательную жизнь. И вот это случилось. Как теперь смотреть капитан-лейтенанту Ришену Арасса в глаза, он не знал. Пока тот спал, Ирэлъ повернулся к нему спиной. Он был весь грязный, одежда тоже. Водоемов поблизости нет. Полный отстой! Спать уже не хотелось, впрочем, как и трахаться. А вот оказаться где-нибудь далеко от командира — да! — Что-то ты рано, — подал голос Ришен, обнаружив неспящего омегу рядом с собой. Как бы Ирэлъ не желал сбежать — бежать было некуда. Он никак не отреагировал, тогда командир заставил силой смотреть ему в глаза. Насытившись растерянным взглядом серо-желтых глаз, Ришен склонился и проник языком в рот. Он целовал его до тех пор, пока Ирэлъ не начал отвечать на поцелуй. — Если продолжишь, то у меня снова встанет, — прозвучало как-то безэмоционально. — И в чем проблема? Тебе же понравилось. — Прости, я не хотел, чтобы ты познакомился с моим жалким омежьим состоянием. Самого воротит от слабости и неимения сил сопротивляться инстинктам. — Келинс, ты совсем дурной? Думаешь, теперь я буду тебя задирать и шантажировать? — Мне уже все равно. Ты видел меня таким, каким я не хочу быть. — То есть, сейчас ты пойдешь и с горя утопишься в реке? Ой, прости-прости, воды-то тут нет. Ну, тогда удачного тебе повешения на ореховом дереве. Если и этот вариант тебя не устраивает, тогда поднимай свой распрекрасный гостеприимный зад и шуруй до базы. Возьми плазмавик и прожги свою блондинистую голову. А меня уволь выслушивать твое омежье нытье. Лично я ни о чем не жалею! Ты прекрасный, отзывчивый, сексуальный омега! И если я не ошибаюсь, я у тебя первый! Для правдивости своих слов он без предупреждения полез в штаны комбинезона, которые Ирэлъ успел надеть. Чтобы тот не брыкался, он одной рукой крепко удерживал руки, прижатые к животу. Два пальца медленно проникли во все еще влажный анус. Там было невероятно тесно. И это после узла-то! Ирэлъ прикусил губу, чтобы не застонать в голос от наслаждения, когда Ришен стал поглаживать нужную точку внутри. — Перестань… Риш… Хватит! — пресек лейтенант желание командира повторить ночные игры. — Да отвали уже... — Странно, а буквально недавно скулил о необходимости вставить тебе. — Такого больше не повториться. Ришен посмеялся, убрав смазанные остаточной смазкой пальцы. Ирэлъ отпрянул, принимая положение сидя, машинально сжимая кулаки. — И что мне с тобой теперь делать? — Не знаю… — светловолосый парень понуро опустил голову, быстро заморгав. Внутри все сжалось. Безликое чувство отчаяния и бессилия сдавило горло. С трудом, будто через силу, давалось дыхание. Сердце билось глухо и тяжело, словно в оковах. — Я бы повторил... — слова лыбящегося командира доносились до него как будто издали, через толстую стенку. — Но я не уверен, что это хорошая идея... Ришен последовал примеру Ирэла, сел, после чего дернул на себя, принуждая к поцелую. Неторопливому, глубокому, чувственному. * Дальнейшее путешествие к заветной военной базе Галактического Совета прошло менее экстремально. С первыми лучами солнца они выдвинулись в путь. Прошли обозначенный на карте кратер вулкана. За ним почва быстро сменилась на более привычную. По пути попались несколько птиц и ящерообразных пресмыкающихся. За полосой редколиственных заросль обнаружилось озерцо размером с небольшой истребитель. Отмыв себя и одежду от грязи, пота и течного спаривания, они оба почувствовали прилив сил. Утолить жажду удалось. Вода в водоеме оказалась немного специфичной на вкус, однако побочных эффектов не вызвала. В этом месте они остановились, чтобы отдохнуть. Набравшись сил, они отправились дальше, к тому месту, где их вовсе не ждали. Приближаясь к цели, они с каждым шагом чувствовали себя все более волнительно. Оказавшись среди лаксорнов и добравшись до базы, их сначала поместили в карантинный блок, а по истечении трех дней разрешили отбыть на Мафусаил. * Военный челночный корабль покидал атмосферу Лакса. Ирэлъ смотрел на быстро сменяющуюся картинку за бортом. Густые облака давно остались позади. Темная, почти черная синева космоса украсилась точками далеких звезд и светил. Справа виднелся маленький темный диск соседней с Лаксом планеты. Быстро промелькнула яркая точка — это был корабль, который летел в противоположном направлении. Началось пятиминутное дрейфование в космосе перед переходом на световую скорость. — Мы не предохранялись, и у нас была сцепка. За последствия не боишься? — неожиданно голос Ришена заставил Ирэла вздрогнуть. Он сидел рядом, заглядывая в отстраненное лицо парня. — Ты о беременности? Ришен сделал кивок головой, а Ирэлъ не ответил. — Если залетел — избавишься? Келинс как-то с грустью посмотрел на него, а потом отвел взгляд, устремляя его в прямоугольное окно в борту корпуса военного корабля. — А ты бы избавился? — Решать тебе, Иръ. Оставишь — военной карьере конец. А не оставишь… — Конец мне, как омеге, — его голос окончательно сломался. — Ты и так не хочешь ей быть, в чем проблема? Губы блондина дрогнули, еще мгновение, и Ришен мог поклясться, что увидит слезы. Хотел Келинс того или нет, но он был омегой: чувствительной, ранимой, эмоциональной … Ришен потянулся рукой, накрыл руку Ирэла своей, переплел пальцы, а затем переложил обе руки к себе на колено. Частое моргание выдавало лейтенанта. Он с трудом сдерживал сентиментальное настроение. И все же несколько слезинок выскользнули, оставляя влажный след на щеке. Командир притянул парня к себе, бережно укладывая его голову на своем плече. — Я против, если что… Без лишних слов Ирэлъ все понял и, кривясь в вынужденной улыбке, ответил сжатием пальцев на руке Ришена. — Спасибо!