Тот, чье имя нельзя называть

Курьер подвез цветы с опозданием. Около девятнадцати тридцати, хотя должен был на полчаса раньше. Пышным букет делали темные листья иглицы, зеленеющие в черном обрамлении гофрированной бумаги. Яркие, густо красные розы на темном фоне выделялись в меру, а тонкая золотая лента была повязана простым узлом. — Мистер Малфой… — в кабинет поскреблась еле-еле, но сразу же бодро сунула нос его секретарша, мисс Эпл, — из отдела коррупции прислали срочные бумаги… Драко как раз стоял перед фальшивым подоконником и смотрел на фальшивый дождь за окном. В этот день он всегда заказывал дождь, пасмурное небо и молнии без грома. Еще лет восемь назад обязательно находился какой-нибудь идиот, который обязательно считал, что это ошибка в заказе и менял настройки на погожий зимний день. А потом оправдывался: «кто вообще стал бы такое заказывать». — Что там? — Предложение по упразднению факультетов в Хогвартсе... — Это не коррупционный вопрос, им нужна позиция отдела образования. — Они не такие умные, как вы… — залебезила мисс Эпл. Конечно, она скорее всего так не думала. Считала, что он просто оказался в нужное время в нужном месте и потому получил место в Министерстве. Конечно, не по способностям же. Конечно, не потому что он действительно много знал. А за нужное время и место, в котором он получил ранение и статус “одного из освободителей от гнета прошлого”. Пятнадцатое января… специально ли они подали документы в этот день или уже сменилось поколение и новеньким совершенно все равно, что за день сегодня? А, может, они просто не знают? Ведь “его” имя запрещено называть и его впрям не произносят. Как когда-то не называли имя другого. Тряхнув головой, Драко решил не тратить на эти мысли драгоценное время. — У них все бумаги срочные, — ответил он, и поправил выбившуюся из-за уха белую прядь, провел пальцем по совсем незаметному после лечения шраму. — Я уехал полчаса назад. Драко развернулся на пятках, взял с вешалки и надел пальто. Не забыл проклятый букет. — Да-да, такой день, я им тоже сказала, что сегодня годовщина. Ну, этого… Не дослушав секретаршу, Драко обогнул её и своим обычным быстрым шагом направился к лифтам. На него и букет в его руке уже давно косились исключительно новички в Министерстве. Не обращая на них внимания, Драко добрался до камина и убрался к чертям из этого места. Только к девяти он добрался до самого края кладбища. Ему не дали имени — территория двадцать пять. Но даже на этой территории большая часть могильных плит носила имена тех, кто под ними лежал. Безымянные камни печалились над неопознанными. В основном здесь покоились пожиратели, зачинщики бунта второй годовщины смерти Волдеморта, участники крупных отступнических группировок магов. На это кладбище и так никто не ходил. Идеальное место для самой дальней могилы. На этот камень не нанесли имени, хотя все знали, чей он. Поставили пятнадцатого января пятнадцать лет назад. Четырнадцать из этих «пятнадцатых января» Драко провел здесь. У этого треклятого камня. И этот день исключением не стал. Встав перед камнем, Драко какое-то время разглядывал гладкую поверхность. В темноте, освещаемой лишь луной да звездами, стоя на мерзлой земле, нетронутой снегом, Драко ощущал холод. Особенно холодило правую глазницу. — Думал ты будешь раньше, — из теней, словно вообще ниоткуда, вышел Поттер и оперся о свою могилу. — Курьер задержался. — Дался он тебе. — Традиция. Все думают, что я злорадствую, отмечаю каждый год твоего забвения. Поттер хмыкнул и сделал пару шагов, чтобы встать так близко, как мог себе позволить только он. Вынув руку из кармана, он повел пальцем по шраму: — Новый протез? — Да. Имитирует стекло. — Красиво. И шрама от сектумсемпры почти не видно. — Того, что был на лице, — поправил его Драко и, не сдержавшись, поймал ладонь Поттера и прижал к своей щеке, впервые за год расслабляясь. — Остальные шрамы, которые ты мне оставил, на месте. Поттер мягко и грустно улыбнулся: — Я оставил только один. — Но никто не знает. — Потому что никто не хочет знать. Им достаточно того, что говорят. — Да-да, — лениво проворчал Поттер и потянулся к букету. — Давай уже. Мне же принес. Драко позволил всё у себя отобрать. И даже не поморщился, когда букет перекочевал на землю к безымянному камню. Он разглядывал черты лица бывшего героя. Морщинок в уголках глаз стало больше, очки другие уже давно, но каждый год он смотрел на них с недоумением. Они разрушали тот образ, ради которого он взвалил на свои плечи бремя борьбы. В основном, как оказалось, бюрократической. — Раз тебе, зачем бросаешь? — Драко надул губы. Поттер совсем солнечно от этого улыбнулся и оставил на его губах поцелуй. Быстрый, невесомый, оставляющий больше неудовлетворения, чем счастья. — Ну как же, разве это букет не для героя? Пусть лежит на его могиле. — Для злодея, — по впитавшейся привычке все исправлять, заметил Драко. — Какая разница. Герой становится злодеем, гений — глупцом. Главное, что людям всегда нужно имя, которое можно предать забвению и все грехи похоронить с ним. Лучше пойдем погуляем, расскажешь, какие великие дела они там придумывают. Поттер развернулся и покачиваясь на замерзшем грязевом ребре, обернулся, протягивая руку: — Они все еще не знают, что ты жив, — делая шаг следом, выдохнул Драко. — Понятно-понятно. Я же тебе говорил, если кто-то чего-то не хочет знать, то можно особенно и не скрываться. — Нужно, — снова исправил Драко, поскальзываясь там, где Поттер прошел. Как обычно.