Маленькая

Венти медленно шагал по тропинке в лесу. Где-то шумели волчата, совсем рядом проезжали торговцы, даже тихое и одинокое по задумке место было живым и шумным во всех частях. Прошел всего месяц как Жан покинул город свободы, такой новый и светлый, какой ему не удалось увидеть, но за какой он отдал все. Редкие воспоминания липкими струйками просачивались в мысли. Некоторые уже начали забываться, Барбатос боялся забыть друга, но теперь истерики накатывали снова и снова стоило посмотреть в лужу или зеркало. Анемо архонт остановился в полшаге от маленького пруда и поднял голову вверх, рассматривая облака, которые медленно ползли по яркому небу. Все было таким красивым и теплым, что слепило глаза и иногда раздражало. Парень так и не пошел дальше, а лишь, найдя яблоки, устроил привал прямо под тем же деревом. Время текло медленно, ведь торопиться было некуда впервые за столько лет. Венти, пригревшись на солнце уснул, подперев голову каким-то камнем. Такая жизнь его вполне устраивала, гнаться за удобствами совершенно не было смысла.

***

Маленькая несуразная девчушка тыкала пухлым пальцем в чужую щеку. Архонт недовольно поморщился, открывая глаза. Ярко-оранжевая панамка сползла на затылок, рыжие волосы, торчащие во все стороны, неровно подстрижены, пары зубов не хватало, а загорелые щеки усыпаны поцелуями солнца, которые шли дальше по шее. Короткие концы прядей вились и пушились от пота, который девочка упорно не замечала. Барбатос уставился на это нечто в розовом комбинезоне и тупо моргал, пытаясь развидеть её. - чего тебе? - сдался парень, когда пристальный взгляд карих глаз, начал действовать на нервы - ты кто? - пропищала девчушка, отшатнувшись - бард, что ты хочешь? - поиграй со мной - рыжая прыгала на месте, поднимая пыль - как тебя зовут? - сквозь кашель спросил анемо архонт - Алез! Алез!! - повторяла рыжая, все громче и громче "Какое странное имя " - подумал бард, чеша затылок. - хорошо..Алез, поищи себе другого друга, я занят На самом же деле Венти был занят только тем,что искал себе занятие в лесу, которое упорно его обходило и этот ребенок был спасением от скуки. - у меня нет друзей и мамы, и папы, все всегда это спрашивают - с широкой улыбкой пролепетала маленькая, ни чуть не думая как же все же прозвучали эти слова Воспоминание о погибшем друге с новой силой подкатили к потоку мыслей и втискивались еще больше. Архонт тихо вздохнул и согласился играть.

***

Кто же знал, что игрой было всего-то собирание разной съедобной растительности, которую не надо даже готовить. Девочка складывала в корзинку все, что одобрил бард. Набирала воду в грязные стеклянные бутылки из под молока. - с кем ты живешь? - дома одна, злые дяди сказали, что и без меня дел много Маленькая спокойно рассказывала богу о своей "простой" жизни, которая была ей только в радость. Домик покосился и скрипел, но ребенок не жаловался, да и в каждом предложении было столько счастья, словно бывало хуже. Хуже определенно бывало, но детский мозг решил забыть такое время и кроме даты рождения маленькая помнила лишь место нахождение города, где очень редко ей давали новую одежду и нормальную еду. Венти мог лишь слушать и чувствовать как немеет тело после рассказов Алез. Имя она себе тоже выбрала сама, а как звали родители забыла вместе с их обликом. Стены в обители были размалеваны пятнами от фруктов и ягод, которые медленно выцветали. Стульчик, столик и диван, закиданный подушками и одеялами. Книги и старые газетные листки исписанные судя по всему сажей от палочек. Несмотря на состояние жилища, было очень даже уютно и тепло. Девочка обогнала Барбатоса, который не успел и шагнуть, и вытянула вперед руку с важным видом. - мусье, пожалуйста, снимите вашу обувь - захихикала девочка, топая босыми ногами по деревянным дощечками, вымытым до блеска. Архонт послушно стянул ботинки и поставил в углу. Весь вечер Алез рассказывала богу свободы как живет и сколько у неё родственников. Мистер огурец заплесневелый бок, миссис протухшее яйцо с пепельными глазами и ресницами, дядя подушка с торчащими перьями и жирными желтыми пятнами на обратной стороне. Снаружи Венти улыбался и хихикал, но внутри лишь поражался живучести и способности рыжей малютки.