Космическая неопределённость

      На планету ступает нога, прежде не бывавшая там никогда – приземляется словно перо, осторожно касаясь пятками земли. Уже через мгновение её там словно след простыл, а маленький мальчик, держащий за руку маму, удивленно смотрит в ту сторону и уперто доказывает ей, что кто-то там был. И такой необычной внешности, что запомнит надолго.       Парень скрывается за углом небольшого магазинчика, наблюдая за движением звезд на небе. И небо здесь, почему-то, кажется даже на секунду бесконечно красивым – вечно синее и искрящееся маленькими огоньками. Они словно переливаются своим белоснежным белым, совершенно не стесняясь космоса вокруг. Светятся так красиво, да завораживающе и оставляют за собой один лишь ветер: холодный и неприятный. Вот не было бы ветра, было бы вообще волшебно – поставил бы этой планете все десять из десяти. Он одними кончиками пальцев жмёт на еле заметный выступ на руке, позволяя голограмме высветиться прямо напротив – программа сканирует какое-то время, а после требует подтверждения владельца: он пишет только название планеты и сохраняет документ.

«KO-220397» .

      — «Здравствуйте...», — парень вздрагивает и с перепугу жмёт на левую часть груди: костюм переливается цветами, и уже после становится прямо как доспехи. И совсем как у стоящего напротив него мужчины.       Если честно, то речь здесь звучит как сплошная какофония криков и звуков, произносимых на слишком высоких частотах; их язык заставляет съежиться и поморщиться, а после пожалеть, что в костюм не встроено никаких берушей или наушников. Как только он вернётся на корабль, то обязательно потребует такую функцию или что-то на её подобии. Пока он только хмурится, испепеляюще сверля обитающего на этой планете взглядом, а после не глядя, вновь касается кнопки на предплечье – голограмма не успевает загрузиться, как погасает и меняет своё направление.       — «Я потерял свою доченьку... вы её не видели? Она...», — обеспокоенный отец, кажется, и вовсе не замечает тонкий луч света, что отсвечивал голубым, направленным на него: мысли забиты одним только ребёнком, и парень хмурится с этого ещё сильнее. Надо же, какой идиотизм.       — «Нет.», — программа добавляет в документ рентгеновский снимок и жизненно важные процессы; сканирует язык и заглушает криками на высоких частотах обычное «нет», заменяя обыкновенный переводчик.       Сказать, что мужчина – насколько это вообще можно назвать мужчиной? Однако система определила пол как мужской, – выглядел абсолютно потеряно, тот стыдливо промолчал и вышел из-за уже обнаруженного другими укрытия. Парень направляется подальше от магазинчика, вжав голову в плечи, и напряжённо распределяет приобретённые данные по папкам: а то не дай бог он оставит всё в таком же беспорядке, как есть, так Кайл его сожрет с потрохами и заставит зубной щеткой выдраить один единственный унитаз на палубе.       Лезет прямо в толпу он намерено, чтобы собрать побольше данных: чем больше людей, тем больше он получит. Глядишь, по головке погладят и перестанут морить голодом. Парень только весело хмыкает, краем глаза наблюдая за небольшими пристройками по бокам – магазинов тут жопой жуй, а поставка большинства продуктов, кажется, идёт именно отсюда. Так не то, что до богатства не далеко, так и до горячей войны дойти не сложно. Особенно учитывая капитана: и, что самое главное, в споре выиграет ведь, а до перемирия не дотерпится никогда.       Программа пищит, сообщая о перегрузке. Парень напряжённо хмурится и осматривается, а после святыми силами протискивается на свободу сквозь толпу и прячется за еще одним зданием: размерами оно гораздо меньше, но существ здесь тоже – не шибко много. Голограмма показывает забитую одними и теми же файлами папку: три штуки одного и того же сканирования женской особи, шесть штук идентичных снимков органов, счеты температуры тела... он лишь тяжело вздыхает, принимаясь очищать документ от лишнего вручную.       Откидываясь головой на стену здания, больше напоминающее противное желе, он в последний раз глубоко вздыхает и смотрит на здешнее небо. Оно становится темнее, почти что утонув в гадком, черном цвете. Звезды теперь светятся ещё ярче, и ветер становится ещё холоднее; пробивает холодными ударами по спине и заставляет съежиться, если не до размеров атома, то до размеров котенка точно. Парень напоследок зачерпывает земли под собой, сжимая её в белых перчатках. Она напоминает тесто, и у него от одной только мысли урчит живот – он поднимается с места, оттряхивая руки от прилипших кусков, и вручную регистрирует состояние суши. И хватит с него этого неприятного холода. На сегодня.       — Кенни! Господи, наконец-то ты вернулся, — Кайл подбегает сразу, как только он показывается на корабле. Тот пока лишь кивает, смущенно улыбаясь, и переносит полученные данные на компьютер, — ты нам нужен, идём.       Брофловски хватает того за руку, даже не позволив ему избавиться от костюма: тащит в столовую, бубня себе под нос что-то непонятное и, кажется, совершенно игнорирует попытки вырваться и идти самостоятельно. Кенни даже предполагать не хочет, чего там такого важного случилось, что он там особенно понадобился.       Учёный приводит его к шестиугольному, большому столу, за которым уже собралась вся команда: даже Картман явился, хотя парень вообще не может вспомнить, какую роль он играет на этом корабле; Стэн практически торпедой вылетает из-за стола, радостно потерев ладони. Кайл, помнится, говорит, что он похож на муху в такие моменты – он всё равно никогда особо не вслушивался в то, о чем они говорят. Пробовал один раз, конечно, но там одни только планеты и звезды, да совершенно ничего больше интересного.       — Хорошо, все в сборе! Это хорошо, это классно, да, — капитан хмурится, но продолжает нервно улыбаться. Выглядит он совсем неважно, — в общем. О чем мы хотим поговорить сегодня...       — О мамке твоей. Начинай быстрее, — Эрик недовольно закатывает глаза и мерзко хихикает, почесывая щеку. Команда смиряет его раздраженным взглядом, а тот только возмущенно пожимает плечами, — что? Ну понятно же, что мы не звездочки пришли обсуждать!       Стэн кусает щеку, но лишь еле заметно кивает.       — Тоже верно, — парень нехотя соглашается, опираясь руками о стол, — команда «Комсо» двигается в нашу сторону. Что вероятнее всего, так это в сторону КО-двадцать два, — Марш щелкает пальцами, нервничает и злиться одновременно, а потому тараторит и сокращает название, — Кенни, что ты узнал?       Кенни закатывает глаза, но всё равно жмёт на активацию голограммы. — «На KО-двадцать два, ноль три...», — все съеживаются, прикрывая уши, и парень сам вздрагивает. Смущенно ухмыляется и отключает устный переводчик.       — Это у них язык что-ли? — Картман мизинцем пытается прочистить заложенное ухо, недовольно поджимая губы, — может, ну нахер их? Пусть шавки Крэйга забирают...       Стэн одним только взглядом даёт парню подзатыльник, а Эрик лишь невинно хлопает глазками и пожимает плечами. Капитан кивает, призывая продолжить. — На КО-двадцать два, ноль три девяносто семь значительно развита торговля и, предполагаю, что коррупция тоже, — Кенни пожимает плечами, выискивая в системе сохраненный документ. Голограмма, отсвечивая синим, генерирует планету на основе полученных данных, — вообще я планировал продолжить завтра... там, сука, холодно, как в «Бумеранге». И меня об этом никто не предупредил!       Кайл неловко мнет пальцы, отводя взгляд в сторону, стоит парню возмущенно на него взглянуть. Но всё же он хмурится, рукою касаясь подбородка.       — Скорее всего «Комсо» направляется туда ввиду ресурсов... особенно если верить, что там хорошо развита торговля, то и продавать, наверняка, есть что, — Брофловски на свой страх и риск приближается к Кенни – потому что тот всё ещё ненавистно глядит ему в затылок и парень серьёзно переживает за свою жизнь, – проводя пальцами по голограмме и изучая исскуственно созданную модель планеты.       — И что? Им, может, ещё и цветов подарить и власть предоставить бонусом? — Стэн возмущенно вскидывает руками, сжимая руки в кулаки, — ты хоть представляешь, насколько мощной получится армия из этих ребят? Там жители ебучим антропоморфизмом занимаются, а им ресурсы понадобились, видите ли? — у Стэна, считай, уже идёт пар из ушей: он бьёт кулаком по столу, а после ладонью показывает дулю, — вот им, а не ресурсы! Это всё наше, мы здесь были первыми!       — Стэн, пока что оно ничье. У «Комсо» оружие сильнее нашего, они нас задавят, если того захотят, — Кайл хмурится, чувствуя, как за стоящий за спиной Кенни перестаёт сверлить его ненавистным взглядом: весь съеживается, осторожно выглядывая из-за чужого плеча.       — Не задавят, блядь! — Марш кричит, и челюсти сжимает аж до скрипа; даже Картман почти что прячется за столом, подозрительно щурясь на кого угодно, но только не на психующего капитана, — мы возьмем их хитростью! Хитростью, понял? А теперь принимайтесь за разработку плана. И чтоб пока не будет сделан – глаза мои вас не видели!       Стэн ударяет по столу в последний раз и торпедой вылетает из столовой, потирая ушибленную руку. Кайл тяжело вздыхает, сворачивая голограмму – Кенни осторожно касается его плеча, обеспокоенно заглядывая в глаза.       — Всё нормально, — Брофловски мягко улыбается, скачивая голограмму на свою систему, — попсихует и успокоится.       — М-да, — Картман вылазит из-за стола с таким видом, будто не крики командира вытерпел, а дракона собственными руками замочил, — как только кто-то говорит «Комсо», так у него сразу ПМС начинаются. Подскажите, это лечится?       Кенни убирает руки за спину, пожимая плечами. Какое-то время все молчат, сверля взглядами пол и окна – чем кого заинтересовал пол не особо ясно, но окна у них большие и красивые: все-все звезды в округе видно, и светятся они до безумия красиво; цвет стола отображается в стеклах ярким голубым, сливаясь с темным синим космоса.       А после, ещё немного попялив в иллюминатор, Кайл выдаёт:       — Может, кто-нибудь хочет помочь мне с...       Картман и Кенни торпедой вылетают из столовой.       — Только пятки и сверкают, — тяжело вздыхает учёный, закатывая глаза.       Парень протирает глаза уже в сотый раз за час – ещё немного, и они совсем вытекут из орбит, потому что он определённо уже не чувствует ни рук, ни своей задницы. Кайл только тянет уголки глаз в стороны, лишь бы не уснуть и лишь бы видеть четче: весь мир расплывается, а про то, чтобы схемы рисовать, так вообще не идётся и речи. Брофловски поднимается со стула, и курткой прикрывает квадратный зад, если тот и вовсе не превратился в лепешку – потому что хочется сходить в столовую и выпить хотя бы что-нибудь, отдаленно напоминающее кофе. А ещё желательно не встретить по пути никого, потому что общаться сейчас совершенно не хочется: только сидеть в темноте корабля, наблюдать за звездами, а после снова уткнуться в голограммы и бумаги. Изучать поверхность земли, сосуд для образца которой никто взять, конечно же, не додумался, исследовать язык и на каких частотах лучше жителями планеты воспринимается их же речь – это по просьбе Стэна. Мол, может они так слушаться охотнее будут. Хотя Кайл, почему-то, сильно в этом сомневался: не просто так они хорошие бойцы, что вряд-ли отдадут свою планету в руки власти так просто. Но парень особо не спорил.       Вспомнишь... вот и оно, как говорится. Потому что когда по приходу в столовую первое, что увидел парень – задумчиво многозначительно лежащий на столе Стэн, то это было первое, что пришло ему в голову. Хотелось, если честно, просто развернуться и уйти: обойдётся он и без кофе как-нибудь. Но и, если ещё честнее, то было попросту не в радость позже быть замученным совестью. Тут либо смерть, либо смерть побыстрее. И Кайлу симпатизировала смерть побыстрее – да и он ей, кажется, тоже.       Учёный взглядом находит упаковку с кофе и трубочку – сначала берёт и делает глоток со вселенским наслаждением: оно здесь, конечно, не самое лучшее, но это удовлетворяет его куда больше, чем его отсутствие вовсе.       — Я не могу позволить им отобрать эту планету, понимаешь? — Стэн рвано вздыхает, не особо зацикливаясь на том, что говорит с чужой спиной больше, чем с самим Кайлом. Только лежит головой на столе, перебирая пальцами ткань штанов, и смотрит в космос, — из всех, что у нас есть... она может быть самой... самой хитровыебанной, если пиздеть покороче.       Брофловски насмешливо фыркает, отвлекаясь от пакетика с кофе: смотрит на Стэна – Капитана, и направляет свой взор туда же. В тот же космос.       А в космосе звезды и больше совершенно ничего. Где-то за окном, в другой стороне корабля, можно увидеть и KО-двадцать два, ноль три девяносто семь. И только всего: одни только яркие, белоснежные шарики, порой маленькие планеты и ничего больше. И когда-то они казались ему очень красивыми.       Кайл осторожно присаживается рядом, закрывая обзор на однотипные пейзажи. А парень даже не поднимает взгляда: лишь продолжает лежать головой на столе, поджимая губы и строя брови домиком. Головой вжимается в плечи, будто прятаться пытается, и из своего мира фантазий не вылезает вовсе.       Учёный смотрит на упаковку в руках, на торчащую из неё трубочку и на Стэна. Тот выглядит так болезненно, что он бы запросто сравнил его с алкоголиком – да только он не пил и алкоголь в глаза никогда не видел. Брофловски протягивает недопитое кофе, и Марш, почему-то, его принимает: один только бог знает, какое значение он этому кофе придал, но он его не пьёт. Только приподнимается, локтями опираясь о стол, и вертит его в руках, как самое настоящее сокровище. И еле заметно расслабляется в лице.       Кайл поднимается, и всего на мгновение касается чужого плеча. По-дружески хлопает и уходит из столовой, оставляя Марша тонуть в своем собственном сознании. И за план садится с новой целью.       Помочь Стэну.       — Итак, — он, если честно, чувствует себя так, будто вновь пошел сдавать экзамены: вот они, слева направо, экзаменаторы, двое из которых и вовсе не заинтересованы в его успехе, и один единственный слушает его вниманительно. Учёный прокашливается, неловко оттягивая ткань куртки, — велика вероятность, что они летят по направлению к РИ-ноль один, ноль три семнадцать. Это нейтронная звезда, и в ней содержится большое количество «ядерных макарон»... это очень прочный материал и...       — Нам всем похер! Давай план, — Эрик скучающе зевает, потягиваясь на стуле и почти что падая из-за отсутствия спинки. Кайл раздраженно хмурится.       Но, всё же, пропускает лишнюю болтовню.       — Наша техника гораздо слабее, чем у команды «Комсо». К тому же, физической силой они так же превышают нашу... а учитывая мою бесполезность в данной ситуации, так и численостью тоже, — в какой-то момент парень чувствует себя учителем математики: особенно когда включает за собой голограмму и поворачивается к ней, касаясь её кончиками пальцев и рисуя трех стикменов, — как и сказал Стэн, мы попробуем взять их стратегией, маневренностью и хитростью. Постарайтесь не бросаться в самый эпицентр бойни.       Брофловски рисует посередине круг, и слева от него, рядом с человечками, рисует дугу параллельно фигуре. На какое-то время он зависает, а после поворачивается в сторону незаинтересованного Картмана.       — И тебя это тоже касается, Картман, — тот возмущенно вскидывает брови, глазами по пять копеек рассматривая учёного, — постарайся обходить центр, а не ходить по прямой. Тебя не должны видеть прежде, чем ты подойдёшь сзади, — он проводит пальцем от одного из стикменов до другой стороны круга, обходя его самого, и рисуя там же ещё четырех таких же, — ну... или откуда ты там подходишь.       Эрик театрально хнычет, демонстративно отворачиваясь. Кайл только закатывает глаза, и торсом оборачивается в сторону слушающих.       — Стэн, постарайся зациклиться на жителях, а не на противниках, — парень проводит стрелку куда-то вверх, тактично уводя её подальше от круга и остальных, и шутливо добавляет, — им надо знать своего нового короля в лицо. Но если остальным понадобится помощь, не брезгуй покомандовать, да помочь. Высока вероятность, что обитателей это впечатлит. Они любители уверенных командиров, — он вспоминает разочарованного и болезненно лежащего на столе Марша, и закусывает щеку, — или что-то в этом роде.       Капитан напряженно кивает, хмуря брови и взглядом сверля стол. Тот отсвечивает своим ярким голубым в карих глазах, заставляя Стэна щуриться.       — Кенни, — учёный обращает чужое внимание на себя, что раньше было до звезды заинтересованно в своих потрепанных ботинках, — отвлекай их. Наматывай круги вокруг них, мешай им сориентироваться, делай что угодно, но только не чересчур резких движений, — Брофловски рисует где-то в углу схему, которую ни Кенни, ни Стэн не могут разобрать – Картман уже давно стал заинтересован в своем носу больше, чем во плане, — здешний холод может повредить твою кожу и негативно повлиять на перья. Не торопись.       Маккормик весело хмыкает, кивая, а в голове сравнивая Кайла с заботливой мамочкой: Стэн, конечно, если бы слышал чужие мысли, определённо согласился бы с подобной аналогией.       — Они прибудут сюда через два земных дня. Это мало, но прежде, чем они сюда доберутся, будет выгоднее ускорить изучение внутренних свойств КО-двадцать два, ноль три девяносто семь и начать захват как можно скорее. Если всё получится, то у нас будет сильная поддержка со стороны жителей, — парень страдальчески массирует переносицу, — а если мы пойдем путем войны на жителей, то...       — Класс, начинаем через два земных часа! — Стэн радостно поднимается из-за стола, потирая ладошки. Более менее четко спланированного плана действий ему было достаточно, — это ведь скоро, да?       Учёный тяжело вздыхает, почесывая затылок. Голограмма перестаёт быть всем интересна, а потому он сохраняет схему и прежде, чем отключить её, устанавливает таймер на два часа. Какое-то время демонстрирует продолжительность секунд команде, чтобы те запомнили, и выключает программу.       — Да, — Кайл кивает, хмурясь, — достаточно.       Кенни и Картман облегченно выдыхают, слазя со стульев. Слезает скорее Кенни, а после принимается помогать Эрику вылезти из-за узкого пространства между сиденьем и столом: тот болезненно шипит, когда его тянут за руку, но всё же вылезает и бормочет порчу на понос и на капитана, и на Брофловски – парни молча хмурятся, когда эти двое дают друг другу пять, а после оба ретируются из столовой. Марш спокойно выдыхает, счастливо хлопая в ладоши и пугая улетевшего в раздумья Кайла:       — Ты отлично справился! Спасибо тебе, — Стэн широко лыбится, удовлетворённо падая рукой на плечо товарища. Учёный совершенно на автомате вжимает голову в плечи, из-за чего парень инстинктивно убирает руку и отходит на шаг назад. И только смешно фыркает, заместо ответа на виноватую улыбку.       Он застывает взглядом на идущем таймере, отображающимся на бортовом компьютере. И Кайл готов убить себя за подобные мысли, но так безумно сильно хочется прямо сейчас либо вернуться домой, либо ринуться в бой и откинуть копыта сразу же. Потому что Кайл там попросту не нужен.       — Мне так хочется быть вам полезным, — парень мнет ребро ладони, поджимая губы, — жаль, у меня нет какой-нибудь... супер-спобности.       Стэн останавливается у входа в столовую, удивленно оборачиваясь и вскидывая брови. И он не видит, но чувствует, как Марш мягко улыбается – потому что голос его звучит так, словно он прямо сейчас кинется на него с объятиями и будет восхвалять, пока язык не отвалится:       — Твоя супер-способность – твой ум, — звучит до безумия слащаво, но Стэн говорит это так уверенно, словно это что-то очевидное, — ни у кого из нас такой нет.       Кайл огорченно хмыкает, но за спиной уже никого нет – одни только отдаляющиеся шаги прямо по коридору эхом отдают четко в уши. Парень болезненно щурится, рукою проводя по уставшему лицу, и тяжело вздыхает. Снова.       Кенни недовольно щурится, когда Картман уже в сотый раз хнычет и возмущается, как его прекрасного посмели отправить на эту липкую и неприятную планету. Парень прижимается к первой попавшейся стенке, что стоит более менее устойчиво, и сканирует какое-то время проходящих мимо местных. А после скидывает сгенерированную одежку на устройство временного напарника – Эрик даже на пару мгновений замолкает, кивая и скачивая файл, а после следует примеру товарища: надевает маскировку и выходит из укрытия. Маккормик облегченно выдыхает, когда тот сосредоточивается наконец на деле и находит ближайшее подобие фермы, всё еще бормоча что-то проклинающее себе под нос. Он присаживается, доставая из костюма небольшую колбочку, и берет самую малость в качестве образца; плотно закрывает колбу и поднимается, морщась от внезапного хруста в коленях и усердно игнорируя короткий смешок Картмана.       — Гляди, — Картман, тем временем, ничего не смыслит в разведке и прочей чепухне: потому что этим занимается Кенни, а не он или другой член экипажа. Но глаз у него тоже намечен, и он рукою указывает во что-то, напоминающее зыбучие пески, — это, случаем, не может быть их источником жидкости?       Участок почти ничем не отличается от обычной поверхности, но он переливается и двигается, словно самая настоящая вода. Да и жители, в общем-то, то ходят прямо через неё, то останавливаются и вязнут в ней – так, если честно, делают в основном не созревшие особи, но Маккормик всё равно регистрирует это как «озеро» и отправляет данные на корабль.       — Почему мы вообще должны использовать земные понятия? — Картман осторожно – настолько, насколько он может в целом, – обходит прохожих стороной, и присаживается рядом, доставая колбочку, — почему не там... четыре юпитерских дня! И вообще не дней, а оборотов. Это же столько же!       — Да, — Кенни неловко почесывает затылок прежде, чем смущенно улыбнуться и помахать рукой подозрительно глядящей на него женщине, — но только не четыре, а пять. Если округлять.       Эрик только раздраженно закатывает глаза и языком цокает, а сам пытается взять образец материала, из которого построено здание: слава богу хоть додумался спрятаться за его углом, а не делать это на гляду у жителей планеты. Парень только хихикает от мысли, что его бы здесь запинали, но всё же отвечает на вопрос:       — Но Кайлу, наверное, так проще, — Маккормик включает сканирование, лишь бы не лезть за окном и не проверять материал стекла. Учёный его за это, скорее всего, убьёт, однако слишком ему холодно для того, чтобы проверить, как там на верху живется, — он же у нас этот... ну ты понял, короче.       Картман угукает, перекидывая полученные данные экипажу на корабле: где-то там сейчас сидит Кайл и, видит бог, икает, но зато протирает слипшееся глаза и усердно пытается выяснить, что это за херня такая, до безумия напоминающая ему неньютоновскую жидкость. Парень, тем временем, заканчивает сканирование стекла и тоже отправляет его куда-то на бортовой компьютер.       — Зачем мы его взяли вообще, а? Он же бесполезный, — Кенни хмурится, неодобряюще глядя на товарища, — а что? Только и умеет, что рисульки свои рисовать и за компом сидеть. Я тоже так умею!       Тот не больше, чем хмыкает, пожимая плечами и сворачивая диагностику. Почему-то голова искренне надеется, что Кайл с его вероятностьями был прав – пролетят они мимо и сходят нахер со своим навороченным оружием, а ему не придётся думать, как бы здесь копыта не отбросить из-за холода. Парень аж вздрагивает на секунду, а после поворачивается к Картману, старательно игнорируя его предыдущую речь:       — Нам нужно взять образец кожи жителей. Обычно я захожу для этого в магазин, — Кенни выглядывает из-за здания, высматривая ближайший ларёк, — там часто остаются частицы их ДНК, так что... гляди, Кайл сможет выяснить, что даёт им способность к антропоморфизму.       — Ага, а лучше бы он создал их как безмозглых марионеток, а не нам лично приходилось промывать каждому мозги, — Эрик возмущенно дергает плечом, драматично хватаясь за сердце. Парень только недовольно фыркает, выходя из укрытия.       — Ты остаёшься здесь, — Маккормик раздраженно указывает на место, где секунду назад стоял напарник, стоит тому последовать за ним, — зарегистрируй... э-э-э. Состояние атмосферы зарегистрируй, вот что.       — Разве ты этого не сделал в первый день? — Картман недоверчиво щурится, глядя на темнеющее небо.       — Не-е-ет, забыл, — Кенни смущенно улыбается, ретируясь как можно скорее и весело махая рукой, — удачи!       Парень облегченно выдыхает, когда товарищ действительно слушается и начинает диагностику атмсоферы. Даже в какой-то момент становится самую малость стыдно, но совесть проигрывает со счетом ноль-один, в пользу сохранности своей нервной системы. Только прежде, чем окончить бой, он врезается в кого-то лицом, больно ударяясь лбом. Шепчет тихое «извините», а после всего на мгновение включает переводчик:       — «Прошу прощения!», — он неловко ухмыляется и не глядя продолжает идти к запримеченному магазинчику: кажется, это что-то на подобии магазина игрушек, а потому там точно должно быть что-то полезное.       — Ничего страшного, — парень в белом костюме широко улыбается: касается кнопки на предплечье, отправляя сообщение на борт корабля.

«Посадка на КО-220397 была произведена.»