Este amor, Рыбка

      Совет магистрата шумел, словно рассерженный улей. Как только до драк не дошло, было просто непонятно.       – Немыслимо, пойти против воли родителей! – кричали одни.       – Завел себе любовницу из иномирок, позор! – вопили другие.       – Нельзя женить детей против их воли! – парировали третьи.       – Да хоть на обезьяне пусть женится, лишь бы по любви! – поддерживали их четвертые.       Назарет словно осужденный посреди арены не глядя ни на кого. Он сделал все, что мог, при помощи Саягара добился приема королевы и принца-консорта. Собрал сход старейшин клана Зоркон, на котором его мать устроила отличное представление со слезами и заламыванием рук, едва ли не обвинила его в том, что испортил честную девицу, после чего спутался с земной шлюшкой, что нет надежды на него, как на будущего главу семьи (вот это Зорконыча совершенно не устраивало, так как он претендовал на этот пост, чтоб кардинально изменить несправедливые и порой драконовские порядки наведенные родительницей). В итоге после большого скандала, так и ничего не решив, он добился внеочередного собрания магистрата, который теперь и решал дальнейшую его судьбу. Мать снова пыталась вызвать жалость, устроив едва ли не показательную порку нерадивого отпрыска, но на этот раз сильно развить деятельность ей не дал как раз принц-консорт Райд (Рыжий) Зоркон, который откровенно устал от ее бесконечных выбрыков. Он понимал, подросшие дети много чего не договаривал о проделках матери, но твердость, которую внезапно проявил старший ее сын, озвучивая свое решение, уверило, что не все так просто, как кажется на первый взгляд.       Еще до начал заседания, он попытался выведать у Назарета хотя бы часть внутренней кухни их семьи, но тот отмолчался в очередной раз, сказав, что мама всего-лишь пыталась сделать для него, как лучше. Что она никак не может оправиться после смерти старшей дочери и, хотя прошло уже много лет, но ее гиперопека ничуть не ослабилась. Поэтому девица из чужого мира кажется ей разрушительница, которая пытается отнять у нее любимого отпрыска. Особенно учитывая постоянные побеги Нуара, которого она считает предателем и которого не удерживают никакие стены, чтоб вернуться в свой любимый мир технократов из которого как раз и родом любовь Назарета.       Райд, кажется, слабо поверил его словам, но не стал возражать и докапываться до истины, а Назарет не стал рассказывать, что мать просто гребанный тиран, которая уже много лет удерживает детей тем, что запугивает и шантажирует их, и очень часто переходит от угроз к действиям к тем, кто идет против ее воли и дети элементарно боятся родительницу, как огня, как и слабый по здоровью, разрушенный морально муж, которого она удерживает тем, что пойди он против ее воли – и четверо младших детей разделят участь их старшей сестры. И никто, никогда не докажет, что мать причастна к их смертям.. Поэтому все стараются жить будто волчья стая, охраняющая младших щенков от посягательства безумной матери, параллельно хотя бы частично играя по ее правилам.       Что еще хуже – трое самых любимых и преданных чад, две злобных крысы и змееныш, пошли против остальных, снабжали мать информацией, были ее преданными и жестокими орудиями, теми, чьими руками очень часто совершались очень жестокие поступки.       Об этом всем Назарет молчал, сказав лишь, что не хочет жениться против воли, что любит и обещался другой, а слово Зоркона крепче даже Поющего клинка их великого предка – лорда Айрона.       Поэтому сейчас, во время переговоров протекторов и старейшин он молчал, ожидая окончания балагана и начала голосования. Внутренняя дрожь не покидала его тела. Не дай Творец, чаша весов ляжет не в его пользу. Назарет не желал бросать братьев и сестер, как это сделал Нуар, избежав проблем. Но он не хотел бросать и Лалианну, разрываясь теперь между страхом и надеждой.       Трибуны никак не замолкали, но стоило лишь появиться на своем балконе королеве и ее матери, как вопли поутихли, хотя и не прекратились полностью. Монархиня около минуты наблюдала за происходящим в зале заседаний, спокойно села, обвела хитрым взглядом вокруг окружение, мазнула коротко по стушевавшимуся Назарету и наклонилась поближе к матери, почти бесшумно зашептала что-то ей и Кенья утвердительно помахала головой.       На арену, более похожую на цирковую, нежели, на зал заседаний, вышел Райд Рыжий и гулко стукнул длинным посохом о темный мраморный пол. Трибуны, одна за одной начали затыкаться, словно волны.       – Прекратить базар! – голос его был больше похож на гром. – Вы не на рынке торгуетесь, а решаете судьбу достаточно достойного члена клана Зоркон и вообще нашего общества в целом!       – Он собирается изуродовать династию браком с иномирко й! Испортить кровь.       Принц приподнял бровь.       – Мой дед был человеком, а прадед из Солиданов – наполовину атланец. Неужели я в чем-то хуже остальных? Неужели прилитие свежей крови портит потомство? Неужели мои дети хуже остальных детей, а жена стыдится нечистокровного супруга?       – Ваша ситуация совсем иная! – донеслось откуда-то.       – Чем же?! – Райд ухмыльнулся. – Безысходностью? Нет. Моя бабка и на земле в изгнании могла найти иллириона, но она сделала свой выбор в пользу любви, а не чистоты крови. И Грей Зоркон сейчас допускает просто чудовищную ошибку, заставляя сына жениться на той, которую выбрала для него сама. Неужели кто-то из вас, здесь присутствующих, женился так же, как требуете от Назарета?       Кто-то поднял руку, но как-то не слишком уверенно. Принц повернулся в ту сторону и гыгыкнул       – Вот не свисти, тебя заставили жениться, когда ты обрюхатил девицу и решил встать на лыжи. Короче, обсуждения считаю более нецелесообразными, время голосовать, – он отошел в сторону, указывая рукой на большие весы, стоящие прямо под балконом королевы. – Мое мнение, думаю, всем понятно. Я за его женитьбу на иномирке.       В его руке появилась фигурка вставшего на дыбы медведя в золотом оттенке с двумя изумрудами вместо глаз и сапфиром в пасти. Подошел к весам и положил фигурку на белую чашу. Трибуны медленно вставали со своих мест и гуськом двинулись в сторону арены и весов. Члены разных секторов выходили по-очереди, начиная со старейшин. Делалось это достаточно спокойно, без конфликтов и перепалок. Молча. Каждый на ту чашу, которую считал нужной. Все обходили Назарета, с каждым он встречался взглядами. Одни смотрели спокойно, одобрительно, другие с осуждением, презрительно.       Весы постепенно пополнялись фигурками животных-покровителей кланов, на черной чаше было более всего бурых медведей (Зорконы не хотели принимать решения молодого и зарвавшегося щенка, были обижены, что он пренебрег красотой и идеальностью предоставленной ему невесты из-за неизвестной безродной иномирки) и лицо матери только что не горело от яростной радости, когда проходила мимо старшего сына.       Назарет не видел того, что творилось за его спиной. Так нужно было, так воспитывали волю молодого мужчину, считалось, что таким образом проверялась сила его слова, желания. Хватит ли ему сил выстоять неподвижно, не обернуться.       Назарет стоял, неподвижно, бледный, покрытый липким, холодным потом, но внешне спокойный и безэмоциональный. Никто не видел, какой ураган бушевал у него в душе, как ему было страшно и больно в этот момент. Как дрожала от ужаса его душа. И горел на груди родовой медальон. Он знал, на что идет, но покоряться чужой воле не собирался. Это он уже окончательно решил для себя.       Время ползло, словно жидкая каша , а на сердцах у него уже был полный раздрай. И вдруг, в очередной момент закрыв и открыв глаза, он радостно заметил, что голосующие практически закончились. И, вместе с тем, работающее в этот момент сердце едва не остановилось.       Когда последний член совета проголосовал и Магист протектората стукнул в пол посохом, он едва не упал с ног. Повернулся, словно во сне и побелел, и задрегав глазом. Чаши были почти на одном уровне, но даже идиот мог понять, что черная всего на несколько миллиметров опустилась ниже. Мысленно Назарет успел представить, как сбегает из дома и становится кочевником между мирами, прячась от земляков.       В зале стояла такая кромешная тишина, что закладывало уши. И в этой тишине стук металлических каблуков по ступеням раздался словно взрыв. Правящая королева вышла из-за толстых занавесей и встала у весов. Королева мать стояла немного сзади и тоже наблюдала за реакцией окружающих.       В стороне Назарет успел заметить ликующую физиономию матери.       – Хм, непростое голосование, – спокойно произнесла королева Киана, обошла весы со всех сторон, – только вы не учли одно, голос королевы и ее матери последний.       В ее руках возникла черная фигурка льва с головой змеи, глазами из желтых бриллиантов – символ правящей семьи. Повертела ее в руках и быстрым движением положила на горку животных на белой чаше. Туда же пошла вторая такая же фигурка королевы-матери. Весы дрогнули, поднимаясь и замерли на одном уровне.       – Какая дилемма, – ухмыльнулась Кенья и с ухмылкой посмотрела на дочь.       – Поймите, матушка, это действительно очень сложное дело, с одной стороны веление сердца, с другой – долг перед семьей. Что же нам решить? Лорд Саягар, ваше слово!       Темный то ли дым, то ли туман спустился к арене и белый гигант будто соткался из него. Трибуны наполнились шепотками удивленными возгласами. Талисман клана старался не появляться на больших собраниях.       Он неспешно подошел к Назарету и положил ладонь тому на плечо. Пристально посмотрел в глаза.       – А знаете, я тоже нечистокровный, – пророкотал он, – хуже от этого я не стал и все мои беды именно от Зорконьей крови!       В его руке возникла фигурка белого медведя с синими бриллиантами в глазах и он медленно положил ее рядом с темными змеельвами. Белая чаша весов снова задрожала и поползла вниз. Зорконыч мелко задрожал, подошел к другу детства и крепко пожал ему руку.       – Ты мне ближе брата, а еще, настанет время, когда-то мы поведем вместе великую армию и будем драться спина к спине, – произнес Саягар, – и только вместе сможем победить. Поэтому поддержать тебя – моя главная миссия.       – Опять твои эти предсказания, – Назарет покачал головой неодобрительно, но все же чуть склонил голову в знак благодарности.       – Ты же знаешь, что они сбываются.       – И так, считаю, что теперь голосование окончательно окончено! – королева Киана хлопнула в ладоши, и сложила руки на груди, всем своим видом показав, что ее волю теперь не изменит даже конец вселенной. – Лорд Назарет Зоркон, я постановляю признать незаконным договор вашей матери Грей Зоркон и Тиамата Зоркона. Все необходимые документы будут предоставлены в течение часа. Закреплены печатями членов высшего магистрата! Я все сказала! И, Грей, я тебя знаю, как облупленную, решишь провернуть этот же трюк с Назаретом или кем-то еще из своих детей – будешь иметь дело со мной лично! Именно ваше дело мне внезапно захотелось взять под свой личный контроль. – Королева повернулась в сторону сидящей на трибуне матери Назарета. На лице родительницы в этот момент, были, наверное, самые яркие эмоции в ее жизни. – Надеюсь, ты меня поняла.       И медленно удалилась прочь обратно за тяжелые занавеси за которыми несколько минут назад скрылась ее мать. Трибуны начали было шуметь, но принц-консорт вновь вышел на середину арены и стукнул посохом по звенящему мрамору.       – Заседание объявляю закрытым. Можете расходиться! – произнес он громогласно и снова стукнул посохом об пол.       Трибуны медленно начали пустеть, а Назарет так и остался стоять, словно в ступоре, будто боясь пошевелиться и очнуться от какого-то гротескного, безумного сна. Он первый из всех братьев и сестер, кто посмел пойти против слова своей матери. Он не мог поверить самому себе. Какое наказание мать придумает теперь, чтоб отомстить отступнику и предателю?       Тяжелая ладонь Саягара легла ему на плечо.       – Все закончилось, идем, – он прихватил друга за плечо и легко встряхнул того, – идем, влюбленный.       – Да ладно тебе, будто сам никогда не любил, – Назарет прихватил его за шею, в шуточной борьбе. Так двинулись прочь в сторону длинного дворцового коридора. Действительно, эти двое были практически братьями.       – Любил и люблю, – белый гигант на мгновенье посмурнел, – сам знаешь, прокатывает меня во всех направлениях.       – Будь настойчивее. Ты же талисман клана. Бабы перед тобой стелятся, а ты волочишься за самой неприступной.       – Так ведь в этом и самый кайф. Те, другие, всего-лишь подстилки, а эта, она сильная, гордая. Представь, какие у нас с ней дети будут!       – Я пока еще не задумывался о таких вещах.       – А зря, о потомстве надо задумываться, пока молодой.       – Прямо погулять ты не хочешь?       – Ну, годик-два еще можно, но, если честно, так все надоело. Пьянки, потрахушки с доступными бабами, охоты. Хочется тихого семейного счастья.       – Смешно ты пошутил, – Назарет ткнул друга в бок кулаком и в этот же момент идущая навстречу девица сунула ему что-то в ладонь.       – Привет тебе от семьи, – и исчезла среди толпы молодежи.       – Еще одна мокро… – ухмыльнулся было Саягар, но взглянув в лицо друга, оторопел, – Назарыч, ты чего?       – Они ее нашли, – Назарет, бледный, словно смерть, крутил в ладони связанную алой нитью кудрявую прядь красивых золотисто-каштановых волос.       – Идем к королеве, быстро! – белый гигант крепче сжал его плечо, но Зорконыч дернулся, останавливаясь.       – Нет, – он замотал головой, – они не слезут с нее. Пока мы будем разговаривать с ее величеством, они будут отпиливать ее голову, а если я кинусь к ней, то все равно не успею. Они хотят поставить меня на место, Саги, теперь, пока я буду рядом с ней, Лалианна будет жить. Саги, ты должен найти, куда ее спрятал Нуар. Он уже точно увел ее из города. Но он не понимает, что крысы взяли ее след и не отпустят. Забери ее к себе под защиту, пожалуйста!       – Хорошо, – Саягар посуровел, – ты что будешь делать?       – Побуду хорошим сыном, пока не найду предмет, которым Ниса связала себя с Лалианной. А потом…       – Лучше мне этого не знать.       – Лучше тебе этого не знать.