İkinci Sultan // Вторая Султанша

— Теперь твое имя — Гюнай! Девушка поклонилась. Теперь она больше не Алеся — дочь лесника западных угодий, не Алесия — фрейлина влиятельной барыни (так ее имя звучало благороднее, по словам госпожи), не Олес-хатун, как ее первое время называли османы — новые ее господа, теперь она Гюнай-хатун. — Когда мне дали новое имя, я будто заново родилась, теперь у меня нет семьи, нет прошлого, теперь я кристально чиста, начинается новая жизнь. В прошлой жизни я не допускала ошибок, но не успела найти свое счастье. Может, сейчас мне повезет? Или меня опять увезут далеко-далеко и дадут новое имя? — девушка размышляла про себя, глядя на небо. — Небо здесь такое же голубое, облака такие же белые, а трава такая же зеленая, как и дома. Не так здесь и плохо, как многие говорили. Раз уж судьба дала мне такой шанс, я должна его использовать, и все у меня будет хорошо… — девушка внимательно рассматривала все вокруг, потому что вряд ли ей ещё когда-либо будет дозволено выйти на улицу, тем более за каменные стены дворца Топкапы. — Гюнай-хатун! Гюнай-хатун, быстрее, не отставай! Ты не султанша, чтобы цветами любоваться! — прикрикнул евнух и вывел девушку из размышлений. — Да, Сюмбюль-ага! — крикнула та в ответ, ускорила шаг и встала в строй девушек. Весной и летом привезли много рабынь, поэтому сегодня часть новеньких, которые уже освоились, были отмечены за хорошее поведение и трудолюбие и готовы были стать служанками госпожей, ходили в мечеть, чтобы кадий обратил их в ислам и дал новые имена. Обычно простым рабыням дают имена служители гарема, но эти девушки были отмечены, поэтому их обратили официально. Гюнай-хатун освоилась сразу по приезде, хорошо выполняла свою работу, была ласкова со всеми, ни с кем не ссорилась и не конфликтовала. Нельзя сказать, что девушка — писаная красавица, но и дурнушкой ее не назовешь: она не высокая и талия у нее не похожа на стебель пиона, но привлекают ее длинные русые волосы и серые глаза. Девушка выделялась среди крымских или русских рабынь, потому что крымчанки все темноволосые и темноглазые, а русинки более светленькие, и глаза у них голубые или зелёные. — Девушки, мы вернулись, быстро постройтесь все в две колонны! Среди вас госпожи выберут себе слуг, остальные останутся рабынями самого низкого ранга в гареме, поэтому не вытворяйте тут ничего! — воскликнул Сюмбюль-ага, невольно вспомнив Хюррем, уже султаншу, во времена, когда она была рабыней Александрой. Первой в гарем вошла Дайе-хатун, верная слуга Валиде Султан, матери Падишаха и самой почитаемой женщины гарема. — Ты — выйди вперёд! И ты, за ней следом, темненькая! — Дайе-хатун прошла дальше. — Так, ещё ты, в голубом платье, и… вот ты, русая, в синем платье, да, ты! — она пристально смотрела на Гюнай. Девушка сразу сделала шаг вперёд. Позже в гарем вошли Нигяр-калфа и Гюльшах-хатун, чтобы выбрать служанок для своих госпожей. — Выбранные девушки, следуйте за калфами в хамам, остальным разойтись и спать! Всем спать, ни о чем не болтать, ничего не обсуждать! Аллах, дай мне сил… — прокричал Сюмбюль-ага, однако шум в гареме не умолкал, девушки разошлись, но спать точно не собирались. — Вот мне интересно, почему Дайе-хатун выбрала эту Олес, как там ее сейчас Гюнай, а не меня! Я в гареме дольше, на лицо симпатичнее, да и в учебе успешнее! Зачем Валиде глупая служанка? — возмущалась девушка, сидя рядом с пустой постелью. Она была соседкой Гюнай. — Верно говоришь! Эта Гюнай или как там ее два слова по-турецки сказать не может и родину свою на карте не покажет! Ни с кем не общается, бакшиши не раздает, все сидит вышивает, да и то, как-то странно, не так, как нас учат! — вторила ей другая девушка, которая сидела рядом. — Я из русских земель, она вроде знает мой язык, она пыталась со мной заговорить, вот только понимаю я ее частично. Она что по-русски, что по-турецки не говорит! — Девушки, тише! Аллах-Аллах, успокойтесь вы уже и живо спать! — который раз повторял Сюмбюль-ага и который раз его никто не слушал. В это время Дайе-хатун привела отобранных для Валиде-султан девушек в хамам. — Так, девушки, мойтесь дочиста, вытирайтесь насухо! Сегодня вас осмотрят и покажут вам вашу комнату, все будете жить в одной комнате. С завтрашнего дня будете углубленно учиться и служить Валиде, — рассказала Дайе-хатун и удалилась из хамама. — Раз уж мы с вами оказались в одной лодке, как говорят у меня на родине, то есть мы будем жить и служить вместе, то давайте знакомиться! Меня зовут Сенай! — дружелюбно заговорила одна из девушек, которая уже была вся в мыльной пене. — Очень приятно, Сенай. Меня зовут Пембе, я надеюсь, мы подружимся! Давай я помогу тебе и потру спину! — продолжила другая, которая сидела рядом и мыла свои темные волосы. — Я Джайлан, я немного… глупа, наверное… и вроде я младше вас, поэтому попрошу сестер… можно же вас так называть? Я прошу вас наставлять меня… — робко проговорила девушка, которая сидела рядом с Гюнай. — А ты? — Джайлан дернула ее за руку. — Мне вчера дать имя Гюнай. Я плохо говорить на вашем языке, но я тоже рада познакомиться, — ответила девушка. — Отлично, мы точно подружимся и станем хорошими служанками для Валиде! — продолжила Сенай. — А может и Султану приглянемся… — мечтательно проговорила Пембе. Все девушки громко вздохнули. — Девушки, заканчивайте мыться! Вас ждут на осмотре! — голос калфы вывел будущих слуг Валиде из сладких мечтаний, заставил взять полотенца, одеться и пройти за калфой. Девушек по очереди осмотрели и отвели на второй этаж, на котором с одной стороны располагались комнаты фавориток, а с другой стороны комнаты служанок более высокого ранга. Тут же находилась и комната четверых девушек — простые, но просторные покои: четыре кровати, две из которых расположены около окна и две у входа, четыре прикроватные тумбочки и большой шкаф, один для всех. — Быстро переодевайтесь и ложитесь спать! Завтра для вас будет трудный день! — проговорила калфа и закрыла за девушками дверь. — Я хочу кровать у окна! — воскликнула Сенай и всем телом упала на кровать. Гюнай прошла к кровати напротив и села на нее, Пембе расположилась на кровати около двери напротив Сенай, Джайлан подошла к шкафу, вытащила из него ночную одежду, принесла всем своим соседкам и сама села на кровать рядом с Гюнай. Когда все девушки переоделись и легли на кровати, Сенай начала: — А давайте познакомимся поближе, и потом уже будем спать! Расскажите о себе, откуда вы, как попали в гарем… — Хорошо, я начну, — рассказывала Пембе, — итак, мне дали имя Пембе, но раньше меня звали Гульнара, это на моем языке означает цветок граната. Я из Крыма, я дочь влиятельного крымского торговца, мой отец отправил меня сюда, чтобы поддержать торговые контакты с османским государством. Я бы хотела стать калфой подле Валиде, руководить гаремом и помогать моей семье. — Я тоже из Крыма, мое имя было Севиля, — Сенай поддержала диалог, — мои родители были простыми рыбаками, но на наше поселение напали османы и меня привезли сюда как пленницу. Я знаю, что здесь, если взяться за ум, можно добиться многого, вот как пример Хюррем Султан, она же была такая же, как мы, рабыня. — Я не помню своего имени и не знаю, откуда я, но я рада, что попала сюда. Все вокруг очень милые, тут интересные занятия, мягкие кровати и красивые платья, мне тут нравится, я буду рада, даже если останусь простой рабыней Валиде Султан, — рассказала Джайлан. — Меня раньше звать Алеся, я из страны нет на карте. Мой отец лесник, а мама умереть. Тогда меня отправить к русская барыня служить. А потом меня отправить сюда. Мне дать новое имя, а новое имя это новая жизнь, поэтому не нужно вспоминать прошлое, — закончила Гюнай. — Мы все такие разные, но мы точно подружимся! Доброй ночи, девушки! — воскликнула Сенай и повернулась к окну. — Доброй ночи! — хором отвечали все. — Я Гюнай, в 16 лет мне сменили имя, изменили мою жизнь. Я Алеся, я все ещё та Алеся, дочь своего отца-лесника из государства на западе Руси, я Алеся, отданная в услужение русской барыне, чтобы помочь своей семье, я Алеся, проданная в гарем Османской империи. Теперь я Гюнай-хатун, я добьюсь большего, я найду свою семью и свое счастье в этой пока что незнакомой стране! — думала Гюнай перед сном…