Личная звезда Руи Камиширо

Под звуки шумных аплодисментов публики труппа из четырёх человек синхронно ей поклонилась, и вскоре покинула сцену. Камиширо, как только скрылся за кулисами, тяжело выдохнул, довольно сильно измотавшись за время их выступления. Что, вообще-то, странно. Ведь до этого бывало нагрузки вдвое, а то и втрое больше, чем сегодня, однако это все равно не отменяет того факта, что Руи именно сейчас в буквальном смысле валится с ног от усталости. Ну а как иначе он собирался выступать, если не спал несколько дней подряд уж точно. А все из-за того, что для создания новых изобретений требовалось все больше сил, все больше каких-то идей, причём, чтобы те отличались своей оригинальностью, ведь только совместив все эти факторы, можно получить яркие улыбки зрителей, как результат. И у Камиширо для выполнения этих собственно поставленных целей оставалось все меньше времени с каждым днем. Поэтому то он и заимствовал его у ночи. И пускай, что это уже неизвестно какое по счету шоу, после которого Камиширо хочет завалится в спячку на несколько лет, главное ведь –поддерживать имидж изобретателя с безумными идеями, а ещё, конечно же, выкладываться на все сто пятьдесят процентов, как и его друзья. Он просто не может, не имеет права подвести их всех. Естественно, что он не сможет признать своего выгорания, того, что у всех людей бывают моменты, когда следует взять перерыв, отдохнуть даже от любимого дела... Не сможет признать даже то, что он тоже человек, действительно достойный этого. Руи лучше поверит в то, что его товарищи тут же отвернуться от него, если после их выступления по вине Камиширо зрители будут довольны чуть меньше, чем обычно.. — Руи-кун, ты чего тут застыл? — послышался звонкий голосок Эму, чей тон выдавал настоящую неподдельную тревожность. Камиширо сам не заметил, как простоял в раздумьях неизвестное количество времени, но спать от этого меньше не хотелось, а потому нужно было поговорить с Отори как можно быстрее и наконец предаться Морфею. — Ох, Эму, я... действительно застыл? Фуфу, вот это я задумался конечно — в своей привычной шуточной манере отозвался Руи, чтобы не вызывать подозрений, за которыми обязательно последуют расспросы. — Даа, ты стоишь тут уже несколько минут... — Не успела Отори договорить, как её окликнула Кусанаги, а Руи тут же отметил у себя в голове, что она объявилась как раз вовремя, и что он обязательно как нибудь отблагодарит её за это. — Ой, ладушки, Руи-кун, удачи тебе тут, а мне пора идти!! — радостно воскликнула розоволосая девушка и ринулась к ожидавшей её подруге. Отвертевшись от как всегда вездесущей Эму, Камиширо с облегчением прошёл до их пыльной гримерки, которая находилась почти что за пределами сцены. Внутри все заполнил стоячий сырой воздух, но в данный момент Руи было абсолютно наплевать на все неудобства, ему бы чуточку поспать, хотя бы несколько минут.. И он нашёл идеальное место для этого – стул, стоящий у столика с огроменным зеркалом. Камиширо уже из последних сил добрался до этого стула, и, стоило ему прикрыть веки, тут же погрузился в глубокий, но беспокойный сон.

***

Цукаса стоит в ожидании уже как полчаса точно, нервно постукивая носком ботинка об асфальт. Чёртов Руи, где его только носит?! Обычно они всегда шли после выступлений кто куда, а совсем недавно Руи вдруг предложил Тенме ходить после этого вместе домой. « — Цукаса-кун, ты не против, если мы будем ходить до дома вдвоём? Ну, просто мы живём по соседству и... — » – после этих слов Тенма, что очевидно, согласился, ведь сам очень давно хотел это предложить, да все никак не решался, но очень скоро пожалел о своём соглашении. Тут же после этого предложения Камиширо просто не приходит, как обещал. Кто знает, где он сейчас шляется. Ну и пусть. Тенма гордо поднимает голову, в решительности двигаясь в сторону их небольшой, но уже такой родной сцены – делать нечего, а домой пока что не хочется, вот и решил пройтись, осмотреться, может найдёт что. Было бы очень кстати обнаружить как нибудь по пути потерявшегося. На сцену падали глубокие длинные тени, что отбрасывали деревья, а это означало лишь одно – скоро на улицах совсем потемнеет, и желательно бы этого момента успеть добраться до дома. Но что-то в груди Цукасы подсказывало ему, что Руи сегодня не пришел не по своей воле, тем более он не отвечал на звонки, а светловолосый пытался до него дозвонится, и далеко не один раз. Так что с надеждой и тревогой внутри он двинулся вперёд, за кулисы. Сквозь плотные шторы даже днем не проникал солнечный свет, а сейчас здесь без фонарика можно было спокойно покалечить и себя, и оборудование, поэтому Тенма дрожащей от непонятного волнения рукой включил фонарь в телефоне, освещая наконец беспросветный мрак закулисья. Ничего примечательного он не обнаружил, поэтому решительно направился дальше, а без осмотра осталась лишь одинокая гримерочная. Цукаса осторожно отворил дверь, успев отметить, что она оказалась не заперта. Очень странно, обычно она закрыта ежедневно, ведь ей очень редко кто-то пользуется, по причине её неубранности. Труппа успевает привести себя в порядок ещё до своего прибытия на сцену, ну или же они делают это просто за кулисами на большом столе, а гримерка, вся запылившаяся и забытая, так и стоит, запертая на ключ. Внутри было так же темно, как и везде на их сцене, и только Тенма начал всматриваться в темноту, освещая её фонариком, как тут же вскрикнул от испуга, но быстро прикрыл рот рукой, опомнившись. За стареньким, отжившим свое гримерочным столом с лампочками сидел, а если точнее, то, видимо, пытался лечь Камиширо, мирно посапывая и, видимо, совсем забыв о времени. Тенма тихонько подошел, и аккуратно, боясь испугать, коснулся плеча фиолетоволосого парня, в попытке его разбудить. Но тот, похоже, действительно крепко заснул, поэтому Цукаса чуть потряс спящего за плечо. Руи, нехотя распахивая веки, очень удивился, увидев перед собой обеспокоенное лицо блондина. — Цукаса-кун? А что ты тут... — Камиширо вдруг замолчал, замечая, как тревога на лице Тенмы все расцветает и крепчает, заставляя того уже чуть ли не плакать — делаешь?...— закончил все таки Руи, а затем осознал, что, похоже, все это время провалялся в отключке посреди пыльной гримерочной комнаты. — Что я тут делаю? — в голосе Цукасы слышалось волнение вперемешку с гневом и было заметно, что он действительно близок к тому, чтобы разрыдатся. — Что я тут, черт возьми, делаю?! Тебе объяснить? Это я должен у тебя спрашивать! — Тенма перешёл на крик, не заметив, как под потоком его эмоций сжался в угол комнаты Камиширо. — Руи, ты... действительно не понимаешь? — от резкой смены интонации фиолетоволосый даже опешил, но именно в момент этого небольшого затишья решил прояснить ситуацию. — Прости, Цукаса... — тихо произнёс Руи, поворачиваясь к Тенме лицом. Видеть его настолько встревоженным, печальным и уставшим Камиширо не доводилось, наверное, никогда. Да, они определённо проводили много времени вместе, и вне труппы тоже, просто... Видимо, оба не привыкли показывать свои слабости, хотя эмоции и не приятно таковыми считать. И тут Цукаса отчаянно рванул вперёд, чуть ли не сбивая со старой табуретки сидящего на ней Руи. Обрушился на него с объятиями, крепкими, по которым сразу можно понять, что просто так из них не выбраться. Схватил своими дрожащими пальцами края одежды Камиширо, и уперся лбом в его плечо. Через мгновение после этого послышались тихие всхлипы. — Зачем ты доводишь себя до такого состояния, Руи?.. — все продолжал спрашивать Тенма, объятия которого крепчали с каждой минутой. Камиширо обнял того в ответ, прислонившись виском к голове блондина, пытаясь хоть немного его успокоить. Он в самом деле ненавидел себя в этот момент. Цукаса, его маленькая звездочка, плачет сейчас именно по его вине, и это ужасное чувство. Неожиданно Руи аккуратно отстранился, глядя прямо в блестящие от слез глаза напротив. Осторожно положив ладонь на щеку Тенмы, он повернул его голову и нежно коснулся губами другой щеки, немного подмигнув ему. Секундное прикосновение, но глаза Цукасы тут же удивлённо захлопали, зрачки сузились, а щеки заалели. — Р-руи, что ты... — он больше не смог выдавить из себя ни слова, от смущения опустив голову, но все так же обнимая Камиширо. Руи лишь хихикнул на такую откровенную и милую реакцию Тенмы, тихонько поглаживая его за волосы. — Цукаса-кун, я больше не буду, честно — отозвался наконец Камиширо, желая добавить: «Я не хотел, чтобы ты так переживал за меня, чтобы плакал...», но не стал, примерно понимая, какая реакция за этим последует. Он узнает, что оказывается такой идиот, что не понимает очевидных вещей. Ведь волнение Цукасы о Руи вещь действительно очевидная. Блондин столько раз открыто показывал свою симпатию, делал столько намеков... Камиширо лишь делал вид, что ничего не замечает, в такие моменты им управлял страх, что он просто неправильно все понимает. Но сейчас, кажется, все встало на свои места. От этого понимания Руи и сам хотел разрыдаться, но вместо этого лишь крепче сжал все ещё бурчащего в смущении Цукасу.