Все ради спасения

Я провела 6 лет в гнезде. Я бродила 6 лет в черных коридорах, мылась в черной раздевалке, спала в черной комнате, на черной кровати, под черным одеялом, черный, черный, черный… А теперь я в белом. Белые коридоры, стены, потолки, одежда, постельное белье, еда, посуда… Жизнь полна крайностей. Мы делим людей на злых и добрых, не осознавая, что одного без другого существовать не сможет. Человек не может быть добрым или злым. Тебе не может быть плохо или хорошо. Всегда есть середина. Заболел: чувствуешь будто умираешь, зато можешь прогулять. Умер кто-то: грустно конечно, но теперь у тебя есть наследство. Умер ты: тут… Тут нет минусов. Тебе уже похуй на все и этот пиздец наконец-то закончился. — Мисс Веснински. — Вырвал меня из пучины мыслей, голос медсестры. Я открыла глаза и снова оказалась в белой комнате, осознавая, что опять мои мысли пришли к суициду. — Когда придёт Файнд? — Мой голос был охрипшим от криков, а по телу пробежался озноб. — Он придет через два часа. — Спокойным тоном сказала девушка. Я резко села на кровати, наплевав на ломоту в суставах и мышцах. — Сука ты дранная. — Прорычала я, девушка в страхе отшатнулась. Охранник, что был рядом с ней положил руку на кобуру с пистолетом, но я не обратила внимания. — Здесь нет ебучих окон, мне не дают даже часов, чтобы хотя бы блять понять сколько времени! — Меня начало трясти от подступающего гнева, а в глазах расплывалось. Не смотря на гнездо, я люблю черный цвет — он ассоциируется у меня с ночью, но от белого меня тошнит. Так и хотелось разукрасить красным. Так и хотелось разукрасить кровью… Я улыбнулась улыбкой отца. О Дьявол! Как я люблю страх в глазах других, когда они видят ее. — Я не могу с этим ничего сделать. — Девушка опасливо поглядывала на дверь. — Беги, милая. — Я легла обратно и закрыла глаза. — Беги, пока можешь. Смерть все равно догонит. — Я глубоко вдохнула и попыталась не показывать боли от ломающихся конечностей. — Мисс Веснински, вам нужно поесть. — Дрожащим голосом пробормотала медсестра. — Беги и забирай свою еду. — Мисс Веснински, вы не ели 2 дня. — Меня тошнит. — Я все так же лежала с закрытыми глазами и перебирала возможные варианты убийства. Я встаю, у меня темнеет в глазах, но она издает испуганный вопль от резкости. Жду когда в глазах прояснится и оглядываю их. Охранник заводит девушку за спину, придерживая ее левой рукой, потому что правша. Я левой рукой бью его руку по внешней стороне кисти, в то время как моя правая бьет его с внутренней стороны по ладони, образуя крест. Пистолет оказывается в моих руках и я… — Мисс Веснински, поешьте. — Более настойчиво повторила девушка, перебивая мои мысли. Опять. — Дура ебанная, — спокойно сказала я, совершенно не заботясь о том, как ее зовут. Она постоянно называла свое имя в то время, когда я была под кайфом, или у меня была ломка, или мне было плевать. — Ты знаешь, что будет. — Я посмотрела на нее, не скрывая гнев в глазах, но лицо оставляла бесстрастным. — Еда. Таблетка. Кайф. Ломка. Рвота. Девушка виновато поджала губы и, кивнув, удалилась. Чуть позже вышел и охранник. Я услышала, как прокрутился замок и снова оказалась в белой мягкой клетке. Вздохнув, закрыла глаза на два часа, оставаясь в полном одиночестве. Хотя нет. Я была не одна. Я была с чертовой ломкой. Готовая в один момент молить и кричать, чтобы мне дали чертову таблетку, а в другой проклинать всех тех, кто мне ее все-таки дал. — Желание быть чистой и зависимость не могут идти рядом. Чертовы крайности. — Буркнула Андреа, складывая руки на груди. Я открыла глаза и посмотрела на девушку. Ярко рыжие волосы, синие глаза, напоминающие море, черные карго штаны, черный кроп топ и черный берцы. — Значит я все-таки не одна. — Прекрати смотреть на себя с таким восхищением. — Ухмыльнулась она, присаживаясь на мою кровать. — Я смотрю на тебя. — Если я не ошибаюсь, мы уже проходили это. — Она посмотрела на меня глазами аля «ты дура?». — Я это ты. — Я выгляжу явно хуже, чем ты. — Подумаешь ты исхудала на килограмм. Не знаю? 5? И потеряла мышечную массу. — Фыркнула Андреа. Или другая я. — Я не смогу с ними ничего сделать, мои мышцы атрофировались. А ты мне явно не поможешь. — А где же наше «мне не нужна помощь. Я все сделаю сама»? — Он знает об этом. — Если это вопрос, то это очень странно. — Она взглянула на меня. — Ты задаешь вопрос у самой себя. Ты знаешь, что я говорю то, о чем ты думаешь. — Я знаю. — Я кивнула. — Просто… — Что просто? — Андреа резко подскочила с кровати. — Ничего не просто! — Крикнула она. — Ты лежишь на кровати, как ебаный овощ! Еще и хочешь, чтобы тебя спасли и пожалели. — Я не хоч… — Не ври самой себе, дура. — Она нависла надо мной. Смотря прямо в глаза, Андреа начала шептать. — Только не говори, что они сломали нас. — Они не сломали нас. — Прорычала я, смотря в ее глаза. — И не сломают. — Тогда какого черта ты терпишь это дерьмо? — Я резко села, тем самым проходя через Андреа. Когда она встала в моем поле зрения, я упрямо посмотрела на нее. — Да начнется судный день. — Опасно сказала я. — Я бы посмеялась с твоей фразы, но я то знаю, что ты уже придумала. — Ухмыльнулась она.