Unholy black dress.

      Морозным утром февраля Рюджин лениво листала ленту своего инстаграма, время от времени то зевая, то с характерным для питья звуком потягивая растворимый кофе из милой керамической кружки, подаренной её любимой на их первую годовщину. За окном выл суровый ветер, который нападал на их город рывками и снова уходил восвояси. Кажется, Шин вышла бы из злосчастного приложения, ссылаясь на чрезмерную скуку, но наткнулась на до боли знакомый юзернейм и решила чуток задержаться, обещая себе, что это последний пост, который она сегодня просмотрит. Позже выяснится, что это действительно было так.       — Йеджи новое фото выложила. Надо посмотреть, — в голове сразу же всплыли всевозможные ругательства, как только Рюджин бегло прошлась глазами по представленной перед ней публикации, — Чёрт, она слишком красива, — очередные мысли вслух, и младшая неосознанно начинает кусать свои пальцы от собирающихся в низу живота бабочек и собственных грязных фантазий.       На фотографии ниже Хван в обтягивающем чёрном платье была расположена спиной к фотографу. Её голова была повёрнута в профиль, прямые каштановые волосы ниспадали на голые плечи, а одна из изящных ладоней с чёрным длинным маникюром приземлилась прямо на запотевший от тёплого дыхания стеклопакет. Губы были приоткрыты, и младшая поймала себя на мысли, что хотела бы разомкнуть их больше собственным языком. Во рту постепенно пересыхало от наплыва эмоций и внутреннего жара, а открытая спина её девушки, вероятно, окончательно вскружила Рюджин голову. Она как мантру повторяла одно и то же, пока не решилась оставить под постом подпись такого же содержания.       — Хван, чёрт возьми, Йеджи, — комментарий тут же набрал кучу лайков от других активных пользователей. Шин совершенно не думала о том, что делает, пока не получила от Йеджи ответ — короткое голосовое сообщение в директе.       — Милая, чем тебе так не нравится моя фотография? — старшая будто бы специально говорила это на выдохе, больше и больше будоража свою партнёршу. Рюджин сглотнула, но взяла себя в руки и написала ответ с просьбой позвонить ей прямо сейчас, — Так чем я тебе не угодила, Шин? — быстро набрав её по видеозвонку, всё так же хитро и даже тихо проговаривает девушка с кошачьими глазами.       — Я сейчас приеду к тебе, — грозно начала та, но потом заметно смягчилась, увидев желанные губы своей любимой, провела языком по нёбу, снова заговорила, — И расцелую твою прекрасную спинку, — напоследок Рюджин улыбнулась во все тридцать два, демонстрируя свои очаровательные ямочки. К счастью, она не видела, как жадно Йеджи в предвкушении кусает свои губы.       По ощущениям дорога длилась нескончаемо долго, но всё это явно стоило долгожданного ощущения чужих губ на своих. Рюджин буквально ввалилась в квартиру, успев скинуть только кожанку и массивные ботинки со следами снега, который постепенно превращался в растекающуюся по паркету от комнатного тепла грязную воду, а Йеджи даже не успела переодеться после того, как пришла с важного мероприятия, поэтому первым, что сделала Рюджин, был поцелуй прямо в загривок, постепенно спускающийся и растягивающийся вниз по позвоночнику. Хван тяжело дышала от такого давления на неё, желая поскорее приземлиться на мягкую кровать, потому что стоять было безумно сложно.       Младшая собственнически водила относительно холодными руками по разгорячённому телу, пока Хван тихо хмыкала от нетерпения, пальцами зарываясь в короткие светлые локоны. Обе дошли до кровати, ни на минуту не отрываясь друг от друга. Кажется, им не нужно было даже переводить дыхание. Они наслаждались нехваткой воздуха в лёгких, сладкими запахами собственных тел, их теплом и, самое главное, присутствием друг друга. Пальцы Шин впились в шею, вдавливаясь короткими ногтями в тонкую кожу. Не сильно, но достаточно, чтобы выдавить из своей девушки совсем тихий стон.       Ладони гибко вели дорогу ниже, очерчивая изящные изгибы великолепного тела. Йеджи перевернулась на живот, и младшую снова потянуло к её открытой спине. Приспустив чёртово не святое платье с верхней части тела, Рюджин поделилась теплом своих губ с той, что лежала под ней на данный момент. Хван же ёрзала, сжимала в руках простынь бордового цвета, раскрывала рот в немых стонах, будто бы многократно каялась Всевышнему за то, что чувствует прямо сейчас. Шин, заметив на своей девушке отсутствие и малейшего намёка на бюстгальтер, задумчиво ухмыльнулась прямо ей в шею, на которой постепенно проявлялись алые отметины.       Йеджи тонула в пленительных ощущениях, стараясь не утыкаться лицом в подушку и вести себя открыто со своей девушкой. Неожиданно перехватив инициативу на себя и сменив их положения, Хван тихонько выругалась себе под нос из-за неудобства и тяжести, а после уселась на чужие бёдра, снова и снова заманивая в свой плен пухлые губы Рюджин, не оставляя ни единого шанса на спасение. Щёки обеих, несмотря на самый разгар буйной зимы, буквально пылали от жары, повисшей между ними в самой спальне. Остановившись на миг, обе с часто вздымающейся грудью глазели на растрёпанный вид друг друга, пока Рюджин резко не припала к груди, вбирая в рот и посасывая один из вставших от безумного возбуждения сосков.       Старшая, проиграв эту битву, снова со вздохом повалилась назад. Рюджин окончательно сняла с Йеджи чёрное платье, откидывая его подальше, стянула с неё излишки нижнего белья и обомлела, потому что невероятно соскучилась по такой интимности. Зачесав свои волосы назад рукой, она закрепила их резинкой, чтобы предоставить себе максимум удобства и сделать любимой хорошо на высшем уровне. Спустилась ниже, прикусила мочку уха, плавно перешла к поцелуям по линии челюсти, к шее, острым, как штык, ключицам. Йеджи, не сдерживаясь, ругалась, выдыхала, без стыда томно протягивала имя младшей своим севшим голосом.       — Кажется, я всё-таки просто до безумия скучала по тебе, Рюджин.       — Никогда не сомневайся в том, что скучаешь по мне. Мы не можем по-другому, котёнок.       Перехватывая правую руку Шин, Йеджи покорно смачивает своей слюной два её пальца, проходя между ними напряжённым языком. Она чувствует, как пульсируют вены на шее, как по лбу и вискам ползут капельки пота, а внутри всё горит ещё ярче. Внутри взрываются целые фейерверки, когда старшая чувствует присутствие Рюджин внутри себя и выгибается навстречу. Ей так нравилось то, как грамотно её девушка совмещает сказочную нежность и доводящую до апогея удовольствия грубость. Йеджи всеми фибрами существования ощущает, как приятно покалывает сердце, как всё тело подчиняется одной единственной, как на линии роста волос выступает новая влага. Также эта влага выступает и ниже, но с этим разберётся уже Рюджин.       — Тише, милая, будь хорошей девочкой сегодня, — шепчет куда-то в густые волосы, чмокая в лоб, а потом чувствует на своих плечах зверскую хватку. Руки Хван переползают на спину, ногти впиваются в уже зажившие царапины, оставленные ею в последний такой раз. Младшая удовлетворённо мычит, ускоряясь, и Йеджи скулит, находясь на грани. Ей не нравится чувство опустошённости после того, как Шин вынимает свои пальцы, но это всё так желанно и приятно, что ей плевать, — она поддаётся.       Толчки настойчивые, местами даже грубые. Пальцы, находясь внутри, всячески изгибаются. Йеджи тянется руками к своей груди, сжимает её, давая дополнительную стимуляцию, пока младшая снова с помощью засосов и укусов показывает, чья же на самом деле Хван по праву. Она расцеловывает живот, медленно, совсем не под стать движениям внутри чужого тела. С издёвкой смотрит и слушает то, как её девушка хрипит и ёрзает, не находя себе места. Под ними смялись тёмные простыни, подушки свалились на пол, как и одеяло, но до этого никому не было дела, потому что Рюджин была слишком занята Йеджи, а Йеджи была слишком занята Рюджин.       Через пару движений выгибающееся дугой тело обдаёт крупной дрожью, с уст изредка продолжают слетать тихие стоны. Рюджин с обожанием смотрит на свою девочку, а потом вмиг оказывается под ней, — секунду назад слабой, дрожащей и разбитой. Коготками Хван проходит по тонкой шее, щекоча, и младшая закрывает глаза, расслабляясь. Они выглядели ровно как охотница и её добыча, только Шин с каждым движением льнула только ближе, а не пыталась отступить назад. Йеджи, не торопясь, избавила Рюджин от верха, после — от спортивного топа, с жадностью припадая к двум небольшим полушариям. Поцелуями старшая спускается ниже, к ширинке джинсов, не спеша оттягивая бегунок, слыша треск зубчиков застёжки.       Движения Йеджи всегда были томными, медленными, вводящими в кураж. Рюджин никогда не просила скорости, потому что ей обусловлено нравилось наслаждаться каждым прикосновением своей вечно занятой девушки. Пальцы шаловливо забрались под кромку оставшегося на подтянутом теле нижнего белья.       — Мне жаль, что я не успела снять покрытие с ногтей ещё до того, как появилась возможность провести время с тобой наедине, — Хван прервалась, чтобы подарить Рюджин пару рваных поцелуев в искусанные губы, — Если тебе будет больно, то просто скажи мне об этом. Они слишком длинные даже для того, чтобы просто прикасаться к тебе, — Шин, не имея никаких сил на посторонние разговоры, лишь изредка кивала головой на слова старшей девушки, соглашаясь или хотя бы видом показывая, что слушает её, а не пропускает все слова мимо ушей.       Не желая заставлять свою девушку терпеть, старшая спускается ниже, стягивает с дрожащих ног Рюджин джинсы, на пробу в первый раз проходит языком между складок, вызывая табун мурашек у младшей. Йеджи надавливает на клитор кончиком языка, начинает двигаться, чувствуя, как чужие руки собирают и сжимают копну её волос. Шин, не стыдясь, томно дышит, сквозь зубы просит о большем, прикрывает глаза и запрокидывает голову назад. Когда Хван наконец напрягает язык и продолжает свои движения в более быстром темпе, Рюджин окончательно сносит крышу, и она неосознанно раздвигает ноги шире, чем вызывает смешок у лежащей между них старшей.       Движения ускоряются. Йеджи нащупывает чужую грудь, аккуратно массируя её одной ладонью. Комната наполняется откровенными криками, когда Шин чувствует, что находится уже на пике своего удовольствия. Решив поиграться с изнеможённой девушкой, старшая то замедляется, то набирает скорость. Язык проникает немного внутрь, но когда младшая молит о том, чтобы Йеджи ублажала её, как прежде, своим тихим голосочком, Хван не может отказаться и идёт у неё на поводу.       Вскоре Шин ломается и вовсе. Её тело дрожит, но не так ярко, как у Йеджи. Зато внутри всё точно переворачивается, когда любимая девушка ложится рядом, закидывая свои ноги на её бёдра.       — Кажется, я люблю тебя ещё больше, чем могла себе представить.       — Когда кажется — креститься надо, котёнок.