Dancing with emptiness

      В Фелдкрофте царила атмосфера полного спокойствия. Яркое солнце освещало улицы, легкий летний ветер шептал ветвями деревьев, а птицы радостно щебетали, встречая первые июльские дни. Шатен вальяжно расположился в кресле, погруженный в чтение очередного детектива, наслаждаясь звучанием пластинки, включенной его обворожительной женой, Маркоборец, которая находилась в отпуске. Темные волосы были аккуратно завязаны оливковой лентой, придавая образу особую нежность. Лишь челка выходила из-под ленты, придавая небрежный шарм.       Девушка тихо подпевала песне, пританцовывая и приготавливая свои уникальные зелья для продажи. Однако, похоже, эта занятость ей быстро наскучила. После того, как она закончила приготовление последнего флакона Рябинового отвара, брюнетка сняла фартук, поправила платье такого же оттенка, как и ее лента, и изучающим взглядом окинула парня, который только после ее милой ухмылки обратил на нее свое внимание.       - "Что случилось?" – прозвучал бархатный голос, всегда чарующий ее, заставляя закусить губу. Он приходил в восторг, когда она заправляла свою челку за ухо аккуратными шажками, подходя к нему и протягивая руку.       - "Давай потанцуем?" – Отказывать ей было почти невозможно. С улыбкой, закрывая почти дочитанную книгу, он вздохнул и встал со своего места. Взяв ее за руку, он притянул ее к себе за талию, оставив минимальное расстояние между ними, и увлек ее в танец под их любимую песню. Это был идеальный день – любимая женщина рядом, уютный дом в родной деревушке. Казалось, что может нарушить их счастье? ... Однако, Сэллоу проснулся в холодном поту, его сердце билось сильно, и он ощущал пульсацию в висках. Щемящее чувство в груди не давало ему покоя. Он захотел просто свернуться в клубок и снова заснуть, чтобы продлить этот сон хотя бы ненадолго.       Окружающая его реальность была жестким напоминанием о его утрате. Зимний воздух, проникающий сквозь окна, создавал холодную атмосферу, а снаружи слышался завывающий ветер. Он почувствовал пустоту, которая пронизывала его душу, и желание отстраниться от реальности.       Шатен медленно вставал с постели, стараясь взять контроль над своими эмоциями. Его глаза отражали боль и тоску, которые остались с ним после потери Эвелин. В этих мгновениях он осознал, что ничто не сможет вернуть его любимую обратно к жизни.       Он покинул спальню и направился к окну, где стоял, глядя вдаль, в поисках какого-то утешения. За окном декабрьский пейзаж скрывался под покрывалом снега. Белоснежные хлопья падали, словно символизируя непрерывное движение времени, которое неумолимо уносило его вперед.       Он осознал, что не может позволить себе остаться в прошлом. Несмотря на все болезненные воспоминания и потери, он должен научиться идти вперед и проживать свою жизнь, однако, это было практически невозможно. Прошло уже 10 лет с тех пор, как Эвелин исчезла в битве с Ранроком. Она доказала свою отвагу и победила, спасая магический мир, но это обернулось гибелью ее собственной жизни. Вся ее жизненная энергия была истощена в попытке закрыть и разрушить хранилище Исидоры.       Сэллоу ясно помнил момент, когда Оминис ворвался в комнату, не зная, как сообщить другу о том, что Грейс больше нет. В течение нескольких мгновений он медлил, прежде чем, наконец, выдохнул все слова, которые долго удерживал внутри.       Это было слишком тяжело для Себастьяна.       Для него казалось, что в тот ужасный день он умер сам вместе с ней. Хотя физически он все еще был жив и сейчас заботился о своей сестре Анне, внутри него все было пусто. Он чувствовал, что часть его самого была утрачена, и осталась лишь пустота.       Сэллоу делал все возможное, чтобы поддерживать общение с некоторыми из школьных друзей, особенно с Оминисом, который в первые годы после смерти Грейс был рядом и поддерживал его. Но даже спустя все это время, ничто не могло снять боль от потери того, кого он любил больше всего в этой жизни. Внутри его все еще горел огонь скорби и горечи, который никогда не угаснет из-за чего Сэллоу выглядел старше своих лет. Глаза его были пустыми, лишенными радости и света. Улыбка редко появлялась на его лице, больше чтобы успокоить Анну, но внутри него была лишь пустота и горечь.