Erzi

— Твой пёс хочет гулять, — устало пробубнил Чжун Ли, слыша иступленное тяфканье за дверьми спальни. — Ты его сам купил, сам и выгуливай, — лениво отозвался Венти, внаглую переползая на грудь своего партнёра.       Моракс недовольно приоткрыл один глаз, смотря на темную макушку, что так отчаянно призывает погладить её. Тяфканье за дверью становится всё громче. Он ведь говорил, что нужно покупать большую и спокойную собаку, но нет, Венти был неумолим. Да и каким нужно было обладать сердцем, чтобы отказать этим красивым глазам и теплой улыбке? Моракс не знал, поэтому купил чёртового щенка, который сразу же принялся конкурировать за внимание Венти.       Спать с собакой в одной кровати. Моракс был готов взорваться от возмущения, до хрипоты доказывая, что пёс не должен находиться в их постели, но Венти просто тащил упрямое создание в кровать и молчал весь вечер, предпочитая сюсюкаться с щенком. — Он же маленький! Ему страшно одному! Вдруг он увидит бабайку! — Единственная бабайка в доме — это ты, — раздраженно бурчал Чжун Ли, но по неясной для самого себя причине шёл на уступку.       Впрочем, способ выселить собаку из кровати нашёлся довольно быстро. Пока кот (Чжун Ли просто не мог с этого ужасного имени, которое дал псу Венти) сидел под кроватью, руки Моракса вовсю хозяйничали на талии любимого, однако место того, чтобы подставиться, Венти вдруг страшно побледнел, чуть ли не выскакивая с кровати. — Только не при ребёнке! — Вот ты сейчас серьёзно? — не выдержал Чжун Ли, чувствуя себя участником плохой комедии. Конечно, Венти порой ужасно нравилось намеренно охладить пыл своего партнера, но обычно он выбирал более жестокие способы. — Конечно. Он же наш сын. — Тогда выгони его за дверь. — Ты!       Венти намеренно схватился рукой за сердце, словно был готов в любой момент потерять сознание от ужаса. И с этим человеком он решил провести всю свою жизнь! Как слепы были его глаза. Впрочем, весьма очевидная проблема возбуждения быстро разрешила любой конфликт и муки совести, так как близость с Мораксом в последнее время была более редкой из-за сильной усталости. Они оба много работали, но его любимый идиот нашёл себе очередное философское увлечение и упорно работал в этом направлении, предпочитая каких-то бородатых стариков времён Конфуция молодому и талантливому барду.       Моракс с интересом следил за разворачивающейся драмой, частично закрывшись книгой по истории древнего востока. В последнее время эта книжка перемещалась вместе с ним и даже вызывала со стороны Венти что-то вроде ревности. Конечно, шуточной, но порой такая битва за внимание забавляла. — Мы можем продолжить, — сообщил Венти, присаживаясь рядом. Чжун Ли не отреагировал, вчитываясь в одну и ту же строку. — Продолжай, — равнодушно заметил он, стараясь выглядеть максимально невозмутимым. Что ж, тут Чжун Ли был именно таковым: если уж он решил упрямиться из принципа, то переупрямит даже осла. — Ну А-Ли, ну не дуйся. Ну я же правда не могу. А вдруг у котика будет травма. — Нужно было подумать об этом раньше. — Ну прости. Ну, А-Ли. Я же тебя так люблю. — Я заметил. В прошлый раз ему было слишком грустно. Теперь у него травма. — Ты сам его купил, — заметил Венти, чувствуя, что так просто его парень сдаваться не собирается. — Мне его отдать? — Эй! Он мне как сын! Себя отдай. — Ну хорошо.       Чжун Ли отложил книгу, собираясь уйти из комнаты, стараясь принципиально сохранить позицию победителя, но Венти, знающий этого дурака довольно давно, тут же резко дёрнул его на себя, роняя на кровать. — Ну и что ты хочешь? — поинтересовался Моракс. — Куда это ты там собрался? Мы, кажется, не закончили. — Разве? — Чжун Ли приподнял одну брось, стараясь казаться скептически, но Венти, которому уже изрядно надоело дурачиться, просто прижался к нему, целуя.       Эти поцелуи… Чжун Ли невероятно обожал их. Целоваться с Венти было похоже на полёт — казалось, что он растворяется в небе среди тысячи облаков и лишь накатывающее от их взаимодействия возбуждение, держит его здесь. Каждый раз, когда они целовались — от невинного соприкосновения губами до кусачих и долгих поцелуев, у него сводило живот и разгонялась кровь.       Венти был невыносимо хорош. Он был таким… Венти, другого имени и не придумать и всё в нём было от себя самого — таким непосредственным и таким желанным. Они были буквально противоположностями: начиная от роста, заканчивая своими вкусами. Барбатос был лёгким на подъем, стремился ко всему новому, любил веселье и кутерьму, Моракс же наслаждался красотой древности, стремился к тишине и покою, обожал размышлять и раздвигать границы собственного познания. И всё же, каждый раз, когда эти неповторимые глаза, сияющие словно небеса в чудесный июльский день, смотрели на него с улыбкой, когда на мягких губах появлялся озорной изгиб, Чжун Ли терял связь с реальностью.       Конечно, у них были и ссоры, и разногласия, раньше их разделяли города и годы, теперь же остались только взгляды и за свою правоты оба были готовы стоять до последнего. Но даже острая ссора в конченом итоге заканчивалась вечером на кровати за просмотром очередного фильма или сериала, который, конечно же, приглянулся Венти. Ну и кот. Иногда Чжун Ли в самом жалел о том, что они завели собаку, но жалел не по-настоящему, так, ревновал, не больше, чем Венти к его философии и трактатам об истории и культуре древнего востока. — Люблю тебя, — шепчет Венти, запуская пальцы в длинные волосы любовника. Чжун Ли целует в ключицу и чуть выше, проводя языком.       Конечно же, он тоже любит. Так, как не верил никогда, как сам от себя не ожидал. И любит сильно и неистово, но с виду тихо и холодно. Там, глубоко внутри за пылью древних тайн востока, за острыми чернилами, складывающиеся в письмена династии Чжоу, за жесткой щетиной волка в бамбуковой кисти для каллиграфии и стоками Дао де дцы, живёт, горит его любовь, сильная и неистовая, как древний дракон. Жадная и желанная — яркая словно пламя, любовь, запертая прежде в тесную клетку социальных рамок и внутренних конфликтов, всё то время ожидавшая ветер, что сорвёт с неё цепи.       Чжун Ли кусает, но совсем не больно, взгляд его поднимается к Венти и в нём столько ласки, что даже слегка расплывчатый взгляд барда улавливает эту нежность. Будь бы Чжун Ли настоящим драконом, он бы свернулся в сорок колец вокруг своего любовника и так бы остался сторожить его, как своё самое ценное сокровище, но ветер, что танцевал за спиной Венти каждый раз, когда они выходили на улицу, научил его доверять этому человеку и опускать свою каменную броню.       Кот жалобно заскулил за дверью, требуя к себе внимания. Чжун Ли оторвался от поцелуев, приподнимаясь на локтях, чтобы пойти посмотреть, в чем дело, но Венти ловко хватил его за плечо. — Ну уж нет, сначала закончи, что начал. — Так это же твой сын. — А ты мне почти муж.       Теплая ладонь смещается на затылок и чуть давит, заставляя Чжун Ли опустить голову вниз. Ну что ж, хорошо, но пусть Венти потом не жалуется, что коту одиноко.