Покупаю

      — Прошу заметить, столешницы выполнены из натурального камня.       Тайлер, скрестив руки на пояснице, оценивающе рассматривает кухню в чёрно-белых тонах, расположенную в небольшом квадратном закутке комнаты. Она, как и всё остальное в этом доме, выглядит очень дорого, сдержанно и минималистично. Это не совсем его стиль, но за такую цену грех воротить носом.       Риэлтор, молодая девушка с длинным блондинистым хвостом, приторно улыбается, сжимая под рукой чёрную папку с документами, и приглашает Тайлера пройти немного левее. Она открывает чёрную дверь в ванную, расположенную за стеной от кухни, и своим дружелюбным тоном продолжает рассказ:       — Обратите внимание, что плитка была привезена прямиком из Италии. Говорят, хозяйка дома выложила за неё круглую сумму.       Тайлер постукивает по стене, чтобы оценить качество ремонта.       — Вам нравится, мистер Галпин? — интересуется риэлтор, резко развернувшись к нему лицом.       — Дом замечательный, — улыбается Тайлер. — Но меня смущает его цена.       Риэлтор понимающе кивает. Когда Тайлер мониторил сайты в поисках жилья, он видел разное: и ветхие хижины, словно из ужастиков, и новые дома без внутренней отделки, на которую, по его расчётам, уйдёт сумма втрое больше стоимости дома. Попадались ему и варианты типичного американского жилья в пригороде, но их ценник бил по карману лучше любого мастера спорта по боксу.       В свои двадцать пять Тайлер не располагал огромными средствами. Все его детские мечты уехать из Джерико и поступить в полицейскую академию были сожжены огнём по имени Лорел Гейтс. А после её смерти работники Уиллоу-Хилл подлили масла в виде принудительного заключения Тайлера на два года и бесконечных опытов над его сущностью. О, когда он вспоминает о тех днях, когда бился в агонии под действием препаратов, каждый шрам на теле начинает жалобно ныть.       Потом Тайлера перевели в научный институт в Вашингтоне. Он понятия не имеет, кто этому поспособствовал, но готов расцеловать этого человека, даже если тот будет активно сопротивляться таким порывам нежности. Ему здорово помогли специалисты, работающие там. К Тайлеру приставили целую команду учёных-медиков, ежедневно исследовавших ген хайда. Также с ним работал психотерапевт.       Именно с ним Тайлер прошёл все стадии принятия, от полной потерянности и ненависти к себе и окружающим, до смирения с тем, что монстр внутри — его часть, и она никуда не уйдёт. Далеко не сразу, но Тайлер принял это, ровно как и все свои совершённые деяния. Прошлого не изменить, только одарить жалостью, которой оно не стоит.       Тогда Тайлер переключился на будущее. Дистанционно окончил школу, отучился на кулинарных курсах. Хайды — творческие натуры, и Тайлер, кажется, нашёл, как направить этот потенциал в мирное русло. Какое-то время он работал в кафе и даже в одном ресторане, но потом ушёл из этой сферы.       Вашингтонский научный институт запустил целую программу по интегрированию хайдов в мир других изгоев и людей. И Тайлер как первопроходец принимал в ней активное участие. Давал интервью, оказывал моральную поддержку своим товарищам по несчастью, выступал донором крови, если та была нужна. Он хотел спасти как можно больше жизней в обмен на те, что когда-то забрал, таким образом пытаясь искоренить чувство вины.       Но сущность внутри сопротивлялась этому альтруизму. Всякий раз, когда Тайлера накрывала волна гнева, хайд так и норовил разорвать по швам один из его костюмов и пуститься вразнос, оставив после себя лужи крови и куски разорванных на части тел.       Сотрудники института говорили, что это естественно. Тайлер — хищник, и от своей природы никуда не денется. Как оборотни не перестанут выть на луну, вампиры пить кровь, а медиумы не разорвут связь с потусторонним миром.       Тогда Тайлер нашёл решение: охота. Раз в некоторое время он уезжал далеко-далеко, в глубокий лес, где давал хайду выйти на свободу и разорвать каждого зверя, которого он встретит на своём пути. Метод оказался рабочим, хоть и не утолял жажду монстра так, как человеческие убийства.       И тогда Тайлер понял: его место здесь. Подальше от презрительных взглядов людей и консервативных изгоев, которые никак не хотят принимать его в свои ряды. Дальше дело оставалось за малым — найти подходящее жильё.       И здесь ему чрезвычайно повезло. Дом, построенный всего год назад по всем современным стандартам, в пятидесяти километрах от города и даже с недалеко протекающей речкой, имел цену, составляющую две третьих от его выделенного бюджета. Тайлер даже не поверил своим глазам, когда увидел его на сайте. Его скептицизм сохранялся вплоть до прибытия на место и встречи с риэлтором.       И сейчас, стоя здесь, он разводит руками, просто не веря своему счастью.       — Знаете что? Неважно! Я его покупаю, — уверенным тоном сообщает Тайлер, отрезая себе путь к отступлению.       — Вы сделали правильный выбор, мистер Галпин, — улыбается риэлтор. — Думаю, хозяйка уже сегодня захочет заключить с вами договор.       — Она приедет сюда?       — С минуты на минуту.       Доказательством её слов служит тихий шум двигателя, доносящийся с улицы. Риэлтор победно улыбается и жестом приглашает Тайлера выйти из дома и поприветствовать его фею-крёстную. Иначе он её не назовёт.       Вообще ощущение того, что всё происходящее — результат магии единорогов, не покидало его с самого утра. Но Тайлер продолжал списывать всё на врождённое везение, которое периодически его покидает, но обязательно возвращается с щедрым подарком. Высшим силам на него плевать, а значит, они точно не могут быть задействованы в этом удачном стечении обстоятельств.       Так Тайлер думал до тех пор, пока не увидел выходящую из чёрной феррари Уэнсдей Аддамс.       «Она изменилась», — подмечает он. Длинные извечно тугие косы были варварски сострижены, превратившись в объёмное удлинённое каре до плеч. Вместо платьев примерной ученицы Уэнсдей теперь предпочитала чёрные брючные костюмы, подчёркивающие её статус: как-никак она стала самой продаваемой писательницей хорроров в своём десятилетии.       Тайлер соврал бы, если бы сказал, что все эти годы не следил за её успехами в соцсетях. Уэнсдей Аддамс оставила слишком глубокий след в его жизни, чтобы раз и навсегда выкинуть её из головы. Это просто невозможно. Особенно, когда её имя так часто мелькает в прессе, в новостях, на ютуб-каналах. Тайлер не смог бы от неё абстрагироваться, даже если бы сильно этого захотел.       А он не хочет.       Уэнсдей закрывает дверь автомобиля, что-то недовольно бормоча. Тайлер замечает у неё в руке телефон, а в ушах — беспроводные наушники. Судя по всему, она всё-таки освоила современные технологии, раз выкрикивает в микрофон смартфона ругательства на незнакомом Тайлеру языке. Наблюдая за этим, он не может сдержать усмешки.       Кем бы ни был тот бедняга на другом конце, ему страшно не повезло.       — Я четвертую всех ваших сотрудников, если вы не найдёте мне новые билеты на этот же день, — предупреждает Уэнсдей, хотя звучит это, как угроза. — Что? Как это «все рейсы отменены»? Ваши пилоты заразилась чёрной оспой?       Её лицо выглядит безэмоциональным, но в больших тёмных глазах горит огонь, способный выжечь весь лес. Стоящая рядом риэлтор неловко улыбается, как бы пытаясь сказать: «Простите, что не предупредили: хозяйка с прибабахом». Тайлер понимающе кивает, заверяя её, что всё в порядке.       В конце концов, кому, как ни ему, знать про все её странности.       В это время Уэнсдей сбрасывает вызов, предварительно послав несчастного оператора в место с труднопроизносимым названием, и поднимает взгляд, сталкиваясь им со стоящим на крыльце дома бывшим возлюбленным.       — Тайлер?       И тогда его словно прошибает током, как во время пыток в мастерской Ксавье. Кажется, даже время замирает, позволяя им ненадолго остаться в этом моменте, где есть только они, хвойный аромат леса и мелодичное пение птиц. Тайлер наблюдает, как лёгкий ветер шевелит её чёрные волосы. Как маска безразличия разбивается на мелкие кусочки, и на бледном лице загорается удивление вперемешку с ужасом.       Тайлер вздыхает, прекрасно понимая, что заслужил. И дело даже не в убийствах, которые он совершал, а в предательстве. Между любовью и местью он выбрал второе, за что изрядно поплатился.       — Ради Сатаны, что ты тут забыл? — Уэнсдей решительно поднимается на крыльцо. — Решил убить моего риэлтора?       Девушка давится воздухом, роняя на деревянный пол папку с документами. Тайлер выставляет руки вперёд, готовясь обороняться: неизвестно, откуда Аддамс достанет катану, чтобы разрезать его на куски.       — Нет, Уэнсдей, ты всё не так поняла, — судорожно пытается объяснить он, когда она оказывается практически рядом, заставляя его сделать несколько шагов назад и едва не свалиться с крыльца. — Убийства — больше не мой профиль! То есть, я конечно иногда убиваю… — видя, как лицо риэлтора заметно бледнеет, он спешит добавить: — Но не людей!       Но Уэнсдей будто его не слышит, продолжая угрожающе надвигаться. Тайлеру это кажется даже смешным: он, взрослый человек, боится девушку на полторы головы ниже него. Хотя, если вспомнить список боевых искусств, которыми она владеет, страх становится не таким уж беспочвенным.       Однако в какой-то момент Уэнсдей резко замирает. Прямо за секунду до того, как Тайлер отклоняется назад, едва не слетев вниз головой.       — Только не говори, что ты хочешь купить мой дом.       Тайлер энергично кивает, а Уэнсдей переводит взгляд на риэлтора, ожидая подтверждения.       — Д-да, м-мисс Ад-ддамс, — заикается она, опустив голову и мёртвой хваткой вцепившись в папку, поднятую с пола, как будто она, в случае чего, защитит её от этого смертоносного торнадо в лице Уэнсдей. — Эт-тот мол-лодой ч-человек — в-ваш покуп-патель.       Уэнсдей смотрит на Тайлера, который выдаёт широкую улыбку во все тридцать два зуба — единственная реакция, на которую он способен после такого нервного перенапряжения. Скрещивает руки на груди и секунду смотрит в пустоту, пытаясь переварить информацию.       — Ты готов внести оплату в течение трёх дней? — интересуется она, повернувшись к Тайлеру.       — Хоть сегодня, — отвечает он.       Уэнсдей качает головой, будто мысленно что-то подмечает. Потом подходит к риэлтору и забирает у неё документы.       — Айрин, ты свободна до завтра. Подпишем договор в десять. Опоздаешь — закопаю твой труп за домом.       — К-конечно, м-мисс Ад-ддамс, — девушка судорожно кивает, а затем выбегает с крыльца, садясь в серый вольво и спешно покидая это место.       Тайлер провожает её взглядом, мысленно выражая сочувствие. Она, как и любой человек, когда-либо контактирующий с Уэнсдей Аддамс, заслуживает, как минимум, бесплатную психологическую или, на худой конец, психиатрическую помощь.       Он даже не сразу замечает, как после её отъезда внимание Уэнсдей полностью переключается на него. Тайлер нервно сглатывает. Небо затягивается мрачными тучами, из-за чего даже птицы прекращают свои песни, будто бросая его одного в этом гнетущем положении. Не хватает только похоронного марша.       Да, не так он представлял свой последний день.       — Слышала, ты теперь борешься за права хайдов, — Уэнсдей отодвигает один из стоящих на крыльце чёрных стульев, усаживаясь за стол и приглашая Тайлера сесть напротив.       Он колеблется, думая, а не опасно ли это. Но в конце концов, принимает приглашение, придя к выводу, что отказ навредит ему сильнее.       — Их всегда использовали в качестве цепных убийц, — отвечает Тайлер. — Моя цель — доказать, что хайды заслуживают свободы наравне с остальными изгоями.       — Это слегка не вписывается в их концепцию, не находишь? — язвит Уэнсдей, приблизившись к нему лицом. — Хайд работает в паре с хозяином, подчинение у него в крови.       — Когда люди последний раз устраивали охоту на ведьм за их связь с Сатаной? — парирует Тайлер тоже поддавшись вперёд. — Времена меняются, Уэнсдей. Пора отбросить стереотипы и двигаться дальше.       Кончик её губ, накрашенных вишнёвой помадой, приподнимается в ухмылке. Возможно, для любого другого человека это обычная реакция, но для безэмоциональной Уэнсдей это прорыв. Тайлер даже позволяет себе победно улыбнуться: прошло столько лет, а он до сих пор не может оставить Уэнсдей равнодушной.       Возможно, тогда ему всё-таки удалось разжечь огонь в её скованным льдом маленьком чёрном сердце. Но он не успел этим воспользоваться. Вот дурак.       — Ладно, — Уэнсдей поднимается с места, задвигая стул. — Встреча была… Интересной. Но у меня планы.       — Как и у меня, — Тайлера повторяет её действия.       — Жду тебя завтра, — сообщает Уэнсдей. — Мои юристы помогут оформить сделку как можно быстрее и перевести дом в твою собственность.       — Спасибо.       — Да не за что.       Тайлер благодарно улыбается, смотря на Уэнсдей. Она стоит перед ним, не моргая и даже не думая шевелиться. Они оба впадают в ступор, будто два актёра на сцене, во время выступления забывших одну и ту же часть сценария и совершенно не понимающих, что нужно делать дальше.       Первым на импровизацию решается Тайлер, протягивая ладонь для рукопожатия. Он сомневается, что презирающая любые тактильные контакты Уэнсдей вообще одобрит эту идею, не послав его на латыни в места, откуда никто и никогда не выбирался. Однако, к его большому удивлению, она вкладывает свою маленькую холодную руку в его тёплую.       И тогда происходит невообразимое. Тайлер чувствует, как его тело бросает в жар, словно в лихорадке. Но это приятная лихорадка. Он смотрит на Уэнсдей и моментально становится пленником её бездонных тёмных глаз. Словно им снова по шестнадцать, грядёт кровавая луна, а Уэнсдей неожиданно зашла во Флюгер в конец его смены.       Тайлер не успевает подумать о том, что было дальше. Гремит гром, и по крыше бьют крупные капли дождя, который вскоре превращается в ливень. Такая погода застаёт Тайлера врасплох: он вроде смотрел прогноз на сегодня, и ничего подобного там и близко не наблюдалось.       Хотя он же находится в доме Уэнсдей Аддамс. Здесь возможны любые аномалии.       — Предлагаю поскорее добраться до машин, — говорит Уэнсдей. — Если ты, конечно, хочешь уехать.       — Кто последний — пьяная улитка, — выдаёт Тайлер, неожиданно вспомнив дурацкую фразу из детства, за что тут же расплачивается презрительным взглядом Уэнсдей.       Дабы не быть голословным, он срывается с места и бежит по лестнице к своему автомобилю. Ему хватает пяти шагов, чтобы намочить кудрявые волосы, а ещё через десять его костюм выглядит так, словно Тайлера бросили в бассейн прямо в одежде.       Однако он всё же добирается до машины, садясь в неё и показывая палец вверх всё ещё стоящей на крыльце Уэнсдей. Она, судя по всему, решила не поддаваться на его провокации, предпочитая опоздать… Куда она там собиралась? Неважно.       А вот Тайлеру задерживаться никак нельзя, о чём ему напоминает лежащая на заднем сидении бутылка красного сухого вина. Та медсестра, проходящая стажировку в научном центре, уже месяц одаривает его кокетливыми улыбками и томными взглядами. Она милая, даже симпатичная. Она часто приглашает Тайлера на кофе, угощая пончиками собственного приготовления.       Она обычная, ничем не примечательная, но оттого и прекрасная девушка. Словом, идеал.       Но почему-то при мысли об «идеале» взгляд Тайлера невольно перемещается на Уэнсдей. Он трясёт головой, вставляя ключ зажигания. Двигатель издаёт предсмертный хрип и тут же глохнет. Тайлер разводит руками, повторяя попытку. Бесполезно: машина решает устроить ему забастовку в самый неподходящий момент.       — Твою мать, — шипит он.       Уэнсдей наблюдает за этим с нескрываемым удовольствием. Оно и понятно: ей нравятся пытки, а ситуацию, в которой оказался Тайлер, по-другому и не назовёшь. Подождав ещё немного, она, не торопясь и полностью игнорируя ливень, спускается с крыльца, подходит к машине Тайлера и стучит в окно, прося его открыть. Тайлер нарочито медленно крутит рычаг, поворачиваясь к ней с невинной улыбкой.       — Я могу подвезти тебя, — предлагает Уэнсдей, указывая на свою феррари.       — А как же моя машина? Как я приеду завтра подписывать договор?       — Возьмёшь Uber.       Тайлер усмехается. И какой идиот согласится везти его в эту глушь, где даже нормальной дороги нет? А потом смешок становится горьким. Ведь когда-то таким идиотом был он сам.       Тем не менее план Уэнсдей кажется более действенным, чем пустая война с несчастным двигателем. Поэтому он вытаскивает ключ, забирает из машины бутылку вина и выходит на улицу, повторно становясь жертвой проклятого ливня. Благо до феррари Уэнсдей идти всего пару шагов, которые Тайлер преодолевает с сумасшедшей скоростью.       В её салоне витает аромат терпкой вишни. Тайлер занимает пассажирское место, сразу же пристёгиваясь: в конце концов, за рулём будет Уэнсдей Аддамс, а значит безопасностью не стоит пренебрегать. Устроившись поудобнее, Тайлер с лёгкой завистью окидывает взглядом чёрные кожаные сиденья, сенсорный экран, показывающий задний вид автомобиля, и навороченную аудиосистему.       Он такое чудо техники сможет позволить себе не скоро.       Тем временем водительская дверь открывается, и Уэнсдей занимает своё место. Она окидывает своего пассажира пренебрежительным взглядом, задерживая его на бутылке вина, которую он сжимает в руках.       — Если ты решил вдарится в алкоголизм, мог бы выбрать напиток подороже, — чеканит она, заводя двигатель.       — Между прочим, это любимое вино Эмили, — отвечает Тайлер, рассматривая этикетку.       — Твоей девушки? — интересуется Уэнсдей, вставляя ключ зажигания.       — Нет, но сегодня это может измениться.       Аддамс бросает что-то вроде: «Понятно» и заводит машину. Двигатель поддаётся ей без сопротивлений, однако когда она собирается нажать педаль газа, машина неожиданно глохнет. Тайлер смотрит на неё вопросительным взглядом, на что Уэнсдей раздражённо фыркает и повторяет попытку завести автомобиль. Не выходит.       — Здесь витает какая-то особая аура, — подмечает Тайлер, качая головой. — Поэтому за дом предложена такая низкая цена? Я знал, что есть подвох!       Уэнсдей смотрит на индикаторы приборной панели и раздражённо вздыхает.       — Мистика здесь ни при чём. Я просто забыла заправиться.       — Оу, — удивляется Тайлер. — Не знал, что всезнание провоцирует ранние проблемы с памятью.       Уэнсдей одаривает его убийственным взглядом, от которого Тайлер нервно сглатывает, но тут же давится собственной слюной, едва не задохнувшись от кашля. Если Уэнсдей когда-нибудь совершит убийство, её вину вряд ли докажут, потому что у неё необычайно редкий дар: доводить человека до могилы, только лишь посмотрев на него своими бездонными омутами.       Сомнений нет: в её глазах живут самые кровожадные чертята всего Ада. И сегодня их цель — несчастный Тайлер Галпин.       — Переждём грозу в доме, — говорит Уэнсдей, даже не предлагая, а констатируя факт. — А то вдруг ты решишь обратиться в монстра и разодрать мне в клочья весь салон.       — Да, — соглашается Тайлер. — Там я хотя бы смогу запереться в комнате, если ты начнёшь гоняться за мной с электрошокером.       Очередной удар грома служит знамением: этот день вряд ли закончится хорошо.

***

      Мёртвую тишину в гостиной нарушает лишь потрескивание дров в камине. Жар от него приятно греет кожу и помогает чёрному костюму, прилипшему к коже, хотя бы немного высохнуть. Тайлер облокачивается на спинку минималистичного дивана и тяжело вздыхает.       Удача, преследовавшая его первую половину дня, решила безвозвратно испариться, заставив отменить свидание, рассыпавшись в бесконечных извинениях перед Эмили, и остаться наедине с Уэнсдей Аддамс в её проклятом доме, который меньше чем через сутки перейдёт в его собственность. У Тайлера есть только одно объяснение этой жутко нелепой ситуации: судьба устала наблюдать, как его жизнь с каждым днём становится всё больше похожа на нормальную, и она решила для разнообразия поместить его в декорации дешёвой комедии.       Вопрос один: а как скоро ей надоест этот дурацкий спектакль?       — Я обзвонила всех знакомых, они невероятные трусы, — сообщает Уэнсдей, спустившись со второго этажа. — Не хотят ехать ко мне в этот жалкий грибной дождь.       Тайлер поворачивает голову к панорамным окнам с раздвижными дверьми и усмехается. То, что Уэнсдей назвала «грибным дождём», на деле является одним из сильнейших ливней, им когда-либо виданных. Будь он одним из друзей Аддамс, тоже послал бы её куда подальше, покрутив пальцем у виска. Не хватало ещё разбиться на машине из-за нулевой видимости.       Однако Тайлер не рискует озвучивать эти мысли вслух, ограничившись кивком и улыбкой в стиле: «перспектива провести с тобой остаток дня заставляет меня умереть от счастья!». А про себя думает, что если он здесь откинется, то явно не от него.       Уэнсдей садится на другой конец дивана, пустым взглядом смотря на огонь в камине. Действительно, что им ещё делать? У них же нет общего прошлого, оставившего уродливые шрамы у обоих. Поэтому остаётся только бесцельно таращиться в одну точку, разбавляя тишину своим ровным дыханием.       — Так что у тебя произошло после… Того случая? — вдруг спрашивает Тайлер, сам удивляясь тому, как осмелился озвучить разъедающие его мысли.       — Слава, чтение героя и дополнительный пункт в характеристике после выпуска из Невермора, — безразлично отвечает Уэнсдей, будто описывая ежедневную рутину, сидящую уже в печёнках.       Тайлер усмехается. Это не тот ответ, который он ожидал получить.       — А как у вас с тем художником? Сложилось?       Уэнсдей снова бросает на него взгляд, подобно пуле, выпущенной из пистолета прямо в лоб. Вот только, кажется, Тайлер уже начал к ним привыкать. К сожалению, она оставляет его вопрос без ответа. Но Галпин не из тех, кто на этом остановится. В конце концов, однажды ему уже удалось её расколоть, а значит, он и сейчас сможет подобрать нужный ключ.       Тем более, что он как раз держит его в руках.       — Может, выпьем? — предлагает Тайлер, указывая на бутылку вина.       Уэнсдей смотрит на него, как на умалишённого идиота. Но в следующую секунду на её лице показывается какая-то плохо различимая эмоция, которую она тут же спешит замаскировать.       — Тайлер, возможно, это пойло и нравится девушкам с низкой гражданской ответственностью, чем ты так успешно пользуешься, — с укоризной произносит Аддамс. — Но тебе следует почаще проверять зрение: я — не они.       — Я всего лишь предложил скоротать время за бокалом вина, — заверяет её Тайлер, подмечая: — Про переход в горизонтальное положение подумала ты сама.       Мертвенно-бледное лицо Уэнсдей вспыхивает румянцем. Она тут же осекается, злобно фыркает и удаляется на кухню. Тайлер в своём воображаемом подсчёте побед и поражений прибавляет себе один балл и облокачивается на спинку дивана. Надо же, он даже выпить ещё не успел, а нездоровое веселье уже накрыло его с головой. Это место точно заколдовано!       К большому удивлению, Уэнсдей возвращается быстро, да ещё прихватив с собой два стеклянных бокала и штопор.       — Я не вынесу тебя в трезвом уме, — объясняет она свой порыв принять его предложение.       Тайлер улыбается, выхватывая у неё из рук штопор и открывая пробку. Бедная, бедная Эмили! Если бы она знала, в какой компании он собирается прикончить бутылочку этого благородного напитка, наверняка бы исправила пару пунктов в его диагнозе, отправив Тайлера на повторное медикаментозное лечение.       Кроваво-красная жидкость наполняет стеклянные бокалы. Тайлер делает первый глоток, чтобы доказать Уэнсдей, что её критика была беспочвенной, и этот напиток её явно не заслуживает. Аддамс же едва не давится вином, как будто это самый горький яд из всех, что когда-либо существовали.       — Проклятье, Тайлер! — восклицает она. — Это не вино, а сладкий порошок со спиртом. Где ты его откопал?       — В супермаркете, — отвечает он. — Как раз сегодня его продавали по акции.       Уэнсдей разочарованно вздыхает. Тайлер назло ей продолжает делать глотки, показушно наслаждаясь вкусом. Аддамс, по-видимому, еле сдерживается, чтобы не обозвать его придурком, но вместо этого она задумчиво смотрит на свой бокал. А потом, неожиданно для Тайлера, делает ещё один глоток.       — Я должна изучить состав яда, которым ты травишь своих пассий, — чеканит она, — чтобы при летальном исходе предоставить доказательства в суде.       — Снова хочешь упечь меня за решётку? — усмехается Тайлер. — Ты повторяешься, Уэнсдей. Придумай что-нибудь пооригинальнее.       — Уже придумала, Тайлер, — отвечает она, крутя в руке бокал. — И исполнила пять лет назад.       Он делает глоток вина, и тут же им давится, устремляя недоумённый взгляд на расслабленную Уэнсдей. Так, и о чём она сейчас говорит? Пять лет назад у них не было никаких точек пересечения: Уэнсдей купалась в лучах славы после сокрушительного успеха романа про приключения Вайпер, а Тайлер гнил в стенах Уиллоу-Хилл, обсыпая всевозможными проклятиями его санитаров, которым самим не помешало бы лечение.       Но тот год действительно стал для него знаковым, ведь именно тогда им заинтересовался Вашингтонский научный институт…       — Постой, — он выставляет руки вперёд, пытаясь сконцентрироваться и принять пришедшую в голову мысль. — Это же не ты дала наводку по поводу меня в Вашингтон?       Безумие. Зачем Уэнсдей спасать его из заточения, в которое она так стремилась его отправить? Тайлер ждёт чего угодно: колкости, скептического взгляда, удара по голове, на худой конец. Но вместо этого получает молчание, которое становится красноречивее любых слов.       Чёрт побери.       — Но зачем? — восклицает он, уже ничего не понимая. — Зачем ты это сделала?       Уэнсдей отвечает не сразу. Сначала она опустошает свой бокал, вновь заполнив его терпким напитком. Потом бегает взглядом по сторонам, будто ища помощи в одном из чёрно-белых предметов минималистичного интерьера. А потом её глаза фокусируются на Тайлере, и она произносит:       — Ты спрашивал, как сложилась моя личная жизнь? Плохо. Кажется, во время нашего обмена слюной ты отравил меня. Я пыталась дать Ксавье шанс, но он раздражал меня одним своим видом, — она тяжело вздыхает. — После окончания школы у меня был парень, Логан. Мы вместе изучали ядовитые растения и тела друг друга. И каждый раз… Я представляла тебя.       Тайлеру кажется, что он сейчас задохнётся от духоты, а его подбородок непременно встретится с полом. Приходится приложить огромные усилия, чтобы не сорваться. Тогда он прочищает горло, заливая в него вино, будто это простая вода, и задаёт, по его мнению, совершенно безобидный вопрос, чтобы съехать с этой крайне скользкой темы:       — Ты сегодня ругалась с авиакомпанией. Куда-то летишь?       Уэнсдей улавливает его мысль и подыгрывает:       — В Мексику.       — И надолго? — как можно более спокойно спрашивает Тайлер, боясь, что дрожащий голос выдаст его с потрохами.       — Навсегда, — отвечает Уэнсдей, обрушивая на него новую волну потрясения.       Теперь всё сходится. И продажа дома, и его подозрительно низкая цена. Чёрт возьми, она уезжает! Этот факт, который, по логике, не должен вызывать у Тайлера никаких эмоций, почему-то со всей силы бьёт в его самое больное место.       Поначалу он даже не понимает, что происходит. Вернее, не хочет понимать. Но когда Уэнсдей неожиданно продвигается чуть ближе, взгляд Тайлера виснет на её губах. И сместить его оказывается невозможным.       — Почему ты улетаешь? — спрашивает он, рефлекторно пододвигаясь к ней.       — Чтобы предотвратить видение, — отвечает Уэнсдей.       — Какое видение?       Она замирает, изучающим взглядом исследуя его лицо и будто старательно что-то обдумывая. Почему-то Тайлеру начинает казаться, что ответ его убьёт, подобно пули в сердце. И Уэнсдей, недолго думая, жмёт на курок.       — В нём мы с тобой совокуплялись в этом доме, — отвечает она. Так спокойно и буднично, что Тайлеру хочется засмеяться во весь голос.       — И ты решила… Кхм… Продать его, чтобы не спать со мной?       — Нет дома — нет проблем, — констатирует Уэнсдей. — Кто же знал, что купишь его именно ты?       В воздухе повисает напряжение, обволакивая тяжёлое тело Тайлера, которым он не в состоянии пошевелить. На несколько секунд он даже перестаёт дышать из-за забастовки лёгких, отказавшихся нормально функционировать. Прекращает её угроза смерти от недостатка кислорода, и Тайлеру приходится сделать глубокий вдох. При этом он не может оторвать взгляда от сидящей напротив Уэнсдей, которая, в отличие от него самого, ничего подобного не испытывает.       Тайлера разрывает от чувства несправедливости, и он спешит восстановить баланс.       В следующую секунду он набрасывается на неё с сокрушительным поцелуем, засовывая язык глубоко в рот и проводя им по её гладкому нёбу. От неожиданности Уэнсдей теряется, выдавая хриплый стон, который отзывается у Тайлера в штанах. Но потом она отвечает на поцелуй, развязывая ему руки.       Следующим этапом Тайлер пытается завалить её на диван, придавив всем своим весом. Но Уэнсдей неожиданно сопротивляется.       — В моём видении всё произошло в спальне.       Тайлеру не нужно долго объяснять. Он поднимается с места, нагло заваливая Уэнсдей себе на плечо, за что получает по голове, и тащит её на второй этаж. Нужную комнату он находит без труда — спасибо Айрин за подробную экскурсию, и бросает Уэнсдей на широкую кровать, застеленную чёрным покрывалом.       Нависая над ней, Тайлер замечает перемену в её взгляде. Он не безразличный, не убийственный, а скорее жаждущий. Он принимает это за зелёный свет, и с сумасшедшей скоростью начинает избавлять Уэнсдей от одежды.       Первым на пол летит чёрный пиджак. Потом Тайлер сползает с кровати, чтобы снять ботинки с её миниатюрных стоп и разуться самому. Уэнсдей продвигается к краю кровати и садится, смотря на него снизу вверх. И под этим взглядом Тайлер чувствует ещё большее давление. Мозг окончательно выключается, вручая бразды правления нарастающему с каждой секундой возбуждению.       Он ставит Уэнсдей на ноги, медленно спуская штаны с её бёдер и помогая ей переступить через них. Таким образом она остаётся в одном белье и тонкой майке, обтягивающей её аккуратную фигуру. На пухлых губах появляется дьявольская ухмылка. Уэнсдей тянется к пиджаку Тайлера, чтобы отправить его к остальным вещам.       Потом она наклоняется к застёжке брюк, и Тайлер еле сдерживает стон. Брюки благополучно отправляются на пол, а Уэнсдей тянет его за собой на кровать.       Когда их лица оказываются совсем близко друг к другу, Уэнсдей проводит пальцем по впалой скуле Тайлера, задерживаясь на каждой его родинке. Он касается большим пальцем её пухлых губ, заставляя их немного приоткрыть. Уэнсдей подчиняется, проводя по нему кончиком языка. Тайлер шипит, чем только раззадоривает её внутренних демонов.       Она проводит длинными ногтями по его напряжённой спине, попутно задирая ткань белой футболки. Когда предпоследний элемент одежды оказывается где-то в стороне, перед Уэнсдей предстаёт мускулистый торс Тайлера, покрытый многочисленными шрамами.       — Привет от Уиллоу-Хилл, — пытается отмахнуться он, видя её излишнюю заинтересованность.       Уэнсдей целует каждый из них, заставляя Тайлера блаженно закрыть глаза. Потом он освобождает её тело от плотной майки, срывая с губ вздох облегчения. Он целует её плоский живот, прокладывая дорожку до резинки трусов, чувствуя, как Уэнсдей вцепляется и оттягивает его золотистые кудри. Это вызывает боль, но такую приятную, что Тайлеру не хочется, чтобы она останавливалась.       Он приподнимается, просовывая руку ей под спину и нащупывая застёжку бюстгальтера. Уэнсдей опирается на локти и принимает сидячее положение, чтобы помочь ему расправиться с ненавистным элементом одежды.       — Тот, кто придумал сдавливать женскую грудь этим инструментом для пыток — умалишённый садист! — шипит она.       — Хорошо, что я предпочитаю видеть тебя без него, — приблизившись к её уху, шепчет Тайлер.       Теперь перед ним предстаёт её аккуратная грудь с затвердевшими от возбуждения сосками. Она идеально помещается в его крупных ладонях, и Тайлер пользуется этим, сжимая её, чем ещё сильнее сбивает дыхание Уэнсдей и провоцирует собственное возбуждение, давящее на хлопковую ткань боксеров.       Тайлер оттягивает резинку трусов Уэнсдей, следя за её реакцией на его прикосновения. Когда он достигает нужной точки, она едва сдерживает вскрик, впиваясь ногтями в его широкие плечи и оставляя на них кровавые полосы. Тайлер продолжает массировать её клитор, и она легко поддаётся ему навстречу.       Через пару мгновений тело Уэнсдей содрогается, и она падает на подушку, тяжело дыша. Дав ей передышку, Тайлер спускается с кровати, нащупывая в кармане пиджака среди хаотично разбросанных вещей запакованный презерватив. Как хорошо, что сегодня у него действительно планировалось свидание.       Разорвав упаковку, он возвращается к Уэнсдей, накрывая её губы своими.       — Дай я сама, — шепчет она, забирая у него контрацептив. — Не доверяю твоим кривым рукам.       Тайлер хочет усмехнуться, но вместо этого сдерживает стон, когда её рука спускает вниз резинку его трусов, касается возбуждённого члена и раскатывает презерватив по его основанию. Уэнсдей делает это аккуратно, педантично, как будто совершенно не понимая, какую реакцию вызывают её действия.       Но стоит ей убрать руки, и Тайлер резко вжимает её в матрас, целуя губы вперемешку с прикусыванием их до крови. Они даже не замечают, как он входит в неё — нутро Уэнсдей принимает Тайлера так, как будто их тела были специально созданы друг для друга.       Комната наполняется рваными стонами. Дыхание сбивается окончательно вместе с пульсом, о чём Тайлеру сигнализируют его смарт-часы, которые он благополучно игнорирует. Уэнсдей обвивает ногами его спину, поддаваясь вслед за его небрежными толчками.       Тайлер чувствует, как у него отъезжает крыша. В хорошем смысле. Он прижимается к шее Уэнсдей, впиваясь в неё зубами. Хайд хочет прокусить её своими клыками, но Уэнсдей запускает руку в золотистые волосы, и монстр отступает, оставляя Тайлера наедине с его партнёршей.       Наверное, понимает, что нельзя красть у него такой момент.       Очень скоро тело Уэнсдей содрогается, и Тайлер чувствует её оргазм. Через некоторое время финиширует и он сам, наваливаясь на Уэнсдей всем своим весом.       Этот момент не похож ни на что, что Тайлер когда-либо испытывал. Лёжа на её груди он наконец-то ощущает долгожданное спокойствие, которое до этого старательно избегало его. Стук её сердцебиения — лучшая музыка для его ушей, которую он предпочёл бы слушать каждый день.       Однако Уэнсдей прерывает момент, скидывая его с себя.       — Твой вес сломает мне кости.       — Прости, — Тайлер поднимается с места, чтобы провести себя в порядок.       Он избавляется от презерватива, отправляя его в мусорку под стоящим у окна столом, взъерошивает волосы на голове и возвращается к Уэнсдей, которая уже успела забраться под одеяло. Тайлер ложится рядом.       Минута проходит в тишине. Мысли в его голове сменяются со страшной скоростью. Что это значит для их отношений? Что с ними будет дальше? После такого Тайлер не готов отпускать свою готическую барби ни в какую Мексику! Только вот, если он ей об этом скажет, то наверняка останется без какой-нибудь жизненно важной части тела.       — Можно я кое-что сделаю, а ты оставишь все комментарии в своей черепной коробке? — вдруг спрашивает Уэнсдей, поворачивая к нему голову.       Тайлер кивает. Тогда она пододвигается ближе, кладя голову ему на грудь. От неожиданности он замирает, боясь пошевелиться и разрушить такой хрупкий момент. Но Уэнсдей не двигается с места, и он позволяет себе приобнять её руками.       На лице растягивается совершенно глупая улыбка, и слава богу, Уэнсдей её не видит.       — Завтра этот дом перейдёт в твою собственность, — произносит она, заставляя его сердце уйти в пятки. А потом поднимает голову, вглядываясь в его лицо. — Но у меня, кажется, изменились планы. Разрешишь пожить здесь, пока я пытаю риэлторов, чтобы найти себе новое жильё?       — Знаешь, давай мы их пощадим, — мягко улыбается Тайлер, касаясь пальцами её щеки. — Как насчёт того, чтобы жить вместе?       — Это очень прогрессивно, — Уэнсдей кивает головой. — Я согласна.       Тайлер кладёт её голову себе на грудь, обнимая острые плечи. А в это время за окном сквозь тучи проглядывают лучи закатного солнца.