Америкашка...

Омега стоит на всё том же балконе, опираясь локтями о холодные перила. Он сейчас ни о чём не думает, ему не хорошо и не плохо. Он не знает, как называется такое состояние, но он буд-то пустой внутри. — Накинь, а-то замёрзнешь. Декабрь всё-таки. — подходит сзади альфа и накидывает на плечи Пака тёплый плед. — Заботишься, не смотря ни на что. — произносит омега и осекается, ему самому стало как-то противно от своих же слов. Но в плед посильнее укутывается. У Юнги раздаётся тихий смешок, всё же этот омега не исправим. Мин так же опирается на перила балкона и молча смотрит в звёздное небо. Так проходит несколько минут, они оба стоят под лёгким морозным ветром в ожидании чего-то. А чего не знает ни один из них. Их молчание прерывает тяжёлый вздох Пака, на что Юнги всё же решает заговорить. — О чём задумался? — осторожно произносит альфа. — О папе. —Папе? — Да, о нём. Я всегда вспоминаю его в трудные моменты, потому что о нём у меня только хорошие воспоминания и я совершенно не помню ничего плохого про него. — И давно его нет с тобой..? — очень осторожно произносит Мин, стараясь не сказать ничего лишнего. — Десять лет или около того. Если ты подумал, что он умер, то нет. Точнее я не знаю. Не знаю, что с ним, где он... Мне было 8, когда он просто пропал и всё. — он впервые так легко открывается перед кем-то. До этого он смог рассказать всё только Джину и Тэхёну. И Чимину действительно тяжело вспоминать это непростое для него время. Он не знает, что на самом деле случилось с его папой, он не верит в то, что тот мог его бросить и просто уйти. Он не знает, подстроил ли это отец или что-то другое, но его папа не мог вот так просто собрать вещи и уйти. Чимин никогда не жил в счастливой семье, с любящими друг друга родителями, он не знает какого это. Всё, что он помнит из детства, это постоянные ссоры, скандалы родителей, как его отец всё время кричал на папу и пару раз даже поднимал на него руку, и ничего другого. Чимин не был любимым сыном своего отца, его искренне любил только папа. Всё получилось так, что он вообще не должен был родиться, но папа уговорил отца не делать аборт, а сам надеялся на то, что родиться альфа, который унаследует бизнес отца. Но увы, у них родился омега. Его папа не в коем случае не жалел, что родился сын-омега, но уже с рождения ему было жаль малыша, ведь он знал, что его ожидает. Но не смотря на это, папа всё же остался жить с отцом. Не известно почему, может понадеялся на лучший исход, может ради старшего своего сына, который любил своего отца. Отец Чимина разрешил оставить ребёнка, в надежде на альфу, но когда родился сын-омега он полностью разочавался в своём муже и вообще перестал обращать на него внимание и на его детей. Их для него просто не существало. До одного момента. Чимин чётко помнит ту ссору родителей, где отец назвал папу никчёмным родителем, говорил, что тот во всём виноват, что он не умеет нормально воспитывать омег. После этого папа пропал. Чимин его больше не видел. И он до сих пор гадает что же случилось с его папой, и он уверен, всё то, что произошло — дело рук отца, никак иначе. Чимина раздражает то, что в тот момент отцу резко стало не наплевать на них. Ещё Чимин помнит своего старшего брата. Прекрасного омегу, похожего на папу до жути просто, — собственно как и сам Пак — любящего и жизнерадостного, солнечного и светлого. Такие воспоминания останутся с ним навсегда, никакие другие, а именно эти. Он помнит, как узнал от брата, что тогда родители ссорились из-за него, его неосторожности. Чимин тогда, будучи ещё не достаточно взрослым, не понял о чём говорит брат, но когда произошло то, что омега хочет забыть как в страшном сне, он понял почему всё проходило именно так. Ему раскрыли правду в тот день, который он так старается забыть. И тут, он уже точно уверен и знает что это так, виноват отец. И сейчас тот живёт спокойной себе жизнью с омегой, который наконец подарил ему долгожданного сына-альфу, совсем позвбыв о старшем сыне-омеге. Живёт и даже раскаяния или хотя бы стыда не чувствует. Мерзость. Сейчас Чимин ненавидет отца. Просто терпеть его не может. Он мечтает выпуститься и уехать от него подальше учиться. Нет, безусловно, в детстве он любил отца, старался его оправдать и всё такое, но потом он взрослел, видел своего отца и начинал осмыслять его прошлые поступки. Его ненависть к этому человеку стала расти, причём с большой скоростью. Чимин не мог находиться с этим человеком в одном доме, вот и стал всё чаще и чаще сбегать в семью к Тэхёну, где его действительно принимают за своего сына и по настоящему любят и ценят. — Прости, я не хочу ворошить это прошлое, вспоминать папу и брата... — из уголков глаз выступили слёзы, — я просто ненавижу отца за всё то, что он с ними сделал. — это Пак сказал шёпотом, но альфа его всё же услышал. — Брата..? — Да, старшего. Он умер... — Да-да, извини, я не хотел... — только альфа успел это договорить, как к нему прижалась с крепкими объятьями, ему в нос тут же ударил запах сладкого лимона. Наверное Юнги никогда не понять того, чего испытывает сейчас омега. Мин рос в замечательной семье. С любящими родителями, семейными праздниками и тортом на день рождения. У Юнги было прекрасное детство, его родители почти всё время уделяли своему ребёнку, старались никогда не ругать и, уж тем более, никогда его не били за что-то. Так было до тех пор, пока в их семье не появился Чонгук. У того погибли родители, о отец Мина с радостью принял племянника в свою семью. Теперь любимых сыновей стало двое. Но любить кого-то меньше не перестали, а наоборот, старались уделить внимание, заботу и любовь каждому. — Почему? — тихо начинает омега, — Ответь мне почему? Почему, Мин, мать твою, Юнги, я хотел поиграться с тобой и отшить, а сейчас стою и плачусь в тебя, как сопливая омежка? — Пак ударяет по груди альфы, пока тот зажимаает его в своих руках. — Почему, почему, почему я влюбился в тебя, чёрт возьми..? — Пак бьёт чаще, а потом утыкается в плечо альфы, вдыхая его запах. — Может потому что так и должно быть... — произносит как утверждение Мин, опять смотря в ночное звёздное небо и вдыхая запах любимого омеги. Вот они, слова, которые он так долго ждал. — Может... — омега отрывается от плеча и заплаканными глазами смотрит на альфу, тот опускает взгляд в ответ. Секунда и их губы сопракаснулись друг с другом в лёгком, почти невесомом, но таком нужном им поцелуе. Чимин опускает взгляд, облизывая губы, пока рука Мина ползёт к прекрасным прядям на его голове. Ещё мгновение и вот, их языки переплетены в долгом и мокром поцелуе. Они блуждают по ртам друг друга, делая то одно, то другое, достигая какого-то невесомого удовольствия. И каждый из них знает, это не просто удовольствие, страсть, наслаждение, это что-то большее: такое неприкасаемое, нежное, лёгкое, но одновременно с этим грубое и тяжёлое, что-то в тысячу раз взрывоопаснее, и в тысячу раз ярче, чем просто "доставить удовольствие". Может это счастье? А может это и есть та самая любовь, о которой пишут в книгах..? Да, наверно, это она и есть... Юнги прерывает их поцелуй, хватает Чимина на руки и несёт спальню. Он осторожно укладывает омегу на кровать, пока тот утопает в глазах альфы. — Юнги, прости меня, пожалуйста. За всё. — Я давно не в обиде на тебя, малыш. — без капли пошлости, а наоборот, с нежностью произносит Мин. И да, он действительно его простил. Во взгляде Пака, до этого волнующемся и тревожном, появляется капли лёгкости и спокойствия. Он на него не в обиде. Это предложение, эти слова, эти буквы разползлись по телу омеги тёплой негой, словно ядовитые змеи, впрыснувшие свой яд в каждую часть его тела, погрузив его в такой манящий экстаз. Чимин опускает взгляд на губы альфы и снова впивается в них поцелуем. Таким дурманющим, заманчивым поцелуем. Мин не терпит, отвечает на поцелуй с лаской и нежностью, что сейчас так приятны обоим. Альфа разрывает поцелуй, давая омеге отдышаться, а сам принимается вести дорожку из поцелуев, начиная шеей и заканчивая ключицами. После снова на мгновение прикасается в губам Пака, а затем принимается снимать с него одежду. Ярко-фиолетовый пиджак сразу летит в сторону. Альфа осторожно приступает к пуговицам на рубашке такого же цвета, пока омега внимательно наблюдает за действиями Юнги, и потом в глазах его утопает, пусть те даже на него не смотрят. Он запускает свою маленькую ладонь в чёрные пряди альфы и слегка сжимает в кулаке волосы, когда альфа опять пускает дорожку из поцелуев по его телу. Мин проходиться по его шее, вдыхая аромат, а омега инстинктивно шею больше открывает, альфа не теряет возможности оставит красные следы на этой нежной коже. Возбуждение накрывает их обоих с невероятной скоростью. Чуть отталкиваясь от себя Юнги, омега принимается его раздевать. Тёмно-коричневая кофта слетает с альфы и отправляетя вслед за пиджаком Пака. Омеге не терпится, его низ живота уже до боли скручивает, а из задницы считая так, что на постели уже явное пятно виднеется, член в брюках, так и ноет. Ему хочется этого альфу. Прямо сейчас. Пак тянется к краям футболки Мина, стягивает её с альфы, в чём тот ему помогает, поднимая руки. Юнги остаётся в стоящей положении, опираясь на колени. Позволяет омега насладиться прекрасным видом, ведь видит же как на него смотрят. А самому так и хочется поскорее разложить этого омегу на кровати и слышать его стоны. Его возбуждения накрывает не меньше, чем омегу. Член уже до боли упирается в штаны, так и прося его освободить. Омега принимает сидячие положение, и проводит по золотистой коже пальцами, обводя каждый изгиб тела альфы, а позже снова утягивает того в поцелуй. Ещё секунда и вот, омега уже без одежды, и они оба разгорячённые и страстные. — Хочу тебя безумно. — альфа снова утыкается в шею Пака. — Ну так возьми меня. — шепчет тот на ухо. — Ну нет, так дело не пойдёт, — шепчет в ответ, поикусывая мочку уха омеги. — я же должен отомстить тебе за прошлый раз. — Мин ведёт носом вдоль тела, опускаясь всё ниже и ниже. — Чёрт, Юнги... — возбуждённо произносит омега, когда губы альфы чуть касаются головки его члена, на что Чимин выдаёт приглушённый стон. Альфа прикасается губами к члену Пака, рставляя невесомый поцелуй, проводит рукой вдоль ствола и сразу берёт в рот половину омежьего нутра. Он начинает двигаться, проходясь языком по каждому сантиметру кожи, пока омега хватается одной рукой за белую простынь, сжимая её в кулаке. Мин начинает наращивать темп, пуская вибрации по всему стволу, когда омега запускает все руки в волосы альфы, и слегка начинает давить на его затылок, призывая двигаться быстрее, что Юнги и делает. Альфа втягивает щёки, создавая вакуум, что чертовски приятно для Пака. Только-только омега начинает ощущать наступление оргазма, как Мин отрывается от его члена, и пошло облизывая губы смотрит на Пака. — Твою мать, Мин Юнги! Ну за что? — хнычет омега. — За всё самое хорошее. — альфа особенно выделяет последнее слово. — Это твоё наказание. В виде меня, конечно же. — Такое наказание я готов терпеть вечно. — отвечает Пак, тянушийся за поцелуем. — Вот как. — ухмяется альфа. — Тогда ты этой ночью просто не встанешь с кровати. — в его глазах появляется пошлый огонёк. Мин резко притягивает омегу к себе за бёдра, что даже тот пискнул от неожиданности. Он снова впивается в пухлые сладкие губы резким грубым поцелуем. Одной рукой он тянется к влажному входу омеги, второй же скрепляет руки Чимина у него над головой. Он осторожно подбирается к дырочке омеги, начиная делать круговые движения вокруг колечка мышц, собирая смазку того. — Вау, как ты течёшь, Чимин~и. — опять же пошло и с огнём в глазах произносить альфа. Пак соврёт, если скажет, что ему не нравится эта пошлость. Мин аккуратно начинает вводить один палец в омегу, на что тот издаёт тихий жалобный стон. О, да. Как же Юнги нравится это слышать. Он добавляет ещё палец и начинает медленно двигать имм внутри омеги, пытаясь найти чувствительный клубочек нервов. И ему это удаётся, он видит как омега закатывает глаза и выгибается в спине от приятного ощущения. Мин вводит уже и третий палец, загоняя их по самые костяшки, на что омега начинает уже в голос стонать. — Юнги, пожалуйста... — говорит Чимин, тяжело дыша. — я хочу твой член. — Я не расслышал, что ты хочешь? — цепляет на лицо ухмылку альфа, вынимая пальцы из омеги. — Член.. — смотрит на того просящими и будто невинными глазами. — Что-что? Если ты хочешь, то пороси как следует, малыш. — Папочка, засади в меня свой член по самые яйца и оттрахай как последнюю сучку! — Чимин готов умолять альфу вечно, но сейчас ему очень хочется заполнить пустоту внутри себя. — Умница. — альфа конечно знал на что идёт, но то, что его папочкой назовут неожидал. Но это так приятно. Мин наконец отвлекается от ласк и встаёт с кровати, снимая с себя штаны вместе с бельём. Он наконец выпустил своё возбуждение, стало немного легче. Он тут же снова примкнул к омеге, целуя того и трясь своим возбуждением о его. Это происходит недолго, вскоре их накрывает обоих. Каждый уже хочет кончить от другого. Юнги наконец входит в омегу, сначала немного, слыша стон, а потом начинает медленно двигаться внутри горячей узости Чимина. С каждым разом его движения становятся всё сильнее и сильнее, толчки всё жёстче и жёстче, на что омега себя не сдерживает, стонет так, будно никого кроме них в доме нет. Ему ну очень нравится грубый Юнги. Пак оплетает своими ногами талию альфы и впивается ногтями в его спину, на которой после будут красоваться красные узоры. Мин утыкается в шею омеги, что так маняше пахнет, и радостью расцеловывает каждый её миллиметр. Капли пота, стекаюшие с шеи самого альфы, бриллиантово переливаются из-за лунного света, который виднеется через балкон. Все их чувства сейчас обостренны. Их запахи смешались в воздухе, составив прекрасное сочетание мёда и лимона с имбирём. Они сейчас настолько чувствуют друг друга, что кажется будто они стали единым целым, которое уже нельзя разъединить. Альфа Чимина уже не жалеет, засадивакт тому по самые яйца, как тот и просил. Слышится пошло звучание ударов яйиц о ягодицы омеги. Чимин стонет уже срывая голос. Юнги это безумно нравится. Да, он хочет что бы омега завтра не мог нормально, не то что сидеть, но и говорить, зато он будет помнить о этой ночи долго. Чимин чувствует подступающий оргазм. — Мммхааа... быстрее, пожалуйста быстрее, папочка! — уже умоляет омега. Юнги училтвает свои движения бёдрами, чаще касаясь простаты омеги, что приводит того в невероятное наслаждение. Пак кончает себе на живот, задевая белёсой жидкость и живот Мина. Альфа делает ещё несколько резких толчков и изливается внутрь омеги. После он падает на кровать, притягивая к себе отходяшего от яркого оргазма Чимина. Он вытирает салфетками, вовремя окозавшимися на прикроватно тумбочке, сперму с его живота и укрывает их одеялом. — Юнги, а ты свозишь меня в Финляндию?