Письмо возлюбленному

      Время летит слишком быстро, когда ты поистине счастлив. Я уверен в подобном чувстве рядом с любящим парнем и самыми лучшими друзьями. Обиды все давным-давно забыты, мы вновь общаемся так, как общались с самого начала. Я больше не вспоминаю тот поцелуй с Томми, ведь считаю, что это глупо. Саймонс не мог контролировать себя в тот момент, он извинялся много раз, а также с тех пор не давал ни единого повода усомниться в том, что ему можно доверять. Поэтому я ему верю на все сто процентов.       Мы с Томми проводим много времени вместе, когда Дрим не может быть со мной. С соседом мы вместе готовились к экзаменам, делали задания, из-за которых ночами могли не спать, а утром кричать друг на друга, чтобы перестать быть сонными, но выдавались и свободные часы, которые мы тратили на игры на приставке Томми. Не раз мы хотели выйти на улицу, чтобы поиграть в волейбол так, как это возможно делать вдвоем, но постоянно откладывали эту затею до лучших времен, а точнее до потепления.       У нас на улице не шёл зимой снег, не было отрицательной температуры, но всё-таки было прохладно, так что нам с Томми не хотелось утепляться. Лучше в комнате посидим и посмотрим какой-нибудь фильм. — А мы вообще будем украшать комнату? — как-то сказал Томми, пока мы смотрели фильм про какого-то щенка.       В ответ я лишь пожал плечами. Я с детства обожаю Рождество, у меня за месяц, наверное, появляется такое крутое настроение, что никакие экзамены не в состоянии были бы разрушить это счастье. Я просто не видел смысла украшать комнату на Рождество, если сам праздник мы будем отмечать дома, а не здесь. — Я не знаю, а зачем? — задаю вполне логичный вопрос я, просто Рожественского духа у меня и так не отнимать. — Ну, я буду праздновать здесь, — с сожалением ответил мне Томми, и я этому очень сильно удивился, ну, а сосед, кажется, заметив моё замешательство, пояснил, — В моей семье нет никого, кто ждал бы меня дома с распростёртыми объятиями, — он горько улыбнулся и помотал головой, смотря в пол, — Я с самого своего рождения и до тринадцати лет не знал, кто мой отец. Его никогда не было рядом, а мама о нём просто не говорила, но и я никогда не спрашивал её о нём. Мы жили долгое время в бедности, мать днями и ночами работала на нескольких работах, лишь бы давать мне всё то, что я захочу. Я всегда ей старался помочь, видел, что ей тяжело, и чётко осознавал, что своими допросами про отца, про которого, вероятно, она даже слышать не хотела, я только ухудшу ситуацию. Мы тринадцать лет жили вдвоем, хоть в бедности, но в любви друг к другу, но всё изменилось в мой четырнадцатый день рождения, когда вернулся мой отец. Я увидел его впервые, но осознал, что лучше бы этот день не наставал. Он заявил о том, что любит мою мать, хочет быть с ней и сожалеет обо всем, а она повелась на это всё. Отец нарушил нашу с мамой идиллию, буквально забрал её у меня. Мы стали хуже общаться, им обоим стало всё равно на меня, так что в шестнадцать лет я переехал сюда и с тех пор дома не был ни разу.       Я видел, как Томми тяжело рассказывать эту историю, поэтому я старался слушать внимательно и не перебивать его. Я был поражен историей его жизни, даже не догадывался, что за маской настолько доброго и на первый взгляд счастливого человека может скрываться фактически никому не нужный и подавленный парень. Я поражён его храбрости, как он остался таким же сильным, не позволил этому всему захватить его с головой. Полагаю, случись у меня что в жизни, я бы не смог так держаться, как Томми. — Может, всё-таки украсим комнату вместе? — с надеждой в голосе спросил сосед, а мне жалко его стало. Я бы не простил себе, если бы не помог сделать его Рождество хоть чуточку лучше, даже если я не смог бы остаться вместе с ним на этот праздник. — Конечно, — я выдавил из себя яркую улыбку, и уже через час мы с Томми оказались в огромном магазине, где присматривали разные украшения для комнаты. Саймонс бросался, кажется, на всё яркое — в тележке быстро росла гора разноцветных шаров и гирлянд абсолютно разных форм, что меня даже забавляло. Складывалось ощущение, что Томми — маленький ребенок, которому сказали, что он может взять то, что хочет. — Ну и зачем тебе это? — решил поинтересоваться я, глубоко вздыхая, когда увидел в корзине пять только что положенных стеклянных елочных игрушек, — Они же легко разобьются, а стоят дорого. — Но зато посмотри, какие они красивые, — он вытащил из забитой тележки стеклянную фигурку с новогодней символикой и умилительно посмотрел на неё, — Разве не прелесть?       Я в очередной раз закатил глаза и просто продолжал возить тележку и ходить за Томми, пока тот не прошёл весь магазин несколько раз, чтобы точно не упустить ничего интересного. Сумма на кассе оказалась больше, чем я ожидал, примерно в раза три, но Томми сказал, что это нормально для него, и тогда у меня появилось два вопроса, которые я не осмелился произнести вслух. Во-первых, мне стало интересно, куда же делись игрушки и украшения с предыдущего года, не мог же Томми абсолютно всё выкинуть или увезти домой, ведь он живёт в общежитии. А во-вторых, захотелось узнать, откуда у Томми вообще столько денег, чтобы вот так бездумно скупать полмагазина? Так или иначе, я не решился спросить обо всем у соседа, думая, что, возможно, надавлю на больное, испорчу настроение, чего бы мне точно не хотелось бы.       Мы приехали домой уже ближе к шести вечера и тут же принялись распаковывать все, что накупил Томми, а точнее просто вываливать все на наши кровати так, что туда было невозможно даже сесть. Первым делом сосед подключился к своей небольшой колонке и включил весёлую музыку, начиная хаотично двигаться в такт мелодии. — А ты чего не танцуешь? — спустя время поинтересовался Томми, заметив, что я стою на месте, наблюдая за ним. Я ничего не ответил, ибо стыдно было признаваться, что я полностью уверен в своём неумении танцевать. Тогда он схватил меня за руку, вытащил в центр комнаты и включил знакомую мне — даже, я бы сказал, одну из моих любимых — песню, начиная громко петь, — Оу, даже не смей сейчас оглядываться! Просто смотри на меня и всё! Я сказал: «Ты какой-то скованный», а ты ответил: «заткнись и просто танцуй со мной!» — я улыбнулся, вмиг вспомнив весь текст этой песни. Тело быстро само начало двигаться также хаотично, ничем не уступая старшему соседу, и я тоже начал подпевать знакомой мелодии. — Мы оказались жертвами ночи, химии, физики и криптонита. Мы беспомощные перед басом и тусклым светом, и мы просто рождены, чтобы быть вместе!* — последнюю строчку мы кричали особенно громко, кружась и странно танцуя, и знали, что нас вряд ли кто-то увидит или услышит за толстыми стенами крохотной комнатки.       Я неспеша стал раскладывать купленное более организованно, что-то сразу стал вешать, а вокруг всё так же играла ободряющая музыка, под которую мы продолжали танцевать. — Джоордж! — услышал я сзади себя и, обернувшись, стал смеяться во всю, ведь передо мной стоял Томми, который на полном серьёзе запутался в горящей гирлянде, — Чего ржёшь? Помоги мне, — он нервно пытался выпутаться, параллельно стараясь перекричать очередную песню. Я ещё немного посмеялся над другом, но всё-таки помог освободиться и развесить по комнате шесть метров ярких огоньков.       Через полтора часа комната заиграла новыми красками и новым настроением. Небольшое пространство так и кричало о том, что со дня на день наступит Рождество, которого так ждём мы с Томми. Сосед помог мы собрать чемодан, который, к слову, оказался полупустым, ибо к Дриму мы ехали всего лишь на несколько дней, так что много вещей мне бы не пригодилось. — Подожди, сейчас ребята подойдут, и я попрощаюсь со всеми, — сказал я Томми, когда настало время прощаться. Через пару минут в комнату влетел Карл, тут же обнимая меня, а за ним зашли Дрим и Ник. — Пиши мне, как только потеряешь девственность, — серьёзно произнес Джейкбс, держа меня за плечи и смотря мне в глаза. Все засмеялись, ну а Дрим заявил, что «не планирует заниматься сексом с шестнадцатилеткой», из-за чего я расстроился, но виду не подавал. Мы все обнялись напоследок, после чего блондин взял мой чемодан и вышел из комнаты, направляясь в сторону лестницы. Я последний раз оглядел комнату, наткнувшись на грустный взгляд Томми, и, быстро обняв его ещё раз, поспешил за ушедшим вниз парнем.

***

      Ступив на порог дома Дрима, я огляделся. Здесь было уютно, и в воздухе витала атмосфера праздничная настроения. Я почувствовал, как Дух Рождества пронзил меня своей стрелой в самую грудь, и мои глаза вновь стали метаться и разглядывать буквально всё, пока блондин оставил меня на пороге, а сам пошёл за родителями.       Стены его дома были приятными на ощупь, но сказав их цвет, я бы, полагаю, не угадал. Здесь было действительно уютно, при входе висели абстрактные картины, вешалки стояли возле порога, вся мебель и предметы декора были так или иначе украшены различными атрибутами предстоящего праздника. Под ногами я заметил мило лежащий коврик с надписью «Добро пожаловать. Вам тут не рады» и милым щеночком корги в шапочке Санты Клауса. Я усмехнулся. Сразу было видно, что родители Дрима имеют чувство юмора.       Я сделал несколько шагов в прихожей, всё ещё осматривая её, и в нос резко ударил запал каких-то пряностей, который, казалось, переплетался в кружащем танце вместе с ароматом каких-то гарниров. Пока я продолжал залипать на интересный интерьер коридора, Дрим скрестил руки, добро посмотрев на меня, а потом отступил. Сзади него стояла женщина: не сказал бы, что молодая, но и не старая, видно бодрая и веселая мама, что любит своего сына. Но судить книгу по обложке я не спешил, вдруг она окажется внутри самой настоящей ведьмой, которую изображал Карл? Забавная у меня фантазия. Я усмехнулся своим мыслям.       Мой взгляд упал на ещё одного родителя: женщину обнимал рослый мужчина за плечи и грозно смотрел на меня. Видно, что он хотел проверить, выстою ли я этот взгляд, и я успешно справился с этой задачей, смотря ему в глаза несколько секунд. Я не ошибался — мужчина смягчил лицо, будто одобряя меня. Такой жест использовал и мой отец, учив меня правильному общению с людьми. Скажем, проверка на слабоумие.       Я слегка прочистил горло и сказал: — Добрый день. Вы, наверное, уже наслышаны обо мне от Дрима… Я Джордж Дэвидсон, — мой голос слегка дрожал. Дрим незаметно показал класс, поддерживая меня. Я протянул руку главе семьи, что тут же пожал её в ответ. Мужчина улыбнулся, но ничего не сказал. — Да, мы слышали о тебе, Джордж, — мягкий голос мамы Дрима заставил меня улыбнуться и перевести взгляд на женщину. Ей было на вид не больше сорока пяти, она была стройной, русой и невысокой женщиной с минимальным количеством морщин и добрым, даже любящим взглядом. Было видно, что ей приятно знакомство со мной. — Кстати об именах… Как мне к вам обращаться, миссис и мистер… — я неуверенно перевел взгляд на позади стоящего Дрима, который, кажется, еле сдерживал свой смех. — Меня можешь звать Миссис Джин, — она улыбнулась ещё ярче. — А меня Мистером Уайаттом, — подал мужественный голос отец Дрима, продолжая левой рукой обнимать свою жену. Я оглядел мужчину с ног до головы и пришёл к выводу, что они с сыном чертовски похожи: они примерно одного роста, — может, Дрим чуточку повыше — с небольшой щетиной и слегка закручивающимися волосами.       Мне они оба нравились, не скрываю. Приятные личности, я чувствовал, что обязательно должен поладить с этими, думаю, золотыми людьми. Но пока я лишь читал пролог воображаемой книги личности этих двух персонажей, не вникая в общую суть происходящего сюжета. Если бы кто-то поставил передо мной этих людей, то я бы вмиг узнал в них даже если не родителей, то точно близких родственников Дрима. Их выдавали глаза, что так были похожи на океаны их сына, в которые я влюбился при первой встрече.       Я кивнул, обводя глазами Дрима. В животе блуждало странное чувство новизны, и оно определенно мне нравилось, отвлекая от серых огней жизни. Осознание того, что я знакомлюсь с семьей своего парня, било током в виски, заставляя получать какое-то своеобразное удовольствие от происходящего. — А меня можешь называть папочкой, — будто нарочно громко сказал Дрим. Я залился краской, пока зрачки судорожно метались по комнате. Его родители посмеялись, но никак это не прокомментировали. — Хороший ты парень, Джордж, — подала голос Миссис Джин, — Застенчивый и скромный. Ты определенно подходишь моему малышу Дриму, — она хихикнула в маленькую ладошку, а я лишь сильнее залился краской и увидел беззлобный, но укоряющий взгляд Дрима, пока его мама улыбалась. — Мам, я давно не твой малыш, — протянул он, и я заметил, как уголки его губ приподнялись, а уши покраснели. — Ты наш малыш, — я почти захохотал, когда это повторил Мистер Уайатт. Зачем-то на ум полезли всякие представленные сюжеты с Дримом-малышом в коляске с этими двумя. Он определенно понимал их, а они его и принимали. Глубокое чувство уюта пронзило меня. Я чувствовал себя, будто дома. — Ну, папа! Хватит, я не девчонка какая-нибудь десятилетняя, что б так говорить! — он беззлобно хихикнул, — Мне двадцать! — Как скажешь, подружка Джорджа, — его отец снова посмеялся, я тоже не удержался и хохотнул. — Кстати, об этом, разувайся и пройдём. Чувствую, что ты хороший парень, удачу, может быть, приносишь, — я лишь молча кивнул, выполняя сказанное. Мне сразу понравились родители Дрима, их чувство юмора, образ, личности. Пролог медленно перелистывался на первую главу с завязкой, эта книга уже начинает мне нравиться.       Завязкой оказалось то, как меня первым делом провели на кухню и усадили за огромный стол на четыре персоны, украшенный вышитыми салфетками в форме снежинок. Дрим сел рядом со мной, и мне показалось, нас будут угощать чем-то съестным, ведь мы проголодались от долгой дороги, но вместо этого мне предложили идею получше, чем еда. — Джордж, ты же не будешь против помочь нам с подготовкой к Рождеству? Дрим сказал, что вы будете здесь ночевать, а рук не хватает, я немного больная, а у Уайатта спину порой защемляет, — продолжала мама Дрима, — Мы были бы благодарны, если ты с Дримом поможешь нам, — я снова кивнул, положив руки на стол, не в силах отказывать. Да и как-то некрасиво отказывать родителям парня в подобных просьбах. Дрим улыбнулся. — Мам, я выбираю только лучших, — он подмигнул и польстил мне, а я смутился, посмотрев в пол. — Конечно, он поможет нам, не волнуйся. Джордж трудолюбивый, — это звучало даже смешно, и я надеялся, что речь идет не о готовке еды. Я уже говорил, что я горе-повар, и мне лучше кухню не доверять. Мало ли…       Я вспомнил то, как «трудолюбиво» делал накопившиеся уроки, которые уже меня конкретно достали. Сочувствую Томми, что со стороны видел мое нервное лицо, пока я решал то или иное уравнение, ругаясь на всё подряд, ведь математика в большинстве своём — точно не мой предмет.       Я кивнул головой. На самом деле, ленью я тоже не особо отличался. — Да, я с радостью помогу вам… Вы имеете в виду украсить дом и подобное? — я чувственно посмотрел на маму Дрима, что замешивала какое-то тесто, наверное, для порции рождественского печенья. — Да, именно. Готовить я сама могу, если нужны какие-то материалы — попросите Уайатта, он сейчас занимается починкой лампочки. Все нужные украшения Дрим знает, где взять, — я незаметно выдохнул, радуясь, что на кухне все останутся живы во главе с самим помещением. Тем более, я сегодня уже украшал комнату, так что проблем с этим быть не должно. Что-то всё-таки умею. — Будет сделано, капитан, — Дрим махнул рукой, отдавая честь. Я сделал тоже самое, встав прямо и опустив руки «по швам». Миссис Джин хохотнула. — Спасибо, мальчики. Дрим, пожалуйста, покажи Джорджу для начала сам дом и свою комнату, а потом можете начать, я буду благодарна, — она весело посмотрела на нас. Вот что значит, когда счастливая и понимающая семья. Я слегка завидовал.       Дрим встал из-за стола, подавая мне руку. Я потянулся, ощутив приятное прикосновение нежной ладони парня к своей. Она была в разы больше, и я усмехнулся, сделав реверанс. — Пошли, моя прекрасная принцесса, покажу тебе наше местечко, — я кивнул, следуя за ним. По коридору мы прошли в зал и остановились. Комната была относительно большой и светлой, по левому бедру стоял прямоугольный диван со вставками, над которым висела абстрактная картина леса, который, конечно же, для меня был тускло-жёлтого цвета. Иногда я очень расстраиваюсь, что не в состоянии видеть цвета такими, какие они есть на самом деле.       Видимо, семья Дрима помешана на растениях потому, что на подоконниках стояло очень много горшков, чуть не джунгли, закрывающие окна. Перед диваном была стенка, там были разные украшения, статуэтки, телевизор и фотографии маленького Дрима. Я посмеялся, когда увидел своего парня в подростковом возрасте с маленьким котенком на руках. Сначала я подумал, что Дрим просто сделал фото с какой-то кошкой, но, заметив животное ещё на нескольких картинках, я понял, что, кажется, это не случайно попавшее под горячую руку животное. — Дрииим, слушай, у тебя есть кошка? — я посмотрел на него, указывая на фотографии. Он кивнул. — Да, Патчес. Она сейчас не дома, скажем, обследование проходит, — я почувствовал, что Дрим не хочет говорить о своей кошке и решил не навязываться, не желая вызывать у парня какие-то отрицательные чувства и эмоции в канун Рождества. — У вас тут так уютно, знаешь? — Знаю, пошли ко мне в комнату, — он кивнул, быстро протараторив фразу, и мы прошли к нему.       Я остановился уже на пороге комнаты, осматривая небольшое помещение. Комната была выкрашена в бежевых тонах, на стенах висели многочисленные плакаты с разными играми, в которые, видимо, любил играть или когда-либо пробовал играть Дрим. Слева от входа находилась большая двуспальная кровать с синем бельем и множеством, на первый взгляд, мягких подушек. Чуть дальше стоял рабочий стол с мерцающей светодиодной лентой, на котором был расположен огромный монитор и разные атрибуты геймеров, большинство которых я видел впервые. Напротив была дверь, по-видимому, в ванную комнату, а дальше огромный шкаф-купе с зеркалом. Пока я осматривал интерьер комнаты парня, тот смотрел на меня, не отрывая взгляда, что я, конечно же, чувствовал. — Ну что, пойдем украшать? — он посмотрел на меня и обнял. Я почувствовал, что краснею. Дрим был выше меня, его руки сжимали меня и крепко притягивали к себе. Я обнял его в ответ и погладил по спине. — Пойдем, — он отстранился и провёл рукой по моей щеке. Я улыбнулся, а он достал коробку с ёлочными игрушками, золотым дождем и несколькими пледами.       Мы пошли к ёлке и стали вешать украшения на колючие ветви растения. Ёлка сияла после нашего труда. Игрушки гармонично висели на ветвях, переливаясь под светом люстры. Мы взяли носки и повесили их над камином, как вдруг я почувствовал ужасно вкусный запах мяса и различных вкусностей. Сочные ароматы вновь перемешивались с звуком, что издавал мой живот.       Приготовления были закончены, мы помогли отцу Дрима отнести стол в зал и стали таскать еду с кухни в гостиную. Чего там только не было: мясные стейки, приятно пахнущие с сочным отблеском на тарелке; жареный картофель; рагу с тем же картофелем; салаты, закуски и даже алкоголь. Я почувствовал, что вот-вот, кажется, у меня потекут слюни от увиденных вкусностей. Дрим посмеялся и обнял меня за плечи со спины, разворачивая к себе. — Давайте уже праздновать, — раздался голос мамы Дрима. Мы кивнули, садясь за стол. Я присел рядом с блондином, беря в руки вилку. Сочный стейк, который я попробовал, был мягок. Нежнейшее мясо отличной средней прожарки буквально таяло в моем рту. Я тоже таял и начинал кушать с быстротой полета, как только Дрим положил мне руку на плечо, успокаивая. Свет был полувыключен. Воцарилась атмосфера Рождества. Странно, что я находился в этот знаменательный момент не у себя дома, но мне было откровенно плевать. Картофель был не менее вкусным, особенно прекрасно сочетался с соусом и салатами. Закуски также были вкусными. Я просто наслаждался, поедая всё это.       После трапезы мы долго общались. Я узнал много о родителях Дрима и о нем самом, да и они тоже узнали много чего обо мне. Я чувствовал себя, действительно, как дома. Вскоре пробило полночь. Мы праздновали и пили шампанское. Я хотел, чтобы такие вечера были почаще, хоть этих людей я знаю недолго.       После празднования дома, мы с его родителями вышли на улицу, запустив пару салютов. Поднимая голову, я заворожённо глядел на то, как в красивых глазах Дрима отражались искры салютов. Я сжал его руку и тоже стал смотреть на салюты. Это было чудеснейшее время.       Примерно в час ночи мы наконец зашли домой. Старшие заявили о своей усталости и, убрав остатки грязной посуды, конечно, не без нашей, помощи, отправились в свою спальню, оставляя нас с Дримом наедине, но с просьбой долго не засиживаться. Блондин предложил немного посидеть у него и посмотреть кино, а я, конечно же согласился. Мы быстро проследовали в уже знакомое мне помещение, тихонько закрывая дверь, дабы не издавать лишних звуков. Дрим сразу выключил основной свет и включил гирлянды и ленты, создавая уютную и романтичную, как он выразился, атмосферу. Я был не против и, пожав плечами, плюхнулся на огромную и мягкую кровать, утопая в нескольких пледах и слушая звонкий смех своего парня. — Ну, эй, я же так старался застелить её красиво, а ты тут все испортил, — в шуточной манере он стал упрекать меня, пока нёс к спальному месту свой серебристый ноутбук, сходу включая какой-то фильм. — Что это? — спросил я, когда на экране высветилась заставка знаменитой съемочной студии.       Названия фильма мне Дрим так и не сказал, лишь пообещал, что фильм мне точно понравится, а я ему верил. Он сел на мягкую поверхность, облокотившись на подушки и скрестив ноги, а я улегся на живот рядом, прижимаясь телом к блондину и чувствуя, как его рука мягко переместилась мне на талию, легонько поглаживая. Я незаметно улыбнулся и потянулся к парню за поцелуем, на который Дрим охотно ответил, подхватив меня по руки и с легкостью усадив на себя. Я шире улыбнулся, на секунду отодвинувшись, дабы набрать хоть каплю кислорода, который так стремительно заканчивался. Дрим стал целовать настойчивее, слегка прикусывая мои губы по очереди, немного оттягивая их. Я проник в его теплый рот языком, сплетаясь с его. Руки Дрима переместились мне на ягодицы, слегка сжимая их, и я тихо простонал.       Дрим отпрянул назад, внимательно смотря мне в глаза несколько секунд. — Ты точно уверен? — полушепотом спросил он, и я услышал в этом голосе хрипоту. Я знал, что он хочет, знал, что хочу я, и быстро закивал, вновь сплетаясь с ним языками. Поцелуй долго не продлился и Дрим начал спускаться поцелуями все ниже и ниже по моему телу, попутно стягивая с меня ненужную одежду. Я полностью отдался его рукам и губам, извиваясь как только можно, даже не зная, что я могу вообще сделать. Я первый раз в такой ситуации и боюсь напортачить. — Сними хоть что-то, — уже провопил я, полный возбуждения, когда остался лишь в одних носках. Член стоял колом, причем у блондина тоже, но, кажется, выдержка у Дрима была гораздо лучше, чем у меня, если смотреть на то, что я совсем не мог себя сдерживать и уже очень хотел, чтобы старший сделал хоть что-то. И он сделал.       Дрим быстро стянул себя вообще всю одежду и я смог наконец-то увидеть все его тело, которое было куда лучше всех моих фантазий. Кажется, с того момента, как я однажды видел его в душе, он успел подкачаться ещё сильнее, хоть я и не знаю о том, что он в зал ходит. Я начал водить руками по рельефному телу, оставляя редкие поцелуи на нём.       Блондин потянулся рукой к прикроватной тумбочке и вытащил оттуда какую-то картонную упаковку и баночку. Видимо, это были презервативы и смазка, но мне, если честно, было абсолютно всё равно. Дрим делал всё очень умело даже тогда, когда начал растягивать меня. И хоть он заранее сказал, что будет сначала неприятно, вся боль ушла в одно мгновение, когда парень задел какую-то жалкую точку, отчего я даже вскрикнул. — Тише, маленький, родители проснутся, — из-за спины услышал я и почувствовал легкий поцелуй в нижней части поясницы.       Я постепенно отключался от реальности по мере того, как Дрим наконец-то вошел своим органом, стараясь не думать о боли. Парень был со мной нежным, не слишком быстрым, но все равно мне было дико приятно. Я старался сдерживать стоны, хоть и выходило это, полагаю, очень плохо, особенно, когда я начинал слышать тяжелые вздохи Дрима.       Мы кончили практически в одно время и без сил упали на кровать, сливаясь в ленивом поцелуе. Мы даже не сходили в душ, заснули прям сразу же. Напоследок Дрим оставил мокрый поцелуй у основания моей шеи, и мы вместе провалились в крепкий сон.       Кажется, это Рождество я точно запомню на всю жизнь.