Письмо возлюбленному

      После встречи с Карлом мне стало, определённо, лучше. Не только сейчас, но и в целом. После общения с лучшим другом я всегда нахожусь в каком-то неопределенном пространстве, в котором мне точно всегда хорошо.       Но хорошо лишь до тех пор, пока я не вспоминаю какое-нибудь дерьмо. Слишком много нагнетаний буквально со всех сторон: ссора с Карлом, признание Томми, измена Дрима, — теперь уже Клэя, — да ещё и Сапнап не доволен моими поступками. И если с Карлом конфликт был, кажется улажен, вследствие чего все будет хорошо и с Ником, то с Клэем мне мириться не хотелось вовсе, как и контактировать с Томми. Причём проблема со вторым быстро ушла на второй план и, в целом, лишь иногда мелькало в мыслях что-то вроде здравого смысла, что может мне напомнить о том, что с этой ситуацией что-то нужно решить, а решать не хотелось, так что я быстро забывал о Томми, переключаясь к конфликту — измене — с Дримом, раз за разом проговаривая все слова его разговора с той девушкой, тщательно их анализируя, чтобы вытянуть из этого «тайного» диалога хоть чуток важной мне информации.       

— Я же знаю, что нравлюсь тебе, не отрицай это.

      Безусловно, слова незнакомой мне девушки тронули меня, наверное, практически сильнее всего, ведь, по моему мнению, не так страшно узнать, что тебя разлюбили в один момент, как страшно узнать то, что ты был настолько не нужен и не интересен человеку, что он полюбил кого-то ещё, при этом уверяя тебя, что он весь твой.       Я не могу сказать, что я не ревную Клэя, вовсе нет. Насколько бы у меня его поступки и слова не вызывали отвращения, нежелания с ним как-либо общаться, я все равно четко осознавал, что мои чувства к нему невозможно сдуть, как белые перышки одуванчика поздней весной, которые после улетят куда-то далеко, и ты их больше никогда не увидишь.       Теперь я точно уверен, что Ник был прав насчет меня и моих чувств, даже если преподнёс он это всё не в самой дружелюбной манере. Я не был влюблен в Клэя, я был одержим и пленён образом героя, которого создал глубоко у себя в подсознании, и самой идеей того, что этот парень полностью мой.       Мною пользуются, пользуются и только пользуются! А сколько ножей воткнулись в мою спину за всю жизнь? А сколько новых ещё воткнется? И людям не стыдно. И это реальность: не сон, не фанфик, не книга и не фильм. И я больше не хочу в его объятия. Да, не хочу. Никогда. Я хочу видеть перед собой того Клэя, которого я видел в этом парне всегда. Я хочу видеть именно Дрима. Я не хочу чувствовать рядом эту грязную суку, что так низко поступила. Не хочу знать то, что сношалось со мной, познакомило с родителями, целовало, проявляло заботу, а потом я узнаю, что это всё — пустота. Что это за маска по имени «Дрим», которую носит этот… Клэй? И чего я ещё не знаю об этом… Клоуне, даже не так, иначе это — оскорбление профессии, — «Мудаке с Большой Буквы»? Я в дикой ярости, агонии и… Огорчении.       Причём не знаю, как так вышло, но отрицательным для меня стало лишь имя Клэй. Дрим всё ещё ассоциировался с чем-то до боли родным. Получается, что Дрим — это и есть тот самый парень-герой, образ которого так плотно засел в моем представлении.       Я действительно разочарован всеми этими действиями не то Клэя, не то Мудака с Большой Буквы. Будто моё сердце — игрушка! Ну, конечно, Джордж Дэвидсон наша новая игрушка, берите и пользуйтесь, а главное: бесплатно. Бесит и огорчает. Я ведь верил в него, но я был слеп, я не видел того, что находилось внутри него. Остаётся лишь вздыхать и спрашивать себя, закрывая глаза, открывая, делая вздохи и смотря в пустоту, а не сон ли это? А не брежу ли я? И правда ли это на самом деле? Ведь психи не знают, что они психи? Ведь они утверждают, что эти глюки — правда, так? Или не так? А может быть, и так.       Тяжело.       Тяжело и сейчас, когда на телефон уже третий раз подряд звонит один и тот же контакт. И не просто контакт. Контакт, что недавно был переименован от злости, как «Мудозвон и МсББ». Отвращение воцарило, глаза не хотели смотреть туда. Руки дрожали, дыхание учащалось. Паника, паника, паника. Сознание не хотело, тело отказывалось, но совесть взяла вверх. Невежливо не отвечать уже столько времени, заперевшись поздний ночью у себя в комнате, пока сосед по комнате мирно спал, даже если звонит Клэй. — Слушаю, — отрезал я без особого желания говорить. — Хэ-эй, Джордж. Это я, Дрим, да, — его голос звучал совсем неубедительно. Ты не мой любимый Дрим, ты холодный предатель Клэй — эгоист и изменщик. — Ты хотел сказать… — хотел возразить я, но меня перебили. — Клэй, — своё имя он произнес тихо, наверное, чтобы кто-то рядом не услышал. — Я знаю, я знаю, что врал тебе, однако… — ничуть не виновато. — Я знаю, м-м. Однако ты меня использовал, — сухо и право. — Использовал? Да что ты… Такое говоришь, Го… — нагло и поверхностно. Я не дал договорить ему это несчастное «Гоги». Теперь оно уж точно не для него. Лишь для Карла. — Не Гоги. Джордж Дэвидсон или просто Дэвидсон, знай свои границы, масочник, — я чувствовал, как приструняю его. В груди играло вожделение и какая-то властность. Где-то в глубине души остался маленький осколок несчастной совести, но я старался игнорировать его царапины, хоть и в такие моменты он больно царапал мою плоть изнутри, вынуждая обратить на себя внимание. Отчасти я действительно имел право ставить рамки, нет. Не отчасти. Я полностью заслуживал этого. — Хорошо, значит, Джордж Дэвидсон, — насмешливо. — Ну же, слушаю, не томи, — раздражëно, на что я имел право. — Извини, — сердцепробивательно. Я не уверен, есть ли такое слово, но больше ничто не может совладать с тем, что я только что испытал. На щеках появились слезы, но нет.       Я не собирался его прощать.       Не сейчас.       Не скоро.       Никогда?       Не того, кто ведет себя так. Кто пользуется мной, ласкает, проявляет «любовь», а потом случается крах. Крах и нет тут чувств, любви, заботы, жалости. А если лишь маска. Была лишь маска и название ей — Дрим.       И пусть не думает, что я, поджав хвостик, как миленький прощу его, ведь Джорджик такой мягкотелый и наивный.       Что Джорджику совсем плевать на то, что я сношался с ним, а потом понял, что ничего не чувствую.       Что Джорджик маленький влюбленный и ослепший от любви мальчик и ничего не видит.       А Джорджик больше вовсе не твой, Клэй, пока ты не станешь вновь его Дримом. — Извиняешься за? — я снова спросил безнадежно в трубку. — За то, что поступил с тобой так, — на секунду показалось, что он серьёзно извинялся. Впрочем, откуда мне знать, что это не очередная ложь. — Извиняешься, да? — Дрим наверняка почувствовал, как его вдруг окатила струя язвительной желчи. На самом деле я чувствовал, что веду себя неправильно, может быть, я ошибся, неправильно все понял на срыве и недавних подавлений, однако то, что Клэй позвонил и стал извиняться говорит об обратном. — Джордж, честно, ты всё не так понял, кл.н.сь, — в телефоне зажжужали помехи. О, как иронично, прямо на слове «клянусь». — Во-первых, я знаю, что случилось. Клэй, я не дурак, между прочим, и прекрасно понимаю, и что случилось; и, может быть, когда случилось; и не совсем точно, но с кем, мать твою, случилось! — Я же сказал, оно случайно… Эта шлюха… — я не дал ему договорить, вновь перебивая. — Которую ты любишь больше, чем своего парня! — сил на то, чтобы доказывать ему, что девушек нельзя так называть, у меня совершенно не было. Пришлось просто проигнорировать этот факт, иначе этот спор и скандал по телефону так быстро не закончится. — Джордж… — Клэй, — с укором, будто собаке, что должна была выполнить мою команду, отрезал я. — Я знаю, что это выглядит банально, как реальная измена, а я правда оправдываюсь… Но это не так. Она мне совсем не нравится! Я всё ещё хочу сжимать твою руку, гладить тебя по волосам, целовать твои щечки… — в голове даже мысли подобной не было, я точно знал, что хочу этого всего с моим Дримом, а не с этим чудовищем Клэем, что пришел в мою жизнь, как самая недостающая деталь под невероятно красивой маской, а после разрушил вдребезги всё, что я выстраивал годами, оставляя меня ни с чем.       Я готов был простить Дриму всё, что угодно, если бы не знал, что за этим милым парнем прячется ужасный Клэй. — Умх… В любом случае, я ещё не готов простить тебя. — Пожалуйста, Джордж, я не могу ждать, это… Правда важно для меня, — клянусь, сейчас я почувствовал явную ложь. Показушник, не более, возможно это даже то, что он хочет скрывать отношения с этой дамой, прикрываясь мной, хоть это совершенно глупо. — Я сказал, что мне нужно время и точка!       Палец автоматически опустился на сброс, показывая то, что я нихрена его не простил. И не прощу, ибо насколько нужно быть гнилым, что бы играть на чувствах человека? Не прощу… Пока что или никогда? Я накручиваю себя или это было правдой то, что он сказал про ласки и объятия? Или кукла и ниточки ласкается в руках масочника. Если это так, мне даже жаль ту девушку, что связалась с этим гнилым парнем. Не знаю, что заставляет меня говорить это так, будто не собственно именно Дрим когда-то действительно заботился обо мне, а все наши отношения были построены на манипуляция и лжи со стороны блондина, но эта бедная девушка… Даже если это правда, то Клэй действительно просто кукловод? Просто человек, для которого сердца людей — кубик Рубика? Не знаю. Но очень хотел бы знать. И если это так — то это обречённые на провал отношения.

***

      Лёгкий аромат дешевых электронных сигарет с любимым всеми вкусом винограда заполнял комнату Карла слишком стремительно, а потом так же быстро рассеивался, стоило холодному ветру подуть из полуоткрытого окна.       Прошла уже, кажется, неделя.       На кровати Криса развалился Сапнап, положив руки под голову и то ли мечтательно, то ли задумчиво глядел в потолок. Ник невольно улыбнулся, когда Карл, сидевший на той же самой кровати, приподнял голову своего парня, уложив её к себе на колени, начиная нежно поглаживать. Взгляд Джейкобса был устремлён на меня, брови были слегка нахмурившимися, а в свободой руке покоилась фиолетовая электронная сигарета, из которой Карл периодически делал затяжки и пускал в воздух скопления белого дыма с прекрасным ароматом. — Я и поверить не могу, что это — тот самый Дрим, которого я знаю уже много лет, — лениво промолвил Сапнап, так и не удосужившись повернуть голову в мою сторону, — Никогда бы не подумал, что за маской такого веселого парня, души компании, может прятаться такой лживый человек.       Карл слушал слова Ника очень внимательно, стараясь понять позицию собственного парня, но всё так же не прекращал путаться тонкими пальцами в русых густых волосах старшего, наблюдая за тем, как лицо его не источает особого множества каких-либо эмоций — Подождите, — Карл поднял свой взгляд на меня, снова нахмурившись, — А ты не думаешь, что Дрим говорит тебе правду? — задал свой вопрос Джейкобс, и я мельком взглянул на Ника, что тоже теперь смотрел на меня. — Я думаю так, — я уселся немного поудобнее, опираясь спиной о стену и поджимая под собой ноги, — Мы не можем, безусловно, утверждать, что Дрим — лжец, у нас нет доказательств этому. Но здесь абсолютно точно есть три варианта. Первый, самый, как мне кажется, лучший исход — это если окажется, что мне он говорил только правду. В таком случае, конечно, я думаю, что простить его можно, если я буду уверен в его искренности. Второй исход немного похуже, но тоже имеет место быть. Во втором случае Дрим солгал только мне о своих чувствах во время отношений и нашего последнего разговора по телефону. Тогда, выходит, что та девушка действительно что-то для него значит, они будут счастливы и все такое. Конечно, от такого мне очень грустно, но ничего уже не поделаешь, — я развел руками и сделал глубокий вдох. — Ну, и самый страшный вариант остается — это вариант, при котором Дрим соврал вообще всем. В таком случае мне очень жаль эту девушку, которой, как и мной, просто воспользуются.       Ник внимательно глядел на меня, довольно часто моргая и обдумывая каждый из приведенных мною вариантов, и, когда он уже был готов что-то сказать, даже рот открыл, Карл его опередил. — А есть что-то, что могло бы подтолкнуть тебя на мысль о том, что тебе он врет или наоборот? — задал вопрос Джейкобс, после чего Ник посмотрел на него снизу вверх, невесомо целуя его руку, как бы соглашаясь с вопросом.       Я задумчиво взглянул на потолок, пытаясь найти ответ именно там, пока в голове мелькали все фразы и комментарии Дрима за последнее время. — Вообще-то, есть, — сказал я после длительного молчания, — Несколько раз в наших отношениях он говорил ненароком о разнице в возрасте не в очень хорошем ключе, словно у него пунктик на этом. А та девушка в разговоре с ним назвала меня «маленьким мальчиком». Может ли это означать, что ей он не врал и все как есть рассказывал о своих эмоциях и переживаниях? — меня беспокоило это, и я не хотел бы в это верить. Не хочу знать, что о наших отношениях так подробно знает кто-то, кроме близких друзей. — Вообще, вероятно, — констатировал Карл и, чтобы убедиться в своей правоте, взглянул на Ника, что одобрительно кивнул, — Конечно, не по теме, но как зовут-то Дрима? — Сапнап уверенно повернулся ко мне и кивнул. — Клэй, — ответил я тихо и незамедлительно, покрываясь мурашками от этого имени. — Такое себе, — возмутился Карл, — А ты знал его имя? — он перевел взгляд на своего парня, на что тот вновь одобрительно закивал, — Блять, Ник, вот ты же с ним давно знаком. Что делать Джорджу? — я знал, что Карл переживал за меня, мне не нужно было даже словесное подтверждение этого факта. Это очевидно и логично. — Вообще, Дрим никогда мне не казался изменщиком, — он встал с коленей Карла и сел рядом, как можно ближе прижимаясь к парню, — Но и геем он никогда не казался, а к тебе он что-то чувствовал точно, я уверен, потому что еще пару месяцев назад он мог полвечера говорить о тебе, — я улыбнулся его словам и точно им верил, так как Нику врать незачем, — Я не думаю, что чувства к тебе у него могли пропасть настолько резко, как сказала та девушка. Я ставлю на то, что ему показалось это, а пока вы не общались, он понял, что это не так, и он любит тебя. Если будет себя нормально вести, то, я думаю, можно простить его, — Сапнап развел руками и пожал плечами, глядя на меня и ожидая моей реакции. Его слова поддержал и Карл, но с просьбой быть поосторожнее, на что я лишь закатил глаза. — Да, я полагаю, что вы правы, — согласился я.

***

      Время пришло. Пальцы тряслись над кнопкой вызова контакт «Мудозвон — МсББ». Не просвещённый подумал бы, что это какая-то аббревиатура. Отчасти это так, но совсем не положительная. Пусть я и не готов простить его, ведь для этого нужно смотреть в его глаза, видеть правду, ложь, что угодно, но лишь бы распознать, что скрывается за этой чёртовой маской, но попробовать хотя бы поговорить с ним нормально и всё разъяснить все-таки стоит, если следовать советам Карла и Ника.       Послышались гудки. Значит, он не заблокировал меня. Значит, он терпелив, и появилась надежда на адекватный разговор. Не простить, но поговорить. Смотреть в глаза, не на пол. Не колебаться, смотреть чётко на него и трезво и холодно мыслить, смотря на него. Если выдержу, то я потрачу лишние деньги и куплю себе чай с одуванчиками. — О-о, посмотрите, кто звонит. Сам Джордж объявился. Надумал, дружок? — мне совсем не понравился его… угрожающий, возможно, тон. Кажется, Дрим не особо настроен говорить со мной. — Надумал. Но прощать не стану. Не за красивые глазки, Клэй. Нам нужно встретиться и все обсудить. Я хочу полностью понять ситуацию и услышать от тебя абсолютно всю правду, — хоть я и не верил, что Клэй умеет не врать мне. — Да ты просто не хочешь признавать, что у меня красивые глаза. — …Я жду ответа, Клэй, — мне все по-прежнему неприятно произносить и растягивать это имя, что скрывалось под маской улыбчивого и доброго Дрима, но и непосредственно Дримом это я назвать не могу. — Если не хочешь помириться и выслушать меня, так зачем встречаться? Тем более, ты не сказал про место, цель и вопрос. — Во-первых, потому, что я хочу видеть твою фальшивую улыбку, лживые глаза, и если ты, мать твою, меня не обманываешь, то пусть это проблеснёт в твоих глазах! — вырывалось из моего рта. Я не хотел, но почувствовал себя так, будто раскрываю планы злейшему врагу, — А во-вторых, что в словах «услышать всю правду» тебе не понятно? — возможно, он этого не хотел, но очень сильно начинал меня злить. Я буквально чувствовал, как кровь приливает к лицу, подпитываясь нарастающим гневом. — Вот как… Хорошо, Джордж, хорошо, — он будто промурлыкал, одурманивая, словно пытаясь заманить к себе в сети, словно жалкую и беспомощную рыбешку. — Ты свободен? — Хах… Свободе-ен, еще ка-ак свободен. Хах, — его смех, его манера растягивать слова — абсолютно все в этой фразе заставляло мои глаза краснеть, словно заливаясь пламенем. — Ты пьян или что? — я приподнял бровь. — Нет, что ты. Просто тут кое-что мешается. В любом случае, Го… Джордж, я свободен. Где встретимся и когда? — Сейчас. Возле входа в общежитие. — Есть, капитан, — послышался хохот. Да, Клэй, очень уместно ржать, — Но у меня есть условие, — его тон вдруг стал серьёзным, а смех сменился на холодную и — Условие? В такой-то ситуации и ты имеешь право на условие? Ладно, валяй.       Как по мне, Дриму не совсем уместно было выставлять какие-то свои условия, учитывая тот факт, что он слишком сильно провинился передо мной и должен извиниться на моих условиях, а не выставлять свои. Это просто глупо, хотя я могу не согласиться и просто уйти. — Скажем так, это маленькая просьба. Забудь мое имя, — послышался словно треск моего сердца, что разбилось в дребезги.       Я буквально только-только узнал его имя, хоть и не в той ситуации, в которой хотелось бы. Если честно, то я представлял себе этот момент невероятно красивым и романтичным. К примеру, мы могли бы вместе отправиться на какое-нибудь свидание в ресторан или тому подобное, он бы прочитал какую-нибудь красивую и длинную речь, объясняясь в своих чувствах ко мне, а я бы краснея сидел напротив и глупо улыбался, смотря на желтую — зеленую — сережку у него в ухе, осознавая, что человек передо мной мой. А потом я стал бы пытаться остановить блондина, произнося что-то вроде «Дрим, хватит», а он бы перебил меня и поправил бы меня на «Клэй», мы бы долго потом гуляли, а я постоянно звал бы его по имени, потому что для меня это было бы что-то совсем новое и неизведанное, что хочется каждый раз заново распробовать на вкус.       Но сейчас это имя не кажется мне чем-то потрясающим, потому что у меня перед глазами образ совсем другого человека, холодного, злого и токсичного, который способен на измену.       Я хотел бы, чтобы Клэй ассоциировалось с образом Дрима, а не раскрывало перед собой незнакомца для меня. — Клэй… — Да, Джордж! Забудь это имя и никогда больше не произноси его. По крайней мере, на публике, — он замолчал на несколько секунд и, когда я уже хотел возразить, он добавил более тихо, — Разве что я бы предпочел, что ты будешь стонать это имя… — интересно, а это нормально, что я вижу его ухмылку, когда он не рядом? — Заткнись… И зачем тебе это так надо? — Тайна, секрет, маленькое скрытие, думай, что хочешь. Ведь это не проблема, а? Это же не сложно — просто забыть это имя и не произносить это? Ты знаешь, как для меня важно то, чтобы никто не знал этого. Тебе не сложно же, да, Джордж? — Чëрт с тобой, не сложно, — я тяжело выдохнул, не желая спорить по телефону по поводу того, что я Дриму особо не нужен, ему главное сохранить свою тайну. — Отлично! Я буду внизу через пару минут, не опаздывай, одуванчик, — словно пропел он. — Да что б ты меня еще так назвал…! — договорить я не успел: трубку повесили и, схватив со стула куртку, я вышел из своей комнаты в коридор, направляясь к лестнице.