Двести км/ч

      Входная дверь громко хлопает. И Арсений прикрывает от неожиданно громкого хлопка глаза. В подъезде ужасно воняет краской. Видимо, кто-то решил не оставлять на стенах ни единой буквы из тех слов, которыми был украшен весь подъезд.       Может это был отец неизвестной Попову Светы, чьë имя красовалось на стенах лестничной клетки с совсем неоригинальной подписью снизу «Шлюха», выведенной не очень разборчивым почерком. Наверняка этому мужчине не понравилось, что его невинную дочь оклеветали. Так ещё весь дом узнал об этом. Наверняка бабушки возле подъезда именно его дочь и обсуждают.       А может это все выдумки Арсения, чтобы хоть немного успокоиться от злости, которая окутывала его несколько секунд назад. Вскоре кровь уходит из висков и дышать становится легче. Постояв ещё пару минут, он решает зайти обратно в квартиру.       Открыв дверь его глазам видно, лишь Антона закрывшего окольцованными пальцами лицо и прижавшегося к стене одним боком. Слезы медленно скатывались по подбородку и тихо капали на пол.       — Антон… — Арсений уже хотел подойти ближе, извиниться и пожалеть его, обнимая. Но не успел он начать извиняться, как Шастун убрал руки с лица, и повысив голос, произнёс:       — Блять, уйди, пока не врезал тебе! — его красные от слëз глаза выражали ярость. Попов знал Антона слишком хорошо, поэтому приблизился к нему снова, уже немного разведя руки для объятия. — Уйди, прошу уйди! — резкая пощёчина взбодрила Попова.       Вмиг его лицо схмурилось, а рука на автомате коснулась щеки. Брови свелись к носу, глаза из голубых стали тёмно-синие. Челюсть сжалась вместе с кулаком свободной руки.       — Я тебя понял, — произнëс Арс прежде чем открыть дверь и выйти обратно на лестничную клетку.       Быстрые шаги раздавались на весь подъезд. Высокие этажи быстро сменились первым, и вскоре Попов вышел на улицу.       Закатное солнце слепило своими яркими лучами глаза. Заставляя надеть солнцезащитные очки.       Арсений уже сидел в машине, когда его мозг начал прокручивать всё с самого начала.

***

      — Итак, Арсений, смотри это у нас Антон хороший мальчик, увлекается футболом, — весело сообщил Сергей.       — Представляешь мне его прямо как мама, — произнёс Попов.        С Серёжей он был знаком давно. Иногда общались с ним в компании общих друзей. В общем не сказать, что лучшие, но друзьями они были.       — А я специально, — немного посмеиваясь ответил Матвиенко.       — Ведёшь себя как ребёнок, — сказал Арсений, после чего Сергей закатил глаза. — Я Арсений, приятно познакомиться. — протягивая руку, стоящему в стороне Антону, приветливо улыбнулся Арсений.       — Мне тоже, — улыбнувшись, ответил юноша.

***

      — Ты мне нравишься, — быстро выпалил Шастун. Он уже прикрыл глаза в ожидании криков и ударов. Его любовь не часто принимали, поэтому он привык к самой ужасной реакции на свои признания.       После того как их познакомил Матвиенко, они обменялись контактами и общались, ходили на тусовки. Но ещё в первую встречу Антон смотрел на Арсения влюбленно. Всегда смеясь, он смотрел на него. Когда радовался, он думал о нём. Засыпая, он представлял, как признается ему и у них всё будет прекрасно.       — Всмысле? — ничего не понявший Арсений округлил глаза, и прожигал взглядом Антона.       — Люблю я тебя говорю, — ещё раз повторил он, слегка приоткрыв глаза. И где же удары? Может как раз сейчас и последуют.       — Неожиданно… Ты мне тоже… Тоже нравишься, — немного смутившись, ответил Попов.       Счастью Шастуна не было предела. Неужто всё и вправду будет, как он мечтал? И как мечтал Арсений.

***

      Намечтать они могли многое, но пора бы всё же посмотреть реальности в глаза. Да они ещё любили друг друга. Или они привыкли любить друг друга. Или им просто удобно друг с другом… Но видимо это удобство закончено.       Радио переключало одну песню за другой. Машина ехала на средней скорости.       Арсений скучал по временам, когда он окружал любовью Антона, а Антон его. Сейчас всë не так, почти каждый день в их квартире раздаются крики. Сначала ссорились не часто, позже из-за каждой мелочи.       Забыл что-то купить — ссора. Поздно пришёл домой — скандал. Помог незнакомой девушке — изменщик.       Арсений тоже был хорош. Продолжая спорить, чем усиливал конфликт.       — Ну, а я в чëм виноват? Почему он ведëт себя как плаксивая девочка-подросток? — иногда разговоры с собой помогали Попову.       Машина свернула на Софийскую улицу. Солнце почти зашло за горизонт, погружая Санкт-Петербург во тьму.        Арсений, наконец, вернулся в реальность. И чтобы отвлечься прокрутил громкость радио. Постепенно звук увеличился

I'm I'm a crazy далеко не I'm a haz.

Я топлю под 200, проезжая эту трассу

Если разобьюсь, то знай в моменте улыбался.

Ты подарила жизнь, так забери еë обратно.

      — Под двести? — вдруг произнëс Попов. Машин по улице едет немного: одна, две машины на километр. В его голове возникла, как ему казалось гениальная идея. — Так. Я всего-лишь быстро наберу двести километров в час, и тут же начну понижать скорость. Обещаю. Тем более машин не так уж и много.       Машина постепенно начала ускоряться. Повезло, что все светофоры отключены и можно ехать без остановок.       — Мда. Штраф мне за это определëнно влепят.       Машина ехала уже под сто семьдесят километров и ускорялась, всё больше в каждой секундой. Водители машины мимо, которых Попов проезжал, гудели в след.

Больше не люблю, ведь это кажется опасно.

Заменила всех и удалила все контакты.

Если ты боишься, то малыш тебя оставлю,

Если лучше так, то я желаю только счастья.

      Наконец заветные двести километров в час были достигнуты. Арсений взял телефон, решив, что нужно это запечатлеть и вскоре показать Антону.

I'm I'm a crazy далеко не I'm a haz.

Я топлю под 200, проезжая эту трассу…

      Сделав снимок спидометра, Попов медленно убирает телефон на соседнее сиденье. Поворачиваясь на дорогу, он видит лишь зад ГАЗели в нескольких метрах от него. Нога давит на педаль тормоза, а рука жмëт на руль.       Звук скольжения колëс по асфальту, сигналка, и треск металла раздаётся на весь переулок.

Если разобьюсь, то знай в моменте улыбался.

Ты подарила жизнь, так забери еë обратно.

***

      Дым от сигарет наполняет лëгкие, придавая Антону хоть малейшее спокойствие. Солнце давно село, и лунный свет падал на окна и балконы домов.       Шастун снова и снова набирает номер Арсения. Автоответчик опять повторяет одно и тоже.       — Абонент временно не доступен, перезвоните позже.       — Тебя не заебало одно и тоже повторять? — юноша явно очень зол. Он, в который раз заходит в чат с Арсом. — Арсюша, пожалуйста, перезвони, я правда дурак. Прости и возвращайся скорее. Пожалуйста… — Антон нажимает на отправку аудиосообщения.       Шастун достает последнюю сигарету из пачки и кидает пустую пачку «Marlboro» на пол. Берет зажигалку и подпаливает кончик сигареты. Антон делает затяжку.       Внезапно раздалась мелодия звонка. На экране телефона высветилось имя —Арсений. Шаст немного закашлялся, выкидывая сигарету за балкон, и принимая звонок.       — Алло! Арс! — со всей радостью воскликнул юноша.       — Здравствуйте. Вы знакомы с Поповым Арсением Сергеевичем? — не знакомый голос раздался по ту сторону трубки.       — Да, а вы кто? И откуда у вас телефон Арсения? — Антон начал проворачивать кольца на пальцах.       — Арсений Попов разбился на машине, мы прибыли на место уже после его смерти. Приносим вам свои соболезнования…       Дальше Шастун не слушал, телефон выпал из ослабших рук. Слëзы наворачивались на глазах и вскоре начали, стекая по подбородку падать на пол.       Антон потерял самого близкого для него человека.       Он не чувствовал ничего кроме боли. И он и вправду его любил.