Готов поклясться на крови

Нахида старалась. Искренне и от чистого сердца прикладывала все усилия, чтобы быть хорошим архонтом. Когда было покончено с беспределом мудрецов, все силы пустили на наведение порядка в Академии. Ей повезло, что рядом оказался такой ответственный и надежный человек, как Аль-Хайтам. Возможно, исполнять обязанности руководителя и не было его заветным желанием, но все понимали, сколько блага может принести этот человек. Положение пустынного народа ее волновало не меньше дел Академии. Поэтому, когда Нахида узнала, что Кавех бескорыстно помогает с проектом строительства школы в пустыне, это не могло не обрадовать. Разумеется, Малая властительница Кусанали поддержала эту идею. Все-таки некоторые смертные действительно понимали суть продвижения мудрости в стране. Однако иногда и божества спотыкаются. Даже те, чья сила кроется в безграничной мудрости, оказываются не способны проникнуть в суть вещей, когда речь заходит о смертных. Нахида пыталась по мере своих сил с пониманием относиться ко всем просьбам подданных, но иногда у нее возникали вопросы. — Я, Малая властительница Кусанали, благословляю ваш священный союз, — проговорила Нахида. — Я дарую вам мудрость и силу, чтобы вместе расти в понимании и любви, разрешать разногласия и вести друг друга по праведному пути. Нахида выдохнула и в ожидании взглянула на своего единственного собеседника. Они уединились в одном из небольших залов храма Сурастаны, потому что тот, где Кусанали обычно проводит время и принимает посетителей, был… занят. А для принятия экстренных решений даже божествам нужно немного личного пространства. — Ну как тебе? — с надеждой спросила она. — Напомни-ка еще раз, зачем ты все это делаешь? — нахмурившись, поинтересовался Странник. — Ну как же зачем? Я пытаюсь исполнять просьбы своих людей, даже если… — Даже если эта просьба была произнесена едва ворочащимся языком, под градусом и в крайне эмоциональном состоянии. Последнее он подметил с особым презрением. В мировоззрении некоторых ворваться в пьяном виде в резиденцию Дендро Архонта было меньшим грехом, чем открыто проявить любовь. — Мой вопрос был не об этом, — напомнила Нахида. — Как я, по-твоему, готова к церемонии благословения брака? — Ну, для божества мудрости ты неплохо справилась с тем, чтобы вызубрить несколько строчек, — сказал Странник. — Вообще-то я только что их придумала, — как божество мудрости, Нахида проигнорировала попытку бросить очередную шпильку в ее адрес. — Меня уже заждались. Ты пока, пожалуйста, никуда не уходи. — Я твой пленник, — напомнил бывший Предвестник. Нахида в ответ на это лишь улыбнулась и удалилась в главный зал. В конце концов, крайне невежливо заставлять собственных подданных ждать, еще и когда дело касается таких деликатных вопросов, как благословение брака. Несколькими часами ранее В кафе «‎Пуспа»‎ этим вечером стоял шум и гам. Все столики заняты парами, семьями и компаниями исследователей. Последних было особенно много, ведь сегодня в Академии прошла ежегодная защита диссертаций. Сотни ученых готовились к этому дню годами, чтобы представить результаты своих работ. Кто-то, как обычно, произвел ошеломительный фурор, а кто-то понял, что пока не готов к публикации. Позади была агония из-за согласования тем, внесения правок от научных руководителей и рецензирующей комиссии. В шумной таверне сливались голоса радостных ученых, смех и музыка. Кто-то поднимал тосты, кто-то готов был заплатить за целый дастархан пряной еды, запах которой заполнял заведение, а кто-то активно пытался переспорить собеседника. — Я тебе говорю, что нельзя выносить из этого мавзолея фрески, их надо изучать в комплексе со всем остальным… Кавех, как истинный представитель региона мудрости, пытался сбалансировать свое внимание между бокалом вина (каким уже по счету?), порцией грибного ассорти и Аль-Хайтамом напротив. — И как ты прикажешь исследовать мавзолей, если ничего оттуда не выносить? — поинтересовался Аль-Хайтам. — Это архитектурный памятник, который должен оставаться в первозданном виде, — парировал Кавех, — просто снарядите экспедицию в пустыню. — У нас нет средств на снаряжение экспедиции ради нескольких фресок, их проще доставить в Академию для изучения. Сказал, как отрезал. По правде говоря, с недавно обнаруженным мавзолеем Ясави не один даршан хлебнул проблем. Для исследователей из Амурты представляла интерес сама личность — все-таки один из главных придворных врачевателей царя Дешрета. Кшахревар видел в находке исключительный памятник архитектуры, а ученые из Вахуманы и вовсе требовали эксклюзивного права на изучение находки, в конце концов, это они провели долгие месяцы в поисках мавзолея в пустыне. Специалистам из Харавата же были интересны лишь фрески, на некоторых из которых был зашифрованный на древнем руническом диалекте текст. Аль-Хайтаму, конечно, тоже вино одурманило голову, но на всякий случай он искал для себя пути отхода из таверны, тем более что народу становилось слишком много. Особенно в соотношении с тем количеством людей, которые ему приятны. Сайно и Тигнари уже давно были дома, наверняка пили какой-нибудь ароматный травяной чай перед тем, как отправить Коллеи спать. Ретировались они аккурат до того, как Кавех попытался втянуть в спор Тигнари. Прощались вежливо, но во взгляде Сайно читалось короткое: «‎Своего мужика заебывай».‎ Кавех покачивался, словно парусник, любовно прижимая к груди бутылку вина. Аль-Хайтам хорошо знал стадии его опьянения. Как-никак они провели в браке два счастливых года. Ну, и остальные пять были не так плохи. — Да уж, не все же вступают в академические браки ради легких грантов, — ухмыльнулся Кавех. — Ой, опять ты про наш брак, — закатил глаза Аль-Хайтам, опрокинув очередную рюмку. В Сумеру браки между академиками не были редкостью. Если уж знание — это ресурс, то ради него стоит формировать ячейку общества. Тем более, проще выбивать финансирование для проекта, будучи семьей. Это также значительно упрощало бюрократические процессы, увеличивало шансы на публикации в журналах и даже на номинацию на какую-нибудь награду. В конце концов, академические семьи привлекали больше внимания в сообществе. — Ну конечно, — ответил Кавех, который как раз был на язвительной стадии опьянения, — ты забрал у меня лучшие годы жизни и страницы паспорта! — Кому еще нужен был твой паспорт? — заметил Аль-Хайтам. — Не льсти себе. — Тебе же был нужен, — подмигнул Кавех. Аль-Хайтаму сразу захотелось отвести взгляд и зацепиться за что-то еще в этой шумной таверне. Жаль, что ни одно лицо из толпы не привлекало его внимание так же сильно, как слегка порозовевшие от опьянения скулы Кавеха. — У нас ведь даже свадьбы нормальной не было… На всю таверну прозвучал вздох, полный такой глубокой печали и сожаления, что Аль-Хайтам почувствовал себя домашним тираном, неспособным к любви. Может быть, сыграл алкоголь, но он готов прямо сейчас отмотать время на несколько лет назад и устроить Кавеху, которого он тогда едва знал, пышную свадьбу. Ну и, конечно, не рассориться из-за проекта, но проблемы стоит решать по мере поступления. Торжественной свадьбы у них и правда не было. Пусть академические браки и заключали по расчету, но в некоторой части случаев у людей есть друг к другу взаимные романтические чувства. Аль-Хайтам и Кавех на тот момент руководствовались лишь своими амбициями и благом совместной научной работы. Даже предложение заключить брак промелькнуло где-то в пучине эмоциональной дискуссии. Аль-Хайтам пытался согласовать крайние сроки для окончания очередного раздела статьи, Кавех был против, но Аль-Хайтам уже указал в документах дедлайн, Кавех был зол, что тот даже не подумал о возможности изменить дату. Чтобы доказать, что он не эгоист, Аль-Хайтам нашел в правилах Академии подпункт тридцать четыре подраздела четырнадцать раздела «‎В» о том, что исследователям, состоящим в браке, предоставляются определенные привилегии. — Ну тогда давай поженимся! — Кавех аж стукнул по библиотечному столу, в таком отчаянии он был. — Ну давай! — отрезал Аль-Хайтам, захлопнув свод правил. Дело было поздно ночью, поэтому, изможденные после ссоры, они разошлись по домам. На следующее утро Кавеху было тяжело поверить, что он сидел в кабинете неторжественной регистрации академических браков. В маленькой комнатке пахло пылью и отчаянием пожилого сотрудника, а еще удушливым ароматом букета падисар на захламленном подоконнике. — Он скоро подойдет, — сказал Кавех, нервно поглядывая на часы. Может быть, зря он сюда пришел? Он что, не понял сарказма в словах Аль-Хайтама и ни о каком браке между ним всерьез речи и не шло? Кавех нервно постукивал повлажневшими пальцами по выцветшему подлокотнику дивана для посетителей. Как жалко он, должно быть, выглядел со стороны. Сидит тут, ждет, а его партнер (по научной работе) даже не придет. Аль-Хайтам появился ровно за минуту до назначенного времени. Удивило Кавеха в тот день не только то, что всегда пунктуальный человек чуть было не опоздал, но и то, что Аль-Хайтам появился в парадном костюме. Самому Кавеху даже стало немного неловко, ведь он собирался впопыхах и спросонья, одевшись в то, что первым выпало из шкафа. Даже закралась мысль, что они производят впечатление той пары, где партнер постарше попытался сгладить разницу в возрасте своим небрежным видом. — Ты выглядел так же, как и всегда, — напомнил Аль-Хайтам. — В этом и проблема, — объяснил Кавех. — Поженись мы сейчас, я бы попросил Нилу подготовить для меня красивый костюм. А ты бы его с меня потом снял. Аль-Хайтам легонько пнул его под столом. Между прочим, в таверне полно их коллег, и любой мог услышать этот неприкрытый пошловатый флирт. — Ой, они все отмечают, что больше не придется иметь дело с твоей критикой, — ухмыльнулся Кавех, намекая, что исполняющий обязанности Верховного мудреца изрядно попил крови у ученых на защите. — Это не значит, что можно меня позорить. — Тебя позорить?! — округлил глаза Кавех. — Эй, народ, ваш Верховный мудрец сегодня будет хлестать меня свитками с вашими диссертациями, а потом мы по очереди друг друга отымеем прямо на сцене актового зала! Возглас Кавеха утонул в громкой музыке и переплетении голосов шумной таверны, так что никто даже не посмотрел в их сторону. Слишком все были увлечены едой и выпивкой, чтобы обратить внимание на какие-то там подробности личной жизни двух светил Академии. — Я приму это на заметку, — сказал Аль-Хайтам, глядя на партнера. — Если хочешь, конечно. Кавех не ожидал, что попытка смутить обернется в случайное исполнение его потаенного желания, но, кажется, стоило ковать железо, пока горячо. В воздухе вдруг повисли недосказанные вопросы, а в таверне стало слишком душно, поэтому, они вышли на улицу. Между делом утащив за собой пару бокалов, чего делать, вообще-то, нельзя. Два стакана останутся на обочине дороги, а утром уставшие работники будут искать их по всему заведению. — Научить тебя делать самокрутки? — спросил Аль-Хайтам. Трезвый он бы не задал такой вопрос. Он помнит, что Кавеху не нравится, когда он курит. После его переезда из дома выветрился запах, но во внутреннем кармане Аль-Хайтам все равно по привычке носил бумагу и пакетик табака. Курил он только вне дома, а перед тем, как вернуться, старался проветриться. Публично он говорил, что просто не хотел слушать ворчание, только вот Кавех за курение ему ни разу не выговаривал. Просто упомянул разок, что не любит запах, задолго до своего переезда. — Давай, — неожиданно соглашается Кавех. — Что надо делать? Он бы по трезвяку тоже не согласился. Не особо ему это интересно, но просто хотелось посмотреть на Аль-Хайтама в маске самоуверенного эксперта в чем-либо. Тот немного смутился, что его предложение так внезапно приняли, но быстро собрался. — Следи за руками, — сказал Аль-Хайтам, доставая из внутреннего кармана жестяную коробочку, откуда в свою очередь появились бумага и пакетик табака. — Сначала высыпаем, потом берем листок бумаги большим и средним пальцем. Аль-Хайтам взял Кавеха за руку, а ему было смешно смотреть, как тот вкладывает весь свой фокус в этот урок. Почему-то в этом жесте Кавех почувствовал больше интимности, чем когда эти пальцы двигаются в нем. — Осторожно, главное не рассыпь. Засыпаем табак на бумагу, только аккуратно. Кавех честно старался не рассыпать табак из жестяной коробочки. Казалось, что между ними происходит что-то более личное, чем чувство заполненности и размеренные толчки. Он осторожно скрутил получившуюся конструкцию. — Лизни. — Я не лижу по приказу всяких сомнительных типов, — съязвил Кавех, но вопреки своим словам послушно и аккуратно провел языком по клейкому краю, как если бы запечатывал конверт. — Так, — Аль-Хайтам придирчиво посмотрел на почти готовую самокрутку и лизнул клейкий край снова. — Ну все, теперь мы как будто поцеловались. — Какая мерзость. Кавех прячет улыбку и пытается отыграть эмоцию презрения на лице. Получается плохо, но стыдно признавать, что его рассмешила такая примитивная шутка про непрямой поцелуй. Мысленно делает пометку — почаще пить вместе, записывать такие глупости и передавать Сайно на экспертную юмористическую оценку. Ну и, конечно, использовать в качестве компромата. Аль-Хайтам закурил. После первой затяжки он бросил вопросительный взгляд на Кавеха. Тот неуверенно кивнул, и Аль-Хайтам поднес самокрутку к пухлым губам напротив. — Ну теперь точно поцеловались, — Кавех продолжил дурацкую шутку, когда откашлялся от затяжки. — Да, еще и за руки сегодня держались, — заметил Аль-Хайтам, — теперь только снова жениться. — А до дома ты меня проводишь? — А ты поможешь мне книжки донести из библиотеки? — А ты ведь ни разу не провожал меня до дома! — уже вполне серьезно заметил Кавех. Шутки кончились, потому что Кавех легонько стукнул Аль-Хайтама по плечу. Они довольно часто иронизируют над тем, что их отношения развивались по не совсем стандартному сценарию. — Мы познакомились, стали вместе работать, поженились, — начал загибать пальцы Кавех, — рассорились, съехались, потрахались. А до дома ни разу не провожал! Аль-Хайтам молчаливо выслушал, но смысл сказанных слов до него доходил медленно. В основном он просто смотрел, как Кавех активно жестикулирует. Жаль, что Кавех отказался от уроков танцев Нилу. Такие изящные махи руками еще поискать нужно. Но кое-что Аль-Хайтама все же задело: — Наши отношения для тебя просто «потрахались»? — Ну, как видишь, кольца на мне нет, — Кавех ткнул безымянным пальцем в лицо супругу. — И свадьбы нормальной не было. Все не как у людей! Аль-Хайтам секунду подумал, и Кавех готов поклясться, что слышал, как у него в голове скрипели шестеренки. Он упорно анализировал, что стоит воспринимать всерьез в этом потоке пьяного сарказма и иронии, а также что делать дальше. — Хочешь, чтобы я проводил тебя до дома? — неуверенно спросил он. — Да, — улыбнулся Кавех. — Ну, если тебе, конечно, в ту же сторону, что и мне. — Мне в ту, — кивает Аль-Хайтам. Понятно, решил подыгрывать до конца. Кавех довольно взял его под руку, но быстро отвлекся на попытку утащить из таверны на прощание бутылку вина. Аль-Хайтам едва его оттащил и напомнил, что они вообще-то собирались домой, за что получил ярлык зануды. — Купим вино получше! — сквозь зубы проговорил Аль-Хайтам, таща за собой Кавеха. — А эмоции ты мне купишь?! — Поговорю с алхимиками, — пообещал тот. Кавех закатил глаза, но на всякий случай заставил Аль-Хайтама клясться на мизинчиках. За короткую дорогу до дома они пару раз потерялись, в какой-то момент Кавех удалился, Аль-Хайтам провел в ожидании минут так двадцать, а потом получил под нос помятую падисару. Было приятно, но ради приличия пришлось погундеть о том, что воровать нехорошо. — Сайно обо мне доложишь? — с жалостью спросил Кавех, засовывая бутон промеж серых прядей. — Ладно, это простительно, — Аль-Хайтам взял его за руку. — На первый раз. Вообще-то, дорога от таверны до дома обычно занимает не больше четверти часа. Но шли они полтора. Аль-Хайтам, будучи лишь на промилле более трезвым, чувствовал долю ответственности, но отчасти ему не очень хотелось домой. Они все равно слишком пьяны, чтобы заняться сексом, поэтому просто легли бы спать. По пути до дома и где-то в перерывах от разглядывания курносого профиля Кавеха в свете уличных фонарей Аль-Хайтам задумался, что что-то в их отношениях и вправду шло не так. Вернее, не по тому сценарию, согласно которому по жизни двигаются большинство пар. Работа, брак, конфликт, переезд и лишь после всего этого первое объятие, первый поцелуй и первый секс. Удивительно, что между переездом и сексом у них еще ребенок не появился. Хотя те разы, когда Сайно и Тигнари просили приглядеть за Коллеи во время отпуска, идут в счет? В темноте улиц мелькнуло знакомая зеленая крыша. Внезапно Кавех повернулся, взял Аль-Хайтама за плечи и попросил: — Давай посидим немного? — Где? Вопроса Кавех как будто не услышал и сел прямо на ступеньки их крыльца. Испачкается ли его одежда, зависит только от него самого. Прислушался ко вчерашней просьбе подмести здесь пол — задница будет чистой. Аль-Хайтам и сам понадеялся на Кавеха из прошлого и присел рядом. Кавех из настоящего тем временем уткнулся куда-то в плечо, и Аль-Хайтам на секунду перестал дышать, мысленно спрашивая: «‎А тебе удобно?», «‎Мне выпрямиться?», «‎Или, наоборот, расслабиться?»‎‎‎ — Перестань напрягаться, — прошептал Кавех, будто мысли прочел. — Я бы сейчас даже на камень прилег, но ты помягче. Аль-Хайтам хотел было возмутиться такому сомнительному комплименту, но Кавех влажно поцеловал его в щеку, обдав горячим дыханием с примесью своего опьянения. Да уж, трезвым он был бы не так щедр на комплименты и нежности. Завтра будет радоваться, что на улице было темно и никто бы их не заметил в таком виде. Верховный мудрец и великий архитектор сидели на крыльце, как пара подростков, и пьяно обнимались. Кавех втянул Аль-Хайтама в ленивый поцелуй, нежно, но при этом настойчиво касаясь его губ своими. Заключил в объятия, а Аль-Хайтам положил руку ему на колено. Долгий поцелуй закончился, теперь уже Аль-Хайтам тяжело дышал в нежную шею. Не отрываясь от мягкой светлой кожи, он поднял взгляд вверх. На фоне темно-синего неба мягким зеленым светом горел храм Сурастаны. — Я кое о чем подумал, — робко сказал Аль-Хайтам, глядя в янтарные глаза напротив. — Да, знаешь, я тоже подумал, — признался Кавех. Они посмотрели друг другу в глаза и без слов решили, что одновременно поделятся мыслями и вопросами, которые их мучают. — Нам нужно благословение брака. — Интересно, в инадзумском языке есть аббревиатуры? Аль-Хайтам секунду посмотрел на Кавеха, обрабатывая его вопрос. Он отвел взгляд в сторону, собираясь с мыслями. — Да, там много заимствованных аббревиатур из фонтейнского и мондштадтского, но читаются они по правилам гайрайго… — Что? — переспросил Кавех. — Гайрайго, — проговорил Аль-Хайтам. — Это название класса лексики в инадзумском… — Нет! — всплеснул руками Кавех. — Ты только что предложил мне просить благословения нашего брака у Архонта?! — Ну да, — кивнул Аль-Хайтам. — Сам же жаловался, что у нас не было нормальной свадьбы, все не как у людей… — А ты хочешь, ну, как у людей? — Кавех замялся и даже с трудом подобрал слова. — Ты, кажется, хочешь, — заметил Аль-Хайтам. — Мне-то все равно, но ради тебя мы могли бы просить благословения, а потом устроить церемонию… — Свадебную? — уточнил Кавех. — С костюмами, тортом, музыкой, танцами, гостями? — Ну, гостей я бы предпочел самых близких. На лице Кавеха расцвела улыбка, и через мгновение он обнял Аль-Хайтама за шею. — Как думаешь, а Малая властительница Кусанали еще не спит? — В глазах у Аль-Хайтама заплясал импульс. Этот блеск в его взгляде появлялся редко, но метко. Например, перед организацией государственного переворота. — А архонты вообще спят? — поинтересовался Кавех. — Выясним опытным путем. Дорога от дома до храма Сурастаны оказалась более опасной, чем организация государственного переворота. Проблема в том, что святилище находилось на самой вершине древа, до куда вела невероятно извилистая дорога. Кто бы знал, что Верховный мудрец и светоч Кшахревара столкнутся с невероятно грозным врагом — гравитацией.

***

— Она же живая? Ну, в смысле, не в анабиозе, как некоторые растения? Из медитации Нахиду внезапно вывел хлопок двери, несколько скверных слов, а потом и пара странных вопросов. К ней приходили с разными просьбами, правда, крайне редко в три часа ночи. Большинство сумерцев видели десятый сон, в этом Нахида была точно уверена. Сны Кавеха и Аль-Хайтама для нее тоже не были секретом. Первому иногда снились кошмары. Например, об отце. У Нахиды не было родителей, только иногда в сознании появлялось щемящее чувство потери, но она не знала точно, кого именно. Как-то раз она видела глазами Кавеха, как Аль-Хайтам, будучи полусонным, пытался его успокоить после тревожного сна. Невольно тот опять уснул, но Кавех посчитал очаровательной саму попытку. — Итак, чего же вы хотите? — поинтересовалась Нахида. В их головах сейчас творился абсолютный хаос. Кусанали это даже немного напугало, но ее успокаивала какая-то неуловимая теплая мысль, объединяющая обоих. — Благословения нашего брака, — уверенно проговорил Аль-Хайтам. — Пожалуйста, Малая властительница Кусанали, — добавил Кавех. — Вижу, — кивнула Нахида. — Это интересно, ведь в последнее время крайне мало кто из смертных ищет благословения архонтов. Они предпочитают скреплять брак на бумаге и устраивать торжество для друзей и семьи… — О, торжество это, должно быть, здорово, — мечтательно проговорил Кавех, бросив на Аль-Хайтама многозначительный взгляд. Нахида впервые за бытие архонтом однозначно радуется своему положению, а точнее, тому, что ее мысли никто прочесть не сможет. Пока Кавех и Аль-Хайтам перекидывались какими-то неоднозначными разговорами о свадьбе, Нахида думала, как вообще правильно благословлять брак. Нет, теоретически она представляла, как это можно устроить, но сам ритуал погряз где-то в глубинах ее памяти, даже дальше, чем гигантский дракон в пустыне. Но дракон, в отличие от Кавеха и Аль-Хайтама, не стоял напротив в ожидании. — Я готова благословить ваш брак, — пообещала Нахида, вложив в эту фразу всю свою уверенность. — Но мне надо подготовиться. — Это настолько сложная процедура? — спросил Кавех с легким трепетом. — Да, очень, — ответила Нахида, добавив в интонацию флер загадочности. — Мы готовы ждать, сколько потребуется, — добавил Аль-Хайтам. Нахида лишь кивнула ему и поспешила удалиться. Чувствовала она себя ужасным архонтом. Сегодня она не помнит, как верно благословить браки смертных, а завтра что? Алкоголизм? Подставной суицид? Сахарная зависимость? — Тебе не кажется, что Малая властительница Кусанали как-то странно отреагировала? — шепотом спросил Кавех, когда Нахида удалилась. — Скорее всего, она нас слышит, — напомнил Аль-Хайтам. — Точно, — забеспокоился Кавех, понизив голос сильнее. — А это благословение вообще как происходит? В голове Аль-Хайтама на секунду пронеслась мысль, что неплохо было бы задуматься об этом прежде, чем врываться в храм Сурастаны. Он попытался покопаться в памяти, но на ум не пришел ни один родственник или знакомый, кто проходил через подобный процесс. Кажется, у последних поколений это и впрямь было не очень популярно. — А вдруг это больно? — Кавех зачем-то продолжал шептать. — Как это может быть больно? — Аль-Хайтам поддался и тоже начал шептать. — Не знаю, вдруг нам придется клясться на крови? — Кавех вдруг запаниковал и схватил Аль-Хайтама за руку. — Я тебя, конечно, люблю, но крови я боюсь! — Не будем мы клясться на крови! — Ты откуда знаешь?! Или вдруг придется поить друг друга каким-нибудь галлюциногенным грибным отваром? Или танцевать ритуальные танцы? Аль-Хайтам не мог для себя определить, что прозвучало страшнее — перспектива расширения сознания или танцы. Алкоголь в крови, видимо, начал понемногу распадаться, поэтому в голову начали закрадываться мысли. — Может, уйдем, пока Малая властительница не вернулась? — предложил Аль-Хайтам. Никто не говорил, что мысли были удачными. — Мы с тобой уже ворвались в храм и попросили ее благословить наш брак, — напомнил Кавех. — Представь, как отреагирует божество, которое сначала потревожили смертные, а потом просто сбежали? — Ладно, ты лучше меня понимаешь людей, божеств, животных, — начал загибать пальцы Аль-Хайтам. — Может, выход из ситуации придумаешь? — А ты что, не хочешь, чтобы Малая властительница благословила наш брак? — Ты же сам сказал, что не хочешь клясться на крови, — напомнил Аль-Хайтам. — Да, но я тут подумал, что ради тебя могу потерпеть. Кавех смущенно отвел взгляд и сейчас был больше похож на ребенка, который мялся между страхом перед доктором и перспективой получить после приема конфетку. — Я могу потерпеть ради тебя ритуальные танцы, — через секунду молчания признался Аль-Хайтам. — Тогда пообещай, что на торжестве тоже будешь танцевать! — сказал Кавех. — Один танец, — отрезал Аль-Хайтам. — Три танца, один медленный со мной и два быстрых с гостями, — начал торговаться Кавех. — Один медленный танец с тобой, и я покиваю головой в ритм во время всех остальных. — Ладно, договорились, — пожал плечами Кавех, поняв, что это последняя ставка.

***

В храме Сурастаны не стояло такого напряжения, даже когда Нахиде пришлось иметь дело с двумя Предвестниками Фатуи. Сейчас напротив нее было два невероятно преданных ей человека, но Кусанали нервничала, как перед боем. — Итак, — произнесла она, — давайте начнем. — Давайте, — кивнул Аль-Хайтам, подумав, что комфортнее себя чувствовал во время государственного переворота. — Я, Малая властительница Кусанали, благословляю ваш священный союз, — проговорила Нахида. — Я дарую вам мудрость и силу, чтобы вместе расти в понимании и любви, разрешать разногласия и вести друг друга по праведному пути. Между бледных пальцев богини засветились изумрудные искры, ореолом окутавшие двух людей напротив. Нахида все еще понятия не имела, что делает, но постаралась вложить в этот жест все благо, которое могла дать своим подданным. — Теперь ваш брак одобрен Дендро Архонтом, — заключила Нахида. — А мы должны что-то сделать? — уточнил Аль-Хайтам. — Да, — активно закивала Кусанали. — Теперь вы должны… отправиться в общее жилище и скрепить свой брачный союз. Нахида выдохнула, потому что это звучало одновременно и как логичное завершение брачной церемонии, и как отличная отговорка, чтобы поскорее их выпроводить. Кавех приподнял брови, потому что это явно не было клятвой на крови, но и слышать приказ скрепить брачный союз от существа, выглядящего как ребенок, было странновато. С другой стороны, кто они такие, чтобы сопротивляться божественной воле?