Будни Первой психиатрической

      — Алло, Первая психиатрическая слушает!       — Здравствуйте, у меня дома белочка. Мне очень нужна помощь. Она грызёт мою мебель и мою обувь.       — Это не к нам, это к зоологам. Мы специалисты в другой сфере. Если бы у вас была белочка, тогда к нам.       — Так у меня и правда белочка, такая рыжая и с хвостиком. Но я думаю она какая-то неправильная.       — В чем это выражается?       — Она бегает по потолку и прыгает на мою люстру, а она хрустальная, чешская, от бабули ещё досталась. Мне нужна помощь.       — Обратитесь к зоопсихологам. Могу дать телефончик.       — Давайте.       — Записывайте. Пять, пять, пять, семь, семь, семь и ноль в конце.       — Большое спасибо, вы меня спасли.       — Всегда рада помочь. — В трубке раздаются короткие гудки.       Зоя Петровна степенно повесила трубку. Она спокойна и бесстрастна, годами отточенная манера отвечать на звонки, говорить с клиентами и пациентами, её не волнует ничего, кроме заполненного формуляра с полом, возрастом и диагнозом пациента. Каждая полочка, каждая карточка в идеальном порядке. Она выполняла свои обязанности двадцать лет и теперь её время вышло. Всего лишь семь дней, и она уйдёт на законный отдых. Вот только её молодая смена что-то опаздывает. Уже полчаса как младшая медсестра Люда должна придти, а её всё нет. В любом случае сама виновата, крадёт у себя важное время.       Зоя Петровна (за глаза Жоровна, из-за поплывшей от сидячей работы фигуры) вспомнила как впервые переступила порог этого не самого приятного заведения, да так и осталась здесь, у порога. В тот период на дворе стояли голодные девяностые и выбирать не приходилось. Отработав пять лет в урологии, где был настоящий ад, она ушла в декрет, а тут развал Союза пришёл. С декрета её никто не ждал уже, сократили штат. Потом четыре года в гнойном, на подхвате, в основном конечностей, и на закуску почти год в морге, истории вскрытия заполняла, куда уже дальше-то падать? Но как оказалось, в тёмной жопе и для неё просвет нашёлся. Её лучшая подруга и одногруппница, Наташка Котова, вышла замуж, да не за простого смертного, а за итальянца. Он по обмену опытом на симпозиум в их город приезжал. Там любовь до гроба и кольцо заветное на палец. Наташка ее на свадьбу свидетелем позвала. Три дня гудели всей улицей. Уезжая, подруга порекомендовала её главному врачу, как очень ответственного работника на своё место, в психушку. Быстро ввела в курс дела и, помахав ручкой на прощание, укатила в новую жизнь, оставив депрессивный городок и Зою в прошлом.       Главврач Шаратутенко оказался неплохим мужиком, Зою не обижал, «левых» пациентов, которым неприятности не нужны, через её руки пропускал. Она заводила на них особые карточки под выдуманными именами и ставила особые капельницы, при тяжёлых формах запоя. Так у простой медсестры с регистратуры появились золотые колечки, норковая шуба и новый муж, но работу свою она слишком любила, и долгое годы работала слаженно, как швейцарский часовой механизм.       А между тем, жизнь в психушке шла своим ходом. Новые прибывшие уже стояли в очереди на запись, звонки продолжали поступать. Зоя Петровна одной рукой заполняла карточки, а вторую с трубкой держала у уха. Многим часто казалось, что у неё оба полушария живут отдельной, никому не ведомой жизнью. Возможно оно так и было. Медсестра укоризненно посмотрела на молодого и излишне энергичного санитара, Николая или Лелика, как его окрестил главный. Тот стоял и дебильно лыбился, держа под руки маленького плешивого мужичка с довольно выпуклым животом. Мужичонка упирался и пытался вырваться, но не тут-то было. Лёлик крепко держал его своей огромной лапищей и все попытки были тщетными.       — Лëль, а ты чего эт так его? Он что у нас буйный? — и снова звонок. — Первая психиатрическая слушает!       — А это он сам виноват, чего брыкается и в окна бросается. Мы его полчаса ловили по всем этажам.       — Нет, Константин Романович, только завтра приедет. Сегодня он ещё в отпуске. Так а что с этим товарищем не так? Как мне его записать? Уважаемый, записываться будем? — в этот момент мужичок извернулся немыслимым каким-то образом и укусив за руку охреневшего санитара, кинулся бежать. Спасительная дверь была рядом, но в этот момент в неё вошла высокая, стройная жгучая брюнетка с большими коровьими накладными ресницами, надутыми губами и брежневскими бровями, по последнему писку, непонятно какой колхозной моды. В довершении образа прилагались длинные ногти-когти малинового цвета, каблук-шпилька с танкеткой от боевого танка и джинсы рвань, с кислотным топиком. В это чудо-юдо и врезался плешивый мужик. От чего пизданская башня Людочка, а это была именно она, с грохотом оказалась на полу, а в её соответствующих размерам губ грудях застрял какой-то псих.       Зоя Петровна и бровью не повела на всё это, спокойно отвечая на следующий звонок и выписывая талон какому-то парню с заросшей бородой и явно помятым лицом, с ним цербером рядом стояла мама-жена-соседка-любовница (нужное подчеркнуть). Регистратуре оно вообще до фонаря. А вот карточку его она нашла за менее полминуты, уже личный рекорд. Фамилия слишком редкая, всего одна карточка в ячейке на букву «Й», Йодов. Карточка была довольно пухлой, как и лицо клиента. Как ещё цирроза нет, мелькнуло в голове Зои. Мелькнуло и исчезло, некогда об этом думать, дел полно.       Лëлик убрал бардак, создавшийся Людочкой и мужиком. Мужика оформил, как суицидника, на почве того, что он беременный, а его жена бросила. На самом деле у того поехала кукуха на фоне того, что его беременная жена уехала с любовником в Америку. Ну это пусть главный разбирается в этом месиве. Вручив бланк санитару, она проводила его взглядом до входа в отделение. Лëлик печально заметил, что ему теперь надо прививку от бешенства делать, на всякий случай. Зоя с сочувствием кивнула ему и ответила на следующий звонок.       — Первая психиатрическая, слушаю!       — Здравствуйте, а Крылов сегодня ведёт групповую терапию?       — Нет. Он по средáм ведёт занятие.       — А простите, индивидуально можно к нему?       — Нет. Он специалист по тренингам и групповой терапии.       — Но мне очень надо.       — Именно к нему?       — Можно и к другим, но у меня очень личное, я к нему больше хотела.       — Запишу вас к Панасюк.       — Ой, я к ней не пойду. Она злая.       — Ну тогда к Дезбородовой.       — К ней не пойду, я к мужчине хочу.       — Вас не поймёшь, то хочу, то не хочу, подумайте к кому хотите и перезвоните позже.       Зоя бегло посмотрела на следующего посетителя. Её стажёрка переоделась в голубенькую форму, едва застегнув пуговку на груди. Грудь очень хотела выпрыгнуть из тесноватого плена. Похлопав ресницами, юное дарование робко присела на стул рядом со стеллажами и тумбочкой с электрочайником. На тумбочке также ютились две чашки, ядрено — розовая с надписью «Любимой мамочке», жёлтая с голой бабой, больше напоминающая маленькое ведёрко для песка, и вазочка с конфетками — печеньками. Люда смело достала из сумочки ещё одну чашку, простую белую, и поставила рядышком. Она смотрела на старшую женщину как на восьмое чудо света. Ну не может нормальный человек так ловко все и всех успевать.       Люда ещё никогда не работала в подобных местах, она год назад закончила мед и спокойно сидела у родителей на шее, но тут её старшая сестра скоропостижно вышла замуж, и семья, чтобы отметить достойно это событие, влезла в ипотеку. На что только люди не идут ради того, чтобы пустить пыль в глаза! Вот только теперь отец развёлся с мамой из-за очень бурного романа с дружкой невесты. Он её трахнул прям в туалете, загнув раком над раковиной. В момент сладкого оргазма, его увидела Светка, сестра опостылой до колик в печени жены. «Двери в туалет хоть бы закрыл, бесстыдник старый!» — рявкнула та и побежала сдавать его с потрохами. В результате Людочка и её мать теперь вынуждены оплачивать долг за один вечер шика или пшика (нужное подчеркнуть).       Дядя Боря, главный психиатр города, решил помочь им и позвал на работу. Звезды сошлись вместе с уходом на пенсию его неизменной и незаменимой Зоички. Ничего, он новую воспитает, правда тяжело им будет, но это всегда так, сначала тяжело, а потом всё наладится.       Через час утренняя канитель утихла, и Зоя Петровна изволила пообщаться со «свежим мяском». Год назад она позволила себе непозволительную роскошь, отпуск в Гаграх с сыном. Они с невесткой вытащили её туда после долгих уговоров. Беззаботные две недели пансиона и яркого южного солнышка в августе, стоили ей полного завала в бумагах. После подменявшей её Мариночки из второго отделения, ей хотелось рвать на себе волосы и выть на Луну.       Перепутано было всё, что только можно было перепутать. У Зои создалось впечатление, что девушка не различала не только буквы с цифрами, а даже цвета, что по мнению биологов у женщин не может быть. Красные карточки диспансерного учёта из специальной ниши, какого-то хрена лежали с простыми зелёными. Жёлтые, личные карты самого Бориса Борисыча, с особыми случаями, вообще куда-то делись, как оказалось главный их брал для работы и забыл вернуть, а у Петровны, чуть инфаркт не случился. Хоть Зоя ей двадцать раз, как попка — дурак повторила, что их оттуда трогать НЕЛЬЗЯ! И всё надо ставить на место! Как потом людям что-то доверить, если всего лишь за две недели полный армагедец наступил?! Отпуска она брала и раньше, раз пять за двадцать лет, но вот так её ещё никто не подводил. Глядя на губасто-сисястое недоразумение, Зоя только сочувственно про себя хмыкнула. — Намучается с ней Борюсик, ой намучается.       — Давай знакомится, — сказала она и внушительно прошлась от окошка к тумбочке. — Зоя Петровна, я подготовлю тебя к работе. Ты, надеюсь, не боишься работы с людьми?       — Нет, я умею находить общий язык с людьми. — бодро ответила девушка и улыбнулась, что с её надутыми губами выглядело весьма комично. — Приятно познакомится, Людмила.       — А мне-то как приятно, наконец-то на заслуженный отдых уйду. — Зоя постаралась убрать язвительность из своего тона и вытащить кролика доброжелательности из жопы. Главное не спугнуть пташку, а то плакала моя спокойная пенсия, — подумала она.       — Я буду вводить тебя в курс дела, тут ничего сложного нет. Главное понять принцип работы, а дальше пойдёт само, как по маслу.       — Сложно тут у вас?       — Да нет, ты быстро обвыкнешься. Тут первое время всё необычным кажется, а на самом деле просто, как апельсин. — Зоя услышала звонок по телефону, и быстро ответила. Ничего необычного, спросили только про часы посещения больных в стационаре. Вернувшись к Людочке, Зоя клацнула кнопкой чайника и кинула себе в рот шоколадную конфетку. Антистресс заработал, мозгу сразу полегчало. От сладкого ей всегда становилось легко и хорошо. Можно выдохнуть.       Они мило общались на разные темы ни о чем и обо всём, как это часто бывает у женщин. Зоя понемногу рассказывала Людочке о своей жизни и работе. Через некоторое время к ним присоединился Лёлик.       — Коль, чайок будешь? Вымотали тебя сегодня совсем. — женщина посмотрела на повязку на руке парня. — Болит?       — Да, немного, пройдёт. Злодей этот сейчас под лошадиной дозой спит. Там шиза конкретная, он на Борисыча кинулся было, но Наденька его быстро охладила. Говорят на месяц закроют его, пока обострение пройдёт.       Зоя уже налила Лелику ароматную субстанцию «Нескафе» и вручила печенюшку. Парень был ей как сын, она опекала этот шкафчик с антресолями, наивный и добрый. У Людочки в голове мелькнула песенка «На лицо узасные, добрые внутри…» Лёлик ужасным не был, но большим и нескладным обозначился. Не её типаж точно.       — А тебя как звать? — без стеснения спросил Коля и прямо посмотрел на грудь Люды, очень уж она выделялась перед глазами.       — Людмила. Меня дядя Боря…ой! Борис Борисыч на работу пригласил.       Тут их уютную компанию прервали душераздирающие рыдания какой-то женщины. Зоя встрепенулась первой и выглянула в окошко регистратуры. В приёмную медсестра и санитар скорой завели красивую миниатюрную блондинку, расфуфыренную в пух и прах. Домашняя одежда была вся из самых дорогих бутиков Лондóна и Парижу́, в их городе и магазинов таких дорогущих нет. Бриллианты у блонды были везде, даже в переднем зубе. Красивое лицо дамочки было всё в некрасивых слезах.       — Нет! Нет! Я не лягу сюда, у меня всё в порядке! Это вы все здесь ненормальные, а у меня всё хорошо.       — Ляля, прекрати, тебе помогут. Ты же совсем уже перестала спать. У тебя зависимость от интернета.       — Дорогой, я блогер, у меня три тысячи подписчиков уже. Я не могу без этого жить!       — Вот видишь, ты сама это сказала. Ты вчера забыла ребёнка на площадке, а сегодня привела домой чужого. Мама права, тебе надо лечиться. Здесь хорошие специалисты, — муж у блондинки — блогера был солидный мужчина средних лет, самой интеллигентной наружности, весь такой же модный как и жена. Даже очки были в позолоченной оправе. Его взгляд стал твёрдым и холодным, когда он спокойной заполнил документы на содержание жены в стационаре. Зоя знала таких людей, они на всё готовы ради своего положения в обществе и жена с придурью им не нужна. Она с сочувствием проводила взглядом потенциальный овощ. Клиника не гнушались ни чем, могли как вылечить так и залечить по полной. Её это не заботило раньше, а теперь и подавно.       — Это же Ляля Пранк. — Людочка прошептала имя блогерши, как будто та являлась реинкарнацией Мадонны (не певицы). — А что с ней теперь будет? Это же её муж, он у неё депутат.       — А ничего не будет, не нашего это ума дело. Здесь не место жалости и вопросам. Меньше знаешь… — Зоя строго кивнула Лелику, который что-то хотел возразить.       — Ну почему ты такая? — всё-таки сказал он.       — Обычная я. Ты и сам всё знаешь. Люд, тут основной принцип — это побольше молчать о том что видишь, и поменьше думать об этом. Выходишь за порог этого заведения и живёшь другим. Иди в клуб, иди на природу, иди куда угодно, но никому не рассказывай ничего. Одна моя сменщица как-то проболталась о том, чего не должна была видеть.       — И что? — в ужасе спросила Людочка.       — А то, уже год найти её никто не может. — Зоя сделала большие глаза и подмигнула Людочке. — Да шучу я. Шучу. Всё нормально, но лучше помалкивать, это я верно говорю. Опыт не пропьёшь.       Они ещё посидели немного, чай расходился с большой скоростью как и печеньки.Один Лёлик съел с пол вазочки. Людочка решила, что Зоя специально здесь их держит для этого большого ребёнка. С час примерно было затишье, но регистратура продолжала свою работу, были ещё два-три вполне рутинных звонка, и одна дама просила вызвать к ней кого-нибудь, у неё муж в гараже закрылся и не хочет домой идти, говорит, что тёща и жена у него ведьмы и колдуют ему на смерть. Зоя посоветовала ей сварить хороший борщ и поставить у входа, через часок сам выползет, как миленький. Баба эта перезвонила потом, и благодарила её за участие. К обеду Людочка была уже завалена бумажной работой. Ей было поручено рассортировать карточки и подклеить, если страницы отрываются. А были и такие, самые заядлые клиенты их психушки. Среди множества имён и фамилий, Люда в ужасе обнаружила там своего соседа по подъезду. Вот и думай потом, что хочешь. Живёшь всю жизнь с человеком и он тебе улыбается так мило, а оказывается он садист и принудительно лечился здесь почти три года, а сейчас находится под наблюдением. Совет Зои Петровны стал весьма кстати. Вдруг по этажу разнёсся громкий и тревожный сигнал.       — Зоя Петровна, что это такое? — испугано спросила Люда.       — Ах это? Да так, какой-то пациент сбежал и теперь его ищут. Но нам ничего не угрожает собственно. Ты щеколду закрыла на двери за Леликом?       — Н-нет, а что надо?       Зоя изменилась в лице, это было очень опасно. Она-то знала чем закончился подобный случай три года назад. Тогда от вторжения психа её спасла только запертая дверь.       — Немедленно закрой! — прикрикнула на неё старшая.       На ватных ногах Люда прошла к двери и закрыла её на щеколду. В тот же момент, как по волшебству, всё затихло. Наверное пациента поймали. Зоя выдохнула с облегчением, она ужасно не любила всю эту суету со сбежавшими наркоманами, а сбегали чаще всего они. Многим удавалось обмануть санитаров и проскочить на улицу. Часто их ловили и возвращали, но были непредвиденные случаи. Как-то была неприятность, когда один наркоман покончил с собой, тогда Борисыча долго таскали в суд, но удалось замять это дело.       — Послушай меня внимательно, Людмила, ты здесь новенькая, и сейчас тебе многое простительно. Есть вещи которые лучше делать не спрашивая зачем, просто делать. Очень важно слушаться, особенно когда ты знаешь где находишься. Кивни, если ты готова, можешь не отвечать даже.       Люда замерла, от шутливого тона Зои сейчас не осталось и следа, женщина была очень серьёзной и явно напуганной. Девушка едва заметно кивнула, она и правда хотела эту работу.       — Ну вот и умница, — Зоя опять лучисто улыбнулась, — думаю ты не глупая девочка, сможешь остаться, если будешь внимательней и осторожнее.       После обеда в регистратуру в основном обращались родственники пациентов с просьбой навестить то того, то того и узнать как и что с их мужьями — жёнами, братьями-сестрами и конечно же родными и не родными детьми. П Новых пациентов было всего лишь трое: один рецидив суицида, барышня с тяжёлой анорексией, её принудительно теперь будут кормить через нос и парень — наркоман с ломкой. Всё стандартное, ничего нового для Зои. А вот для Люды все эти люди были интересны, она ещё не сталкивалась с таким количеством поломанных судеб. Один рабочий день показался ей очень длинным. Петровна в её глазах становилась очень сильным и необычным человеком, а не просто старой грымзой. Сумеет ли она пройти курс молодого бойца и стать здесь таким же незаменимым человеком, покажет время.       В начале пятого медсестра начала собираться домой, позвала Лёлика прибрать у неё и проверила работу Люды. К её удивлению, всё было разложено по местам и прошнуровано.       — Может и выйдет чего из этого недоразумения Господня, — подумала про себя Зоя, — Я же тоже когда-то пришла сюда такой же.        Через десять минут женщина и девушка вышли на улицу и зашагали к остановке. Лёлик грустно проводил их взглядом из окна, его смена кончается только завтра к утру. Он вздохнул чуть громче чем рассчитывал, и его вздох разнёсся по пустому коридору.