Benim ay yüzüm Kösem/Моя луноликая Кёсем

      Кёсем, покинув дворец, поскорей отправилась домой. Её очень волновала встреча с сыном в стенах Топкапы. Что он там делал? Почему она об этом не в курсе? Эти мысли не давали ей покоя всю дорогу. Добралась до дома она уже ближе к закату. — Матушка, здравствуйте, — Мурад ещё раз поприветствовал мать и обнял ее уже несколько крепче, чем в дворцовом саду. — Кёсем Ханым, добрый вечер, — Айше поцеловала руку свекрови и подозвала детей. — Бабушка! — Ахмед и Ханзаде кинулись на женщину с объятиями. Кёсем присела, чтобы ей было удобнее обнимать внуков. — Мои дорогие, как я рада вас видеть. Как я скучала по вам. — Мы тоже скучали, бабушка.       Кёсем встала и подошла к Мураду. — Ты обещал мне всё объяснить, — с серьезным лицом сказала она. — Я помню, матушка. Давайте, сначала все сядем ужинать и я все расскажу.       Кёсем была не очень довольна тем, что сын откладывает разговор. Но она с улыбкой села на тахту, слушая внуков, которые не переставали радоваться возвращению в столицу. Несколько лет назад, с подачи Дервиша, Мурада назначили санджак беем Коньи. Конечно, такая должность была важна, но Кёсем очень долго ругалась с Дервишем на этот счёт. Ей не хотелось, чтобы её сын с внуками жили так далеко.       После смерти Ахмеда дети стали смыслом жизни Кёсем, только они держали ее на этом свете. А сейчас почти все они уже выросли, выпорхнули из гнезда, у старших уже свои семьи и заботы. Только Касым, да Атике с Ибрагимом ещё живут с ней, и Гевхерхан, которая недавно стала вдовой с ребенком на руках. Но рано или поздно и они покинут её. Кёсем так боялась остаться одна в пустом доме, где ее никто не ждёт, никто не будет спрашивать, что она купила на рынке, как провела день. Останутся лишь Мехмед ага и пара служанок. Такая жизнь до дрожи в руках пугала женщину, поэтому она старалась, как можно дольше, удерживать младших. Не искала достойных мужей для Атике и Гевхерхан, не настаивала, чтобы сыновья женились. Хотя старших дочерей выдала замуж довольно рано. Но видела, что они рвутся жить самостоятельно, хотят освободиться от опеки матери. Это жгучей болью отдавалось где-то в районе груди, хотелось плакать и кричать. Но Кёсем лишь улыбалась, подавляя в себе эти чувства. Такова жизнь, как бы она ни старалась, не сможет удерживать их вечно.       Через несколько минут две служанки принесли ужин, все уселись за длинный стол. Во главе стола, конечно, сидела Кёсем, а с противоположного края Мурад, как самый старший мужчина в семье. Все приступили к ужину, а Кёсем прожигала своего сына взглядом, требуя от него обещанных объяснений. Мурад заметил взгляд матери и с тяжёлым вздохом постучал ложкой по стакану, привлекая всеобщее внимание. — Я очень рад, что мы все собрались за одним столом, как в старые добрые времена. И я думаю, всем вам интересна причина, по которой мы вернулись в столицу, — по комнате пробежался одобрительный шепоток, Мурад улыбнулся, кинув взгляд на Айше. Кёсем заметила это и слегка приподняла одну бровь. — Но сначала мне бы хотелось объявить одну радостную новость.       Заговорщические улыбки на лицах Айше и Мурада стали шире. Мужчина обвел взглядом семью, сохраняя интригу. Но наткнулся на строгое выражение лица своей матери. Ей явно не понравилось, что он оттягивает момент объяснений, хотя в глазах был виден интерес. — Айше беременна! — наконец объявил Мурад.       В первые пару секунд воцарилась полнейшая тишина. Переварив полученную информацию, все радостно загомонили, поздравляя будущих родителей. Мурад посмотрел на Кёсем, которая счастливо улыбалась, но в глазах все ещё виднелась строгость. Закончив с поздравлениями, все вернулись на свои места. — Ну, а теперь, собственно, о причине нашего приезда. Больше я не санджак бей Коньи. С завтрашнего дня я хранитель султанских покоев.       Кёсем побледнела, словно стена. Мало ей было переживаний о сыне, когда он был управляющим в санджаке. Теперь Мурад будет охранять покои самого Султана, а это ежедневная опасность, которую не знаешь, откуда ждать. Что с ним может там случится? А если покушение, если бунт? Хорошо, что Кёсем сидела в этот момент, иначе бы точно упала от волнения. Мурад заметил состояние матери, поэтому поспешил успокоить её: — Валиде, не волнуйтесь, со мной всё будет хорошо. — Как мне не волноваться, сынок? Ты же понимаешь, какая это ответственность и опасность. А если этому пресловутому Султану что-то не понравится? Он ведь просто возьмёт и казнит тебя. Почему ты согласился на эту должность? — Матушка, это хорошая возможность для меня, к тому же мы теперь будем жить рядом. Мы сможем часто навещать друг друга, разве это не хорошо? — серьезно спросил Мурад, нахмурив брови.       Ему была не приятна такая забота со стороны матери, он считал ее лишней. Не маленький ведь мальчик, сам разберётся, как ему жить и где служить. Не понимал, что она всего лишь мать, которая беспокоится за жизнь и здоровье своего ребёнка. — Это единственное хорошее в данной ситуации. Но вижу ты уже принял окончательное решение, поэтому просто скажу: будь осторожнее. — Конечно, Валиде.       Дальше ужин прошел за обычными разговорами. Кёсем терзала несчастный кусок мяса, пытаясь смирится с принесенными новостями. Аппетит пропал окончательно, поэтому она отложила вилку и стала просто наблюдать и слушать разговоры детей. Поужинав, все разошлись по своим комнатам, готовясь ко сну. Кёсем же вышла в сад, подышать ночным воздухом, привести мысли в порядок. Надо будет обязательно встретиться с Дервишем, наверняка, это он уговорил Султана сделать ее сына хранителем покоев.       Несколько часов она пробыла в саду. Солнце уже давно село, уступая место яркой луне. Свет в доме погас, все легли спать, даже в небольшом домике Мехмеда аги была непроглядная темень. Кёсем решила, что уже пора бы возвращаться. К тому же ночная прохлада уже опустилась на город, а женщина вышла на улицу в одном платье, кончики её пальцев уже подрагивали. Она обхватила себя руками, пытаясь согреться, и вошла в дом.       Зайдя в свою комнату, Кёсем зажгла пару свечей и принялась расплетать свою тугую косу. Пока она расчесывала волосы, почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Напряжение мгновенно сковало ее тело, и Кёсем медленно подошла к окну — единственному месту, откуда на нее могли смотреть. На улице было настолько темно, что, казалось, разглядеть что-то было почти невозможно. Лишь свет луны, иногда выходящей из-за облаков, освещал территорию возле дома. Вглядываясь вдаль, Кёсем заметила небольшое движение среди деревьев, что росли недалеко от дома. Их кроны закрывали лунный свет, не позволяя увидеть, что же там происходит. А спустя мгновение из тени вышел мужской силуэт. Кёсем не на шутку испугалась незваного гостя, но стоило ей вглядеться в лицо мужчины, как она сразу узнала его. Мустафа. Этот несносный ага, который, казалось, преследует ее. Женщина уже хотела задернуть шторы, раздеться и лечь спать, игнорируя его визит. Но непонятное влечение заставило ее надеть накидку и выйти к нему.       Они виделись буквально два раза, но тем не менее Кёсем по какой-то причине тянуло к нему. Ей нравилось разговаривать с ним, слушать, просто наблюдать, нравились их совместные прогулки. И в мыслях постоянно был его образ, Кёсем хотелось вновь и вновь встречаться с ним. Уж сколько лет она не испытывала такого интереса к совершенно чужому мужчине. От этого становилось страшно, сердце ее всё ещё любило покойного мужа, она поклялась на его могиле в вечной верности. Но то, что сейчас происходит в её душе, те чувства и эмоции, которые вызывал в ней этот загадочный янычар, никак не способствовали сохранению клятвы.       Кёсем, сильнее кутаясь в накидку, шла к Кеманкешу, постоянно оглядываясь. Не хватало ещё, чтобы кто-то их увидел. Она подошла почти вплотную к мужчине, заглядывая в его карие глаза. Отчего-то все мысли и тревоги вмиг рассеялись, стоило ей увидеть радость и нежность в его взгляде. — Что ты здесь забыл? — спросила Кёсем в показательно возмущённом тоне. — Тебя захотел увидеть, — три слова и по её телу разлилось приятное тепло, а на лице против воли расцвела улыбка. — Зачем? Делать нечего? — Дела есть всегда, — Кеманкеш максимально сократил расстояние между ними, так что её грудь едва касалась его. Кёсем ощущала его теплое дыхание на своем лице, что заставило ее слегка покраснеть и отступить на шаг. — Но ни одно дело не будет важнее встречи с тобой. Как ты себя чувствуешь?       На мгновение Кёсем растерялась, не понимая с чего вдруг такой вопрос. Но потом вспомнила, что последняя их встреча закончилась на драке Касыма и Баязида, который случайно ударил её. — Всё хорошо, уже ничего не болит. — Прекрасно.       Мужчина медленными шагами приближался к ней, а Кёсем отступала назад, пока не упёрлась спиной в дерево. Его дыхание вновь ласкало её, она неотрывно смотрела в карие глаза, силясь понять, что же у него на уме. Но на секунду ее взгляд переместился на его губы… В то же мгновение в лесу стало необыкновенно жарко, хотя буквально пару минут назад она чуть ли не дрожала от холода, а дыхание сбилось. Кёсем отвела взгляд от его сухих губ и посмотрела ему за спину. В ее глазах сразу же появился страх, и она, схватив Мустафу за кафтан, встала с другой стороны дерева. Его ствол был достаточно широким и скрывал даже мужчину. — Что ты делаешь? — Свет, — едва слышно прошептала Кёсем. — Кто-то проснулся.       Кеманкеш аккуратно выглянул из-за дерева и увидел, что в одном из окон на первом этаже действительно горит свет. — И что же в этом страшного? — А то, что я стою посреди ночи в лесу с абсолютно незнакомым мужчиной. Мои дети не так поймут, — Кеманкеша, конечно, задело, что она назвала его незнакомцем, но по сути так и было. — Тогда объясним им, что тут происходит. — А что тут происходит? Этого даже я не знаю. К тому же это не имеет смысла, они все равно не поймут. Мне нужно вернуться, пока кому-нибудь не взбрело в голову зайти ко мне. — Сейчас? По-моему, тогда тебя точно заметят и будут расспрашивать, — Кёсем недовольно сжала губы. — Я об этом не подумала. И что мне делать? Стоять тут в твоей компании и ждать? — А у тебя есть другие варианты? — насмешливо спросил Кеманкеш, наклонив свое лицо к её. — Нет, — буркнула она, отворачиваясь от него.       Минут пять Кёсем стояла, максимально вжавшись в дерево, а Кеманкеш нависал над ней, обжигая кожу дыханием. Тело женщины постоянно покрывалось мурашками от столь близкого контакта с Мустафой. А сам Мустафа всей душой желал сейчас прижаться к ней всем телом и впиться в ее пухлые губы. Но понимал, что она таких действий уж точно не примет, и потерять ее из-за своей нетерпеливости совсем не хотел. Поэтому просто смотрел на неё, будто стараясь запечатлеть её образ до конца жизни. Кёсем слегка высунулась из-за дерева и посмотрела на дом. Света не было. — Я пойду, — прошептала она, наконец освобождаясь от его близкого присутствия. — Уже? Неужели не хочешь провести время со мной? — Я… Почему я должна хотеть проводить время с мужчиной, который подглядывает в окна за женщинами, готовящихся ко сну? — в ее словах не было возмущения или укора, скорее игривость, а в глазах плясали чертята. — Кто подглядывает за женщинами? Я? Только за тобой. К тому же, я бы отвернулся, когда ты начала переодеваться. — Верю. — А ты, я смотрю, любишь сарказм. — Только сейчас понял? Но не делай так больше, — в мгновение она стала серьезной, а Кеманкеш лишь удивился, как быстро она может меняться, — это жутко, на самом деле. — Хорошо, Кёсем, как скажешь. Спокойной ночи, — мужчина взял ее руку и оставил поцелуй на тыльной стороне ладони.       Кеманкеш забрался на коня, который всё это время был привязан к соседнему дереву, и скрылся в темноте. Кёсем ещё несколько минут стояла там, пытаясь унять дрожь в теле. И вызвана она была отнюдь не холодом. Взяв себя в руки, Кёсем вернулась в свою комнату и легла спать, но ещё долго не могла уснуть, прокручивая в голове встречу с Мустафой.