Последний суд.

Рядом проплывали души в полупрозрачном эфире, что наполнял реки. Шэнь Цинцю так до конца и не понял, в чём они плавают, но наблюдать за ними интересно, пока лодочник неторопливо грёб вперёд, где "на том берегу" кто-то ждал именно его побитую, затасканную, растоптанную, гнилую душу. Причалив к берегу, молчаливый проводник махнул в сторону каменного берега небольшого острова. Нет ни животных, ни растений, только приличного вида двухэтажный дом, и даже очень миленький. Ступив в воду, Шэнь Цзю уверенно пошёл вперёд. Неизвестно зачем и откуда решимость в нём. Но есть скромная надежда, что мучения закончатся. Здесь и сейчас. Вода, можно ли её так называть, оказалась тёплой и, что странно, приятной. Заклинатель задумчиво постоял, поводил руками по воде и как-то перехотел уходить, но лодочник покачал головой, мол "тебе здесь не место". Поправив белые одежды, такие же печальные, как и он сам, Шэнь Цинцю подошёл к двери дома. И всё таки, здесь всё изысканно, а от резьбы на дереве веет чистой ци. Ещё до того, как призрак постучал, хозяйн загробного мира открыл ему дверь, улыбаясь и смотря так любяще, словно в гости пришёл старый друг. Вот только в глазах покойного лорда Цинцзин хозяйн оказался божеством из легенд, если им можно верить. Со светло-синей кожей и двумя красивыми чёрными рогами, завивающимися вверх. Выглядит бог смерти, властелин ада и верховный судья загробного царства красивее, чем на картинках, на человека хоть похож. — Приятно, наконец, познакомиться. Заходи, не стесняйся. Божество отошёл в сторону, провел в комнату и указал на стол, где расставлен чайный сервиз. Шэнь Цинцю уловил знакомый запах. — Ваш любимый чай. Сев напротив Бога Смерти, Шэнь Цзю отпил немного и выжидающе посмотрел. — Я Яньло-ван, хозяйн Ада. А ты Шэнь Цинцю, известный заклинатель с ужасной репутацией и очень печальным прошлым, настоящим и лишённый будущего. В глазах стоял вопрос, чего же хотел от мёртвого лорда Бог Смерти и где они находятся. Юду — столица мрака подземного царства душ мёртвых, но на этом острове никакого города нет. — Ты чувствуешь себя спокойно? И лорд открыл рот, обдумывая то, что ощущает. Ни гнева на выродка, ни печали от своего плачевного состояния, нет одиночества и душевной боли. Ничего почти нет, кроме отголосков других эмоций, которых нельзя отнести к неприятным. — Здесь действительно спокойно. Я могу остаться здесь? Бог усмехнулся, убирая волосы назад, и заглянул в чужие зелёные, как молодые листья по весне, глаза, где наконец-то не отражались оправданная злоба к миру и отрешенность. — Остаться здесь? Не лучший выбор, застрять между миром живых и мёртвых – сомнительное удовольствие. Может, лучше вернёшься? Шэнь Цинцю грустно усмехнулся. Вернуться куда? В тот мерзкий мир, полный жестокости, алчности и пошлости? Туда, где ему не рады, и он сам не рад там оказаться вновь? Да и зачем? Лучше уж пытать его в аду за все его грехи, а ещё прекраснее мысль утянуть выродка Бинхэ в мир мёртвых. И призрак почувствовал злобу, застарелую и кровавую. Яньло-ван похлопал его по руке и предложил рисовые пирожные. Теплота так и не покинула его чёрных глаз. Заклинатель взял одно пирожное и откусил. — Вернуться – неплохой вариант, разве нет? Но чтобы ты хотел сделать? Прожить жизнь заново и отомстить? Или прожить жизнь заново и радоваться? — В моей жизни радости не было. Яньло-ван поставил локоть на стол и схватился за голову, устало вздыхая; с каким пессимистичным реалистом ему предстоит иметь дело. — Тебе есть какая-то выгода? Может, я хочу в мир мёртвых. А ты не пускаешь. Шэнь Цинцю отбросил всякую вежливость и скрестил на груди руки, продолжая жевать пирожное. Бог Смерти что-то недовольно прошептал и скосил взгляд на покойного заклинателя. — Накладочка вышла, карма-то у тебя хорошая с прошлой жизни, так что должен был ты жить счастливо. А не вышло, в этом моя вина. Вот пытаюсь загладить. Ну, хочешь, следующую жизнь тебе устрою? Или со мной в Юду пошли, там спокойно. Или можешь попытать второй шанс: вернуться на пик Цинцзин. Или родиться не рабом. Или отомстить Ло Бинхэ. Лорд склонил голову к плечу и посмотрел на Яньло-вана. — Веер хочу. Бог протянул к нему руку, в которой лежал красивый белый веер с вышитыми листьями бамбука. — Спасибо, но я пока не знаю, какую компенсацию за испорченную жизнь и жалкую смерть у тебя попросить. Бог покачал головой, чёрный глаза смотрели с тоской. — Думай, я не тороплю. Как насчёт пожить здесь пока? Мне никуда не надо, я составлю тебе компанию. — Со всеми Вы так радушны? Яньло-ван покачал головой и с родительской любовью погладил по голове, нависнув над столом. Шэнь Цинцю не сопротивлялся, не хотел. — В первый раз так портачу, портя бедняжке всю жизнь. И я ведь поздно заметил! Сколько ты так прожил. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе. Но про себя в сердце добавил всё ещё нежное, но не скромное: "Помогу принудительно". — Давай поболтаем. У нас на это целая вечность времени.