Ты — мой путь.

= 🕷 =

      Питер глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем он медленно потянулся к ручке двери. Открыв её, он увидел Гвен, стоящую на крыльце; он не знал, как реагировать, или даже как встретить ее.       — Привет, — выпалил он, махнув рукой в её сторону.       Вот так? Из всех способов он выбрал «Привет»? Но она улыбнулась и повторила его жест.       — Привет.       — Это было быстро, — заметил Питер, вспоминая, что изначально не хотел с ней говорить.       — Да, я была у родителей, — Гвен показала через плечо на дом по соседству.       Как удобно…       Какое-то время они просто молча смотрели друг на друга. Волосы Гвен были зачесаны назад, и он заметил, что они стали немного короче, чем он привык. И все же ей это шло. Она могла делать со своими волосами все, что угодно, и он все равно считал, что это красиво.       — Хочешь прогуляться? — предложила она.       Ее улыбка была притягательной и тут же привлекла Питера, чего именно он и опасался, и не очень-то хотел.       — Конечно, — ответил он.       Закрыв за собой дверь, Питер последовал за Гвен по небольшой лестнице до тротуара. Она ждала его там, вглядываясь в него неподвижным, проницательным взглядом.       — Ты в порядке? — хотела узнать она.       — Да, я в порядке, — он избежал ее осуждающего взгляда, уткнув руки в карманы куртки.       Мэй перевязала руки и хотела уговорить его поехать в больницу, но он решительно отказался. Страховки для тех, кто считается мертвым, нет, и он не хотел навлекать на них больше финансовых проблем, чем необходимо. Особенно учитывая, что они уже были в гораздо лучшем состоянии, чем день назад.       — А как ты? — спросил он.       Итак, мы переходим к пустым разговорам…       Невзирая на то, что проницательный взгляд Гвен доставлял дискомфорт, быть рядом с ней было почти невыносимо. С одной стороны, было невероятно радостно и приятно видеть ее живой и здоровой, но с другой стороны он точно знал, что ему не удастся держаться от нее на расстоянии, если они возобновят общение. Он только снова подвергнет ее опасности.       — Ты должен быть внимателен со мной, Питер, — сказала она.       — А? — он немного задумался и поэтому едва заметил, что она начала говорить.       — Ты не поверишь, как я рада снова тебя видеть. Но я не понимаю всего этого. Ведь я была… я была на твоих похоронах, в конце концов, а теперь ты стоишь здесь, рядом со мной.       Он мог представить, как она должна себя чувствовать. И на мгновение Питер боролся сам с собой, стоит ли ей рассказать правду. Нет… он не мог.       — Да, я знаю. Это все немного слишком, — кивнул Питер в знак симпатии, — Я также должен признать, что не все могу вспомнить.       Гвен посмотрела на него сбоку и подняла бровь, — О, да?       — Знаешь, каждый раз превращаясь в ту ящерицу, у меня были ужасные провалы в памяти, как будто часть памяти была просто стерта, — сказал Питер.       Лгать ей было совсем неприятно. Но это было приятнее, чем мысль о том, что ему придется сказать ей, что он прибыл из параллельной вселенной, где она уже давно мертва. Конечно, она бы и в это не поверила. Питер отшвырнул маленький камень ногой и вздохнул. Ни один вариант не казался ему убедительным.       — Но как ты все это пережил? — спросила она.       Тон Гвен Питер не мог точно определить: надежда? грусть? подозрительность?       — Перед тем, как Девушка-паук попыталась меня остановить, я ввел себе антидот, который сделал сам на основе той сыворотки. От него меня хорошо так «вырубило»…       Он надеялся, что она будет довольна этим объяснением. Если Питер в этой вселенной был хоть на малость умён, как он — что дядя Бен и тётя Мэй часто ему подтверждали — тогда это утверждение будет правдоподобным.       — Но, Питер, я и так не понимаю, зачем ты вообще вколол это себе, — промолвила она.       Мэй и Бен часами рассказывали ему о прошлом Питера. Это было печально и каким-то образом пугающе похоже на его собственное. Годы травли от одноклассников, особенно от Флэша Томпсона, включая прозвища типа «Жалкий Паркер». Брюнет задумался, а не стал бы он злодеем, если бы не укус паука и полученные силы…       — Это было в последнюю минуту, Гвен… Я просто хотел, чтобы они прекратили это, — произнёс он.       Его голос стал немного хрупким к концу, не от того, что он хороший актёр, а от того, что ему было правда жаль его. Насколько же отчаянным должен быть человек, чтобы добровольно подвергнуть себя такой опасности?       — Но ты мог бы поговорить с кем-нибудь. Ты знаешь, каково это было для всех нас? Для меня и Гарри? — спросила Гвен.       От имени Гарри у Питера защемило в груди; значит, он тоже существовал здесь? И они были друзьями? Он немного в отчаянии провёл руками по волосам и почувствовал себя ещё хуже, когда в первый раз за долгое время посмотрел Гвен в глаза и заметил, как грустно она выглядит.       — Мне жаль, Гвен, — произнёс он.       Она только покачала головой и глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Они прошли довольно большое расстояние во время их разговора, просто идя по оживленной улице с деревьями по обе стороны тропинки.       — Тогда что насчёт похорон и всей этой ерунды? Бен и Мэй горевали! Все мы! Всё это было подделкой? — теперь она звучала со злостью; она остановилась на месте.       — Мы подумали, что лучше всего будет, если я исчезну из общественного поля зрения после всего, что я… сделал, — Питер нервно потёр шею, — И поскольку предполагалось, что я мёртв, мы воспользовались этим.       Сине-зеленые глаза Гвен смотрели на него с недоверием, и Питер на мгновение испугался, что она собирается дать ему пощечину. Вся она казалось кипела от негодования, и Питер даже в своей вселенной всегда боялся разозленной Гвен.       — Бен и Мэй в курсе этого? Ты что, издеваешься? — воскликнула она, и несколько прохожих обернулись к ним.       Сердце Питера сжималось от боли, видя, как Гвен огорчена его историей. Он хотел как-то успокоить её. Но не знал как.       — Да, они помогали мне во всем.       — Это полная чушь, — буркнула она, скорее, сама себе.       Питер мог понять реакцию блондинки. Она, должно быть, невероятно грустила после смерти своего лучшего друга. А теперь ей говорили, что все это было ложью. Питер не мог не положить руку ей на плечо, несмотря на все трудности. И ему было очень приятно, что она не оттолкнула его.       — Почему ты не вовлек меня тоже? Я могла бы помочь, — последнюю фразу она прошептала, — Мы могли бы что-то спланировать вместе.       — Я знаю, я знаю. И был действительно глуп, не рассказав тебе об этом. Но все произошло так быстро, и у меня не было выбора.       Он так хотел обнять ее, а не просто держать руку на плече, как идиот. Он был невероятно зол на себя за то, что заставил ее пройти через это.       — Ты мог бы хотя бы подать признак жизни, — вздохнула она, аккуратно вытирая лицо, чтобы не испортить макияж.       — Я знаю.       Он не мог сказать ничего лучшего.       — Все это так… Я бы, честно говоря, не поверила тебе, если бы ты не стоял здесь передо мной. Мне нужно время, чтобы переварить все это.       Эта версия истории была действительно трудна для понимания. Несмотря на то, что похороны Питера были небольшой церемонией, его смерть все же была отражена в СМИ, потому что они надеялись заманить Женщину-паука за предполагаемое убийство. И подделка похорон настолько близко граничила с богохульством и была настолько абсурдной, что в это просто не хотелось верить. А Гвен была умна и, скорее всего, все еще была настроена скептически.       Некоторое время они стояли рядом друг с другом, не произнося ни слова. Питер слушал ее сердцебиение, которое медленно, но верно успокаивалось. В глазах ее больше не было столько гнева и печали. Она даже начала немного улыбаться.       — Но у тебя же теперь нет чешуи или чего-то подобного? — пошутила Гвен, — Ведь в последний раз, когда я видела тебя, ты выглядел действительно страшно.       Он никогда не думал о том, что Питер мог напасть на Гвен, превратившись в Ящера. Эта мысль сильно напугала его.       — Я не причинил тебе вреда, правда? — осторожно спросил он.       — Питер, я старалась развеселить разговор, не усугубляй его снова, — ее улыбка немного скривилась, — И нет, ты этого не сделал.       Эти слова его очень успокоили. Он бы не простил себе, если бы его альтернативная версия подвергла ее опасности. Она была так невинна, совершенна и просто… Гвен. Он слишком хорошо помнил, как сильно его поразило осознание того, что он был виновен в ее смерти. Если бы он был чуть быстрее… Недели и месяцы, которые следовали за этим, были гораздо хуже. Никогда ранее Питер не был таким мстительным и полным ненависти и гнева.       Он был уверен, что если бы Гарри не арестовали, то он убил бы его в слепой ярости. Он долго отходил от этой мысли.       И теперь, когда она стояла так близко к нему, что он мог даже почувствовать ее прекрасный аромат, ему было так трудно перестать думать о том ужасном времени, и в тоже время было так утомительно сдерживать себя от того, чтобы обнять ее и поцеловать. Почему ему все время приходилось убеждать себя, что это не его Гвен?       Он не знал, сколько раз напоминал себе в последнее время, что она будет в опасности из-за него, и он не может потерять ее снова. Да, городу не обязательно нужен еще один герой. Но Человек-паук был частью его самого, и кто знает? Возможно, ему действительно нужно было достать этот чертов костюм из шкафа.       — Питер? Что ты делаешь? — неловко спросила Гвен.       Гвен вывела его из его мыслей, которые, казалось, оставили его в трансе. Когда он вновь пришел в себя, он понял, что обхватил ее лицо обеими руками и теперь был опасно близко к ней.       Кончики их носов почти соприкоснулись, и с того момента, как он провел большими пальцами по нежной коже ее щек, он был потерян. Все предыдущие решения были отброшены. Он все еще любил Гвен. Как он мог не любить?       Но, увидев смущенное выражение на ее лице, он понял, что она, вероятно, не чувствует того же, что и он. В конце концов, Мэй сказала, что они были всего лишь лучшими друзьями. Не парой. Как будто он обжег пальцы, он отпустил ее и отступил на несколько шагов от нее. Она его не любила.       — Извини, Гвен. Мне… мне нужен свежий воздух.       Конечно, это заявление было глупым, в конце концов, они уже были на улице. И, конечно, Гвен это заметила. Но в тот момент он просто не мог придумать ничего лучше. Осознание того, что даже если бы он мог быть с ней, это все равно бы не сработало, ударило его так сильно, что он не мог думать ясно.       И, прежде чем она смогла сказать что-либо, что остановило бы его, он уже начал удаляться, игнорируя её попытки позвать его.

= 🕷 =