Гнильë

Зима. Было ужасно холодно. Ледяной ветер обдувал со всех сторон, забираясь холодными пальцами под одежду. Да что уж там, прямиком под кожу, расползаясь по телу вместе с кровью. Было бы гораздо лучше, будь он одет в более тёплую одежду, нежели в пижамные штаны и футболку. Босые ноги ступали по мягкому, и в тоже время до ужаса холодному снегу, рассекая сугробы, что успели засыпать лес за одну ночь. Здесь было так тихо. Лишь ветер колыхал ветви деревьев, тянущихся прямиком к небу. Он пел ему какую-то мелодию, но он не мог её понять. Мозг был занят лишь одной мыслью — мыслью, что терзала уже долгие годы, и которая не выходила из головы никогда: «Выжить». Он уже не чувствовал пальцев ног и рук, они медленно отмирали. Больше не чувствовал холод от снега, от ветра. Ничего. Слышал лишь хруст снега под ногами. Силы медленно покидали тело. Он больше не мог бежать, больше не мог идти. Ступни немели от холода и усталости. С каждым шагом становилось тяжелее перебирать ногами. Хотелось упасть на землю, свернуться калачиком и заплакать от собственной никчёмности. Пройдя ещё метра два, он без сил рухнул на снег, заставляющий тело содрогаться в попытках согреть себя. Собрав остатки сил, он смог опереться спиной о ствол дерева. Сжимая колени дрожащими, слабыми руками, он тихо читал молитву, запинаясь и забывая некоторые слова. Он никогда не был верующим, но ситуация заставила поверить в кого-угодно. Это был второй раз, когда он читал молитву. Первый был, когда отец слишком сильно ударил мать по голове и из раны потекла густая, бордовая кровь, а глаза женщины стали медленно закрываться. Он держал её на руках и плакал, снова и снова повторяя одни и те же слова как мантру. Мама долго восстанавливалась и отец на время перестал её трогать. Он точно не хотел сесть за убийство. Но под горячую руку попал сын, который не пытался защищаться, потому что мама так сказала. Он слушал её, поскольку любил и верил тому, что мама хочет только лучшего для него. С каждым днём его тело покрывали новые и новые синяки, которые скрывались под одеждой. Вся деревня знала о семье Агатовых, об отце алкоголике, о побоях и о бедном мальчике, который жил в этом аду, даже не имея возможности выбраться оттуда. Из родственников осталась только бабушка по маминой линии. Но женщина давно отреклась от собственной дочери и видеть не хочет никого из этой семьи. Полиция не желает разбираться в этом. Да и алкашей много в селе — бегать за каждым устанешь. Вот когда убьют кого-то из семейки, тогда и займутся. На глазах снова наворачивались слёзы, которые быстро застывали на морозе, больно покалывая глаза, заставляя их невольно закрыться. Хотелось спать, очень сильно, а тело слабело. Разум медленно отключался, мысли растворялись в тёмной пелене, а веки уже слиплись от замёрзших слёз. В мгновение ока, руки полностью ослабли и упали на холодный снег, тело обмякло, а сердце совершило последний стук и затихло. По венам перестала циркулировать кровь. Перед глазами пронеслась вся его жизнь — скудная, полная боли и страданий. Он так завидовал своим одноклассникам. Они имели право заморачиваться из-за каких-то мелких, совершенно незначительных проблем. Девочки плакали, когда сломали один из ногтей, что сделали совсем недавно у мастера на дому. Или парни, когда новая игра не была достаточно весёлой. А он думал только об одном: чтобы отец снова ушёл к друзьям пить на неделю. Но каждый раз, открывая дверь квартиры, он видел пьяного отца и плачущую маму, пытающуюся его успокоить. Он уже не имел права на счастливое будущее — только спиться и умереть где-то в лесу. Жалко, что сейчас он не пьяный и чувствует приближающуюся смерть. Хотелось умереть спокойно, во сне, а не так. - Здравствуй. – Послышался низкий и бархатный голос. Словно мёд, он проникал в сознание и невольно хотелось расслабиться, довериться ему. Вокруг всё затихло, ветер больше не дул. Не раскачивались сухие ветви деревьев, мелкие снежинки больше не поднимались в воздух. Наступила гробовая тишина. И в этой тишине послышался слабый, хриплый голос. - Что…. – Каждая буква резала его горло, не позволяя сказать больше. Он не мог разжать глаза, тело всё ещё не откликалось на команды мозга, но он начал функционировать. Мысли были спутанными и уловить их было почти невозможно. Через несколько секунд он был готов сказать ещё что-то, но его прервали. - Не стоит, я вижу как больно тебе говорить. Я могу помочь тебе справиться с этим. – Шаги по снегу, и горячие руки накрыли его щёки. Наконец-то он смог открыть глаза и увидеть того, кто говорил с ним. Лицо закрывала старая, потрёпанная маска с жуткой улыбкой, что растянулась от уха до уха. Кожа чёрная и будто излучала тепло. Так и хотелось коснуться её и сжать, пытаясь забрать себе как можно больше этого тепла. Одежда совсем не по погоде — слишком лёгкая, подчёркивала его неестественность, причастность к чему-то иному. - Кто..ты…? — Сухие, уже потрескавшиеся от холода губы разжались, через силу спрашивая существо перед ним. Из-за маски не было видно лица, но голос выдал улыбку на губах. - Твой ангел. – Ласково произнесло существо. - Ангелов...не существует.. — Он опроверг высказывание и прикрыл глаз. Он просто не мог поверить в это утверждение, а в голове пронеслась мысль о том, что это все во лишь его предсмертная галлюцинация, мираж. Такой реальный и в тоже время недостижимый. Но руки были слишком реальными. Может стоит поверить? - Ты ошибаешься. Я здесь, чтобы ты смог выжить. Чувствуешь тепло? – Руки существа опустились на его плечи и по телу прошёлся горячий импульс. Он, словно сосулька, оттаял. Кожа вернула свой естественный цвет, появилось приятное покалывание в конечностях. Он снова мог чувствовать ноги и руки, слышать как стучится собственное сердце и как кровь течёт по венам. Наконец-то он слышит свои мысли и чётко видит. Нет страха перед ангелом, лишь надежда в глазах. Его охватило такое отчаяние, что тот был готов согласиться на всё что угодно, лишь бы жить нормальной, спокойной жизнью. Существо поднялось на ноги, встав ровнее. Идеальные осанка и речь манили за собой. Он протянул руку всё ещё сидящему на снегу и с улыбкой спросил. - Я помогу, но взамен заберу у тебя кое-что очень важное для меня. Твоя жизнь изменится полностью, и ты сможешь обрести покой. – Спокойно произнесло существо. Он долго не думал. Руки тут же соприкоснулись, и он поднялся вслед за ангелом. На лице всплыла лёгкая улыбка и он тихо сказал: «Спасибо». - Ты не пожалеешь, Сергей Агатов. — Протянуло существо. Дверь в дом, что стоял достаточно далеко от общей копны домов, спрятанный в лесу, открылась, и на пороге показался Сергей, весь покрытый снегом, но совершенно целый и даже не успевший замёрзнуть. К проходу тут же подскочила взволнованная мама и сжала сына в крепких объятиях. На её глазах наворачивались горькие слёзы, а из потока слов сложно было выцедить что-то разборчивое. Она извинялась перед ним, просила больше не убегать, говорила, что такого больше не повториться. Но Сергей лишь гладил мать по спине и тихо успокаивал её. Он целый и невредимый, сейчас это было важнее. В густом лесу можно не только замёрзнуть. Дикие животные и деревья, что росли почти в плотную к друг другу — всё это могло слать причиной смерти сына. Но он выжил, а как — её уже не волновало. Отец уже крепко спал на диване, даже не выпуская бутылку из рук. Дом был разгромлен и больше походил на поле боя. Всё это время женщина пыталась хоть как-то привести помещение в порядок, но максимум что смогла, так это убрать осколки от бутылок, разбитых тарелок и разбросанные мелкие вещи. Отец снова вышел из себя и в этот раз поднял нож на жену. Сергей не мог не вмешаться, за что получил колотую рану на руке. Мужчина выпнул его на улицу и приказал не возвращаться. Сергей хотел позвать на помощь, но заплутал в лесу то ли из-за стрессовой ситуации, то ли по воле случая. Сын помог матери убрать остатки драки и приготовить хоть что-то на ужин. В холодильнике заканчивались продукты, а деньги, что остались после продажи квартиры, быстро улетали на выпивку, а денег, что приносила домой мама еле-еле хватало на жизнь. Прошло больше трёх часов, прежде чем отец проснулся и крикнул о том, что хочет есть. Уже на кухне сын и отец сидели за столом, пока мама быстро накрыла и поставила перед ними тарелки с супом, где воды было больше, чем гущи. Рядом с рукой мужчины уже стояла новая банка с пивом, а взгляд его был устремлён на сына, который даже не притронулся к еде. Глава семьи решил первым начать диалог. - Я что сказал тебе сделать, а? – Грубый, скрипящий голос отца всегда заставлял вжаться в сиденье. Сергей не ответил, лишь пустым взглядом сверлил главу семейства. Кровь в теле отца начала закипать. Он ненавидел, когда ему не отвечали. В сторону жены тут же полетела тарелка с освежее-приготовленным супом. - Отвечай! – Крикнул отец, не вставая с места. Его глаза налились кровью, а лицо буквально покраснело. Сергей всегда трясся перед отцом как новорожденный щенок. И даже если не знал, что сказать, всё ровно отвечал. А тут и бровью не повёл. Мама тут же спохватилась и стала убирать осколки голыми рука, попутно прося мужа остановиться, мол сын только с мороза и чуть не умер, ему сложно говорить. Но он не слушал. - Да мне плевать что там с ним! Отвечай, сучёнок! Какого хуя ты вернулся?! – Отец уже поднялся на ноги и смотрел на сына. Тот даже не шелохнулся. Мужчину неимоверно взбесило то, что сын не боялся его, не трясся от страха и не извинялся за своё «невежество». Он буквально подпрыгнул к Сергею и уже хотел схватить того за волосы, но тут рука была перехвачена. Сила, с которой парень сжал руку отца, была не человеческой. Кажется, сожми он её ещё немного и внутри треснет кость. Кисть стала неметь, а выбраться мужчина не мог, лишь кричал, чтобы Сергей отпустил его. А он смотрел, молча пялился прямо в глаза отцу. Зрачки казались безумными. В мгновение ока лицо изменилось на полное гнева, глаза расширились, в кровь ударил адреналин, и Сергей буквально сломал запястье отцу. Тот скорчился от боли, наконец-то высвободив драгоценную руку. Согнувшись от боли, он медленно поднял взгляд на сына. Не успел мужчина взбеситься, как в лицо прилетел кулак Сергея. Крупный мужчина, что был ростом выше сына, повалился на пол, отхаркивая несколько сломанных зубов. Мама тут же подскочила и схватила сына за руку, пытаясь слезами и криком остановить драку. Сергей напрочь забыл о просьбе матери и слегка оттолкнул её, но исхудавшей женщине было достаточно и слабого импульса, чтобы свалиться с ног и удариться пятой точкой. Сергей схватил один из ржавых ножей, которым мама так усердно нарезала овощи до этого, и медленно стал подходить к отцу. Последний кричал изо всех сил, но здесь его никто не услышит. Он ведь сам выбрал такой дом и сейчас так жалеет об этом. На лице парня появилась безумная улыбка, растягивающаяся от уха до уха. Он вознёс нож над головой отца и быстрыми движениями пронзил голову главы семейства. Ещё, ещё и ещё. Мужчина уже не двигался, а Сергей снова и снова наносил ему удары. Его обуяла ярость, а перед глазами стало темнеть. Парень смеялся, громко, прерывисто, будто захлёбывался собственной слюной, пока горячая кровь скатывалась с ножа на бледные руки. Голова отца была почти полностью раздроблена, что можно было увидеть даже мозг. Яркая бордовая кровь растекалась по холодному полу, пока руки, сжимавшие нож, медленно опустились. Сергея всего трясло, а безумный взгляд бегал по остывающему телу, которое уже никогда не поднимет руку на маму, на сына, никогда не скажет грубости в их сторону и никогда больше не притронется к бутылке. Сергей поднялся на ноги, не выпуская нож из рук. На душе стало так легко и спокойно, хотелось улыбаться ещё шире. Он свободен, теперь всё будет по-другому. Он с мамой наконец-то будут жить без страха за жизнь и денег будет хватать на всё-всё. Но только он повернулся лицом к женщине, что не переставала кричать от страха, как тут же услышал от неё. - Не подходи! Монстр! Не трогай меня! – Она кричала так громко, что голос её стал ещё выше. Мамь захлёбывалась собственными слезали, смотря на своего сына. Она тряслась как осиновый лист и не могла даже представить, что её собственный ребёнок, когда-либо убьёт её мужа, которого она так любила. Улыбка с лица Сергея пропала. Он впервые увидел на её лице животный страх, который был вызван им же. Мама назвала его «монстром»? Нет, она не могла такое сказать, она ведь любит его и всегда была рядом. Нет, она никогда не любила Сергея. Если бы любила, не просила бы не защищаться, не стояла бы в стороне, когда отец бил его. Она бы вызвала полицию, скорую, да кого-угодно, она бы ушла от отца. Она бы сделал всё, чтобы Сергей не чувствовал и не видел всего этого. Она бы в конце концов порадовалась тому, что мужчина умер... Но муж был для неё важнее. Она обхаживала его и лелеяла, не обращая внимание на новые синяки на теле сына. Он был важнее для неё. Он важнее для неё. Он важнее для неё! Сергей молчал, он слышал голос в своей голове и верил ему. Он соглашался с каждым утверждением, и без тени сомнения вонзил нож, с которого до сих пор капала кровь отца, в горло матери. Женщина не смогла остановить сына, ей просто не хватило сил. Пол окрасился в кровь матери, когда она рухнула, без намёка на жизнь. Сергей не плакал, его не трясло, а голос в голове успокаивал его, говоря, что он поступил правильно и родители заслужили этого. Теперь, он сидел совсем один среди тел отца и матери, смотря в стену. Что ему теперь делать? Слушать голос! Он единственный, кто остался с ним и кто поможет.