Светом влекомый в дебри зовущие

– Ох, Гермиона, ты чего бродишь одна в такую темень? – пробасила высокая тень в паре шагов от девушки. Оковы спадут и явится миру наследие. Придëт благодать на испещрëнную бороздами землю. – Эй, Гермиона, с тобой всë в порядке? – увесистая широкая ладонь опустилась на плечо. Наследие влекомое нами, пробудись! Твои дети взывают к тебе. – Гермиона, так дело не пойдëт, Гермиона очнись! – зрачки лесничего в удивлении расширились. Твои дети взывают к тебе! Широкие ладони, как ни странно, мягко затрясли неподвижную, облачëнную в факультетскую пижаму фигуру. Губы девушки в безмолвии шевелились, хмурое лицо сосредоточенно к чему-то прислушивалось. – Гермиона! Её глаза наконец распахнулись. Тëмно-карие в безлунном свете они метались по перекошенному от страха лицу Хагрида, склонившегося над ней. Гермиону болезненно тряхнуло и только сейчас она осознала как сильно замëрзла. Окружающий холод несвоевременный тëплому ночному сентябрю пробирался, казалось бы, в самое сердце. Лесничий моментально пришëл в движение, буквально набрасывая свою кожаную накидку на плечи девушки. – Ну полно будет, пойдëм, пойдëм в дом, – пробасил всё ещё волнующийся полувеликан. Сильный, прорезающий слои воздуха голос утих, позволяя Гермионе прислушиваться к тихому бормотанию листвы на исполинских деревьях и покачиванию высокой травы под ногами. Кромка леса, параллельно которой шла разномастная парочка зияла чернотой и свет Луны то и дело исчезающей за тяжëлыми кучевыми облаками не мог пробиться сквозь густую завесу. Стоящий вдалеке замок спал, громоздко возвышаясь над ещё зелёными лугами. Возвращаться почему-то не хотелось. Громкий лай разрезал уютную тишину. Истошно виляя хвостом у самой двери дома лесничего крутился Клык зазывающе сверля чëрными глазами пространство. – А я его везде ищу, – Хагрид тоже заметил чëрного волкодава. – Представляешь на днях профессор Стебль попросила заглянуть в теплицы. Ну я и решил время не тратить и пойти сразу с Клыком, так сказать и прогулка и поручение за один раз, – Хагрид усмехнулся рисуя в голове события прошлого. Лесничий говорил и говорил будто совершенно не знамечая отстранëнности гриффиндорки. Тяжëлая дверь отворилась, Хагрид пропустив вперёд пса, стремящегося заслюнявить лицо Гермионы и саму девушку широким шагом поспешил к камину. Новые подброшенные поленья с особым рвением подхватил огонëк и спустя пару минут огонь уже готов был подполить коврик так глупо оказавшийся поблизости. – В итоге побеги этого, Мерлин его дери, цепня исцарапали ему всю морду, – лесничий жалобно посмотрел на друга, вальяжно развалившегося на пышной подстилке. – Бедняга Клык, – Гермионе наконец удалось прервать длинный монолог лесничего. Языки пламени в камине грели, запах ароматного чая, заваренный в две литровые чашки разносился по небольшой, но уютной гостиной даря спасительное успокоение. Хагрид то и дело подливающий крепкий чай умилял. Добрый добрый полувеликан. Заслуживающий всего этого мира, Гермиона искренне улыбнулась ему на его очередную несуразную попытку разрядить обстановку, на что лесничий смущëнно улыбнулся в ответ. Сердце, несущееся галопом, потихоньку успокаивалось. Гермиона наконец смогла распознать и разделить терзающие её в последнее время чувства. Всепоглощающий страх каждый раз атаковал девушку стоило ей только очутиться ночью около границ Запретного леса. Происходило это с завидной регулярностью, а при достижении совершеннолетия и то каждый день. Гермиона приходила в себя будто бы выплывая из транса вот уже десятый день подряд. И с каждым новым днëм чувство правильности её нахождения возле границы увеличивалось. Нужно было что-то делать, в какой-то из дней она может находясь в бессознательном состоянии всё же перейти границу и кто уж знает что там с ней может приключиться, окончательная потеря контроля над ситуаций страшила храбрую гриффиндорку с каждым днём всë сильнее. – Ну так, Гермиона, что ты делала так поздно рядом с Запретным лесом? – как можно деликатнее спросил Хагрид, вырывая девушку из угрюмой задумчивости. – Да так, – Гермиона сделала слишком длинную паузу всеми силами пытаясь придумать адекватный ответ. Врать другу не хотелось, но и говорить о том, что её якобы ведут голоса казалось ещё более глупой идеей. – Ходила смотреть на звëзды, – гриффиндорка смущëнно улыбнулась, стараясь изобразить из себя пойманную с поличным романтичную натуру. Хагрид странным образом крякнул, но умолчал о том, что при такой насыщенности облаков на небе увидеть их сегодняшней ночью точно не представилось бы возможным. Гермиона понимала, что лесничий не поверил в её глупую отговорку и была очень признательна за то, что Хагрид не стал допытываться до неё. Девушка решительно пообещала себе, что когда разберëтся со всем расскажет ему правду. А с чем собственно ей надо разобраться? Мда, ни одного спокойного года. Клык громко всхрапнул и Гермиона, в который раз выбравшись из своих мыслей, посмотрела на часы, чтобы позже перевести виноватый взгляд на Хагрида. – Уже третий час, – почти шëпотом сказала девушка, прокручивая в руках опустевшую чашку. Лесничий оторвавшись от вышивания крестиком на широком овальном полотне внимательно посмотрел на подругу. – Я провожу тебя. – О, Хагрид, это лишнее, я дойду сама, – запротестовала гриффиндорка, порывисто вставая и только чудом не умудрившись опрокинуть со стола каменные кексы с изюмом - обязательный атрибут каждого чаепития с Хагридом. – Глупости не говори, – добродушно ответил тот, передвая Гермионе свою кожаную накидку. – Негоже тебе одной ходить. Посчитав что спорить бесполезно, Грейнджер укуталась в накидку и поспешила за полувеликаном. Тяжёлая дверь тихо затворилась, оставляя позади себя нагретую теплом гостиную, недошитый узор и Клыка видевшего уже третий сон. Конец сентября поредел густые травянистые луга и добавил туч к ежедневно голубому небу. Дни пока стояли солнечные, но усиливающиеся ветра то и дело норовили разметать волосы и вытащить из-под жилетов галстуки многочисленным студентам. Ночной воздух пах свежестью и невиданной роскошью - свободой. Самые высокие Астрономическая и Гриффиндорская башни протыкали своими верхушками пышные тяжëлые облака. Вероятно, утром пойдëт дождь. Неширокая тропинка весело извиваясь вела задумчивых и молчиливых путников к воротам замка. Высокие двери дружелюбно приоткрылись и Гермиона уже будучи давно не первокурсницей не могла не восхититься Хогвартсом. Хагрид не притормозил у дверей и слегка косолапой походкой направился прямо по коридору, игнорируя выразительный взгляд Гермионы на своей спине. Видимо решил довести её до самой гостиной, тяжело вздохнув гриффиндорка поплелась следом. Коридор за коридором, пять минут в ожидании самой ленивой лестницы на свете, восемь минут для ещё более ленивой. Полумрак коридоров и тихий гул ветра, проворно пробирающегося через узкие каменные щели. Тихие шаги. Внезапно звон доспехов и едва различимы бормотание в конце третьего коридора привлекли внимание друзей. – Директор? – Хагрид в удивлении приоткрыл рот увидев буквально выскочившего из тени воина в доспехах пятнадцатого века волшебника. Приподнятые в изумлении серебристые брови директора также оповестили о степени удивления. – Какая встреча, – Хагрид, мисс Грейнджер, – Дамблдор учтиво кивнул девушке. – Хотите немного лимонных долек? – волшебник протянул ладонь, на которой лежала пара сладостей. Гермиона усмехнулась про себя, старик совсем двинулся кукухой, ну или активно делает вид что двинулся. В последнее время гриффиндорка не питала тëплых чувств к директору, в первую очередь из-за инцидента с Сириусом. Девушка часто корила себя за нежелание видеть в профессоре добро, особенно сложно это было сделать после того, как в полной мере она успела познать весь эгоизм, и откровенно говоря, неприятную натуру волшебника. Он не был плохим, но не был и хорошим. Серый. А таким ему приходилось быть, потому что именно за ним стояло принятие особо тяжëлых, часто не принимаемых большинством решений. Может стоило наконец пересмотреть свои взгляды касаемо Дамблдора? – Спасибо, директор, – пробасил полувеликан принимая сладость. Гермиона вежливо отказалась, её почти начало мутить от сладковатого запаха лимонного цвета конфет. – Куда держите путь? – деловито поинтересовался волшебник, закидывая в рот очередную конфету. – В гостиную Гриффиндора, сэр, – Хагрид выглядел сконфуженно, ясно было, что ему очень не хочется объяснять причину их ночных гуляний по замку. – Тогда я буду горд присоединиться к вашей скромной процессии, – вежливо ответил Дамблдор, блеснув пронзительными голубыми глазами из-под очков-половинок. Это был не приказ, но и не просьба, поэтому немного посторонившись влево Хагрид взмахнул рукой, призывая к движению. – Дольки сегодня слаще обычно, – звучный голос лесничего пронëсся по четвертому этажу. – Ах, да, это из-за горстки мандариновой добавки, который преобразует обычно чуть сладковатый с кислинкой вкус в более приторный, – охотно подхватил тему разговора Дамблдор и пустился в дальнейшие объяснения разновидностей составов и вкусов сладких и кислых долек. Пятый этаж, шестой и наконец седьмой. Странная компания несмотря на поздний час резво вышагивала по коридорам и лестничным пролëтам. Наконец показался хорошо расписанный портрет Полной Дамы. – Доброй ночи, мисс Грейнджер, – Дамблдор ещё раз учтиво поклонился. – Не ходите по школе так поздно, даже старостам положено спать в такое позднее время. Казалось, что директор хотел сказать что-то ещё, но в последний момент передумал, запуская в рот ещё одну конфету. Выглядя при этом самым обычным и добродушным дедушкой, готовым раздавать сладости налево и направо всем детям мира. – Доброй ночи, директор, такого больше не повторится, – уж в этом Гермиона была не очень уверена, но сказать волшебнику иначе просто не могла. Полная Дама, широко зевнув, пропустила гриффиндорку в полумрак гостиной. Уже будучи в просторной комнате Гермиона смогла уловить строгий голос директора, желающий видеть Хагрида у себя в кабинете после обеда. И Гермиона в тот час пожалела о мыслях о добром дедушке Дамблдоре. Дверь с тихим щелчком захлопнулась. Гермиона протяжно вздохнула, подставлять лесничего не хотелось, но возвращаться в коридор и влезать в разговор было бы верхом глупости и безрассудства. Посчитав, что на сегодня она уже и так с избытком переполнила лимит и того, и другого Гермиона поплелась в спальню. ... Лëжа без сна в кровати, гриффиндорка наконец окончательно осознала одну простую истину, отрицать которую не было уже никакого смысла. Все смутные сны и видения, голос усиливающийся стоит ей только пойти по направлению к Запретному лесу, всё это не плод её воображения и не больная фантазия. Сегодня она наконец полностью услышала послание так отчëтливо зовущее её уже почти месяц. Почувствовала кожей вибрацию деревьев, стоящих стеной будто на защите чего-то ценного, но страждущих пропустить её через невидимую границу. Пора возвращаться домой. Дыхание Гермионы перехватило, ветер шептал ей три простых слова, колыхая тонкие белëсые занавески. Обретать дом в третий раз было страшно. Но что, если в мире есть что-то, что неподвластно увидеть каждому? Разве означает это, что чего-то нет по определению и лишь потому, что мы это не видим или не знаем о существовании этого самого чего-то? Например, волшебный мир, который открылся перед маленькой Гермионой, когда высокая женщина в остроконечной шляпе и причудливо переливающейся изумрудной мантии спокойным и уверенным голосом объясняла природу, казалось бы, невообразимых вещей её родителям. Волшебный мир являлся правдой, почему этой правдой не могло быть нечто иное, пока ещё неведомое, но уже сейчас безумно манящее. Да, стоило попробовать рискнуть.