Как увидеть при Солнце Луну

***

      Положив аккуратно Сандропа на кровать, Мундроп надвисал над ним. Санни похлопал глазами, положил руки на плечи возлюбленного, слегка улыбнулся ему. Нежные поглаживания, касания к телу друг друга. Тихое мычание, слышимое от солнечного, доносилось до ушей Луны. Санни прижал к себе Луну, смутился от его смешка. Тонкие пальцы с синим маникюром прошлись по нежной, светлой щеке, дошли до шеи. Сандроп сдавленно выдохнул, прогнулся, когда Мундроп обнял его за талию.       — Пошляк. — обняв того за плечи, Солнце принимает уверенный, наглый поцелуй от Луны, проникающий длинным языком в мокрый рот. Завязывается танец, слышится мычание златовласого.       — Хах. Кто бы говорил?       Луна улыбается, кусает Солнце за нижнюю губу.       Никого из детей не было в их игровой зоне. На всякий случай они остались в своей комнате, в которой у них было дофига игрушек. Двери к ним были закрыты изнутри. Кто хотел проникнуть к ним, прервать в самый неподходящий момент — не смог бы открыть дверь и увидеть их полностью обнажёнными.       Частично вещи остались на теле Санни. На запястьях оказались мягкие наручники. Мундроп поднял руки парня наверх, закрепил их о ножку кровати, подтянул парня к себе, чтобы он не смог прикрываться локтями. Хищный взгляд красных глаз прямо-таки не давал Санни покоя. Грудная клетка часто вздымалась от возбуждённого дыхания парня.       Плавные движения рук по худощавому, сильному телу, лёгкие поцелуи на нежной шейке, следы от укусов постепенно проявлялись на ключицах и плечах парня. Тихие, сдержанные стоны.       — Твою мать, Санни. Я только начал, а ты уже возбуждён.       Рука Мундропа коснулась выпирающего из трусов и остатков жёлтого костюма. Он гладил его, мял, смотрел на то, как прогибается под такими ласками парень. Хотелось смотреть на это вечность.       — М-мы… Мы точно закрыли все двери? — Мундроп утвердительно кивнул, прижимаясь к груди парня, начиная оставлять на ней алые засосы. Язычком он вертел набухшие соски, заставляя Сандропа прогибаться, прижиматься к ещё закутанному в сине-серые одежды Мундропа.       Мега Пиццаплекс уже закрывал все свои двери, о чём оповестил всех. Внутри стен через несколько минут начал выключаться свет, сотрудники уводили аниматроников по их комнатам, давали подзарядиться перед тем, как выключить у них свет и пойти на драгоценный отдых, оставив пару-тройку ночных охранников, пришедших только что на смену.       В детском саду свет так же приглушили, не оставили без внимания комнату Солнца и Луны, практически ни на что не обращающих внимания в своей комнате. Когда свет стал тише, Мундроп отстранился на пару мгновений, поднялся выше, впился вновь в губы Сандропа, удобнее устраиваясь в его ногах. Сам он уже не мог сдерживать свой порыв эмоций, показывал другу то, как он его хочет.       Коготками он царапает бока парня, от чего тот шипит, дерзко хватает за ягодицы, оголяя их, наконец скидывает с того одежду полностью. Юноша рычит на ухо Луны, заставляет его укусить место недавнего поцелуя.       — Блять… Луна… Нахера ты сдался мне?! — возбуждённо вздыхает парень. — Не томи!       Солнце начинает ёрзать, тяжело дышать. Его щёки горели, как и нос с ушами. Луна усмехается, сверкая ярче красными глазами.       — А попросить? Ты же не хочешь целую ночь провести и удовлетворять себя, пока я смотрю на тебя и ничего не делаю?       Несколько секунд Солнце томно дышит, закидывает голову назад, упираясь затылком в пол.       — Мундроп… Прошу тебя, трахни… Дотронься до меня… Хочу почувствовать всего тебя, снаружи и внутри. — раздался громкий стон Солнца, когда наконец его член оказался на свободе. Налитый кровью, пульсирующий, наконец дождавшийся того момента, когда его наконец взяли в руку, начиная медленно поглаживать.       Послышался шлепок по внутренней стороне ляжки, Луна всё наблюдал за тем, как Солнцу приходилось толкаться в его руку, когда тот останавливался. Красивый, желающий поскорее получить большой подарок, находящийся у Луны. Как можно было ему отказать?       — Похотливая сука. И как ты не устаёшь просить трахнуть себя?       Мундроп, будто намеренно желая поиздеваться над Сандропом, не спешил приступать к делу. Тот лишь мог, что сдавленно дышать, из обрывков его фраз слышались мольбы, просьбы, оскорбления. «Не боишься, что нас вдруг услышат другие?» — на вопрос ответа не последовало.       Постепенно с Мундропа слетал и его комбинезон, пал недалеко от их разгорячённых тел. Разрабатывать дырочку не приходится более, но смазку всё же приходилось иногда использовать в небольших количествах.       От двух пальцев парень зашипел, двинул тазом наверх, утыкаясь головкой члена в грудь Луны, что после пригнулся, начав обрабатывать орган языком, брать его в рот.       — Будто ты меня трахаешь, а не я. — на некоторое время отвлёкся от процесса Мундроп, замечая, как Санни проникает глубже в его глотку, двигаясь под такт пальцев. — Надо бы наказать тебя.       Мундроп отодвигается, берёт плётку, пошлёпывает ей по телу Сандропа, от чего тот дёргается, шипит, отворачивает голову, кусая губы почти до крови. До его члена не дотрагивались пару минут. На коже оставались красные пятна и можно было наблюдать за тем, как из некоторых царапин сочились маленькие капельки крови. Санни уже изнемогал, его тело болело, но он всё ещё хотел насладиться этой ночкой. Мундроп перевернул парня на живот, наручники скрипели.       Было очень приятно слышать громкие стоны Сандропа, уж очень желавшего получить чувство заполненности внутри своей задницы. Глубокие, медленные толчки только распыляли в них страсть и похоть.       — Какой же ты, сука, узкий…       Парень рыкнул, прижал парня грудью к полу, схватил его сзади за шею, сдавливая. Грубость постепенно брала вверх, затмевала глаза Мундропу, от чего тот взял ошейник, начав сдавливать шею Санни и тянуть его на себя, целовать в губы, наклоняясь, заставляя того поднимать зад почти на каждый дерзкий толчок.