Путь друг к другу.

Иден укладывала чемодан, решая, что взять в Санта-Барбару. Она хотела задержаться там на пару недель, пока Келли и Крейг будут в свадебном путешествии. Когда у Чипа и Адрианы закончатся школьные занятия, собиралась вместе с ними некоторое время пожить дома. С Крузом она уже обо всем договорилась. Позже он возьмет отпуск на работе, и они, скорее всего, отправятся куда-нибудь вчетвером. Строить совместные планы было приятно. Они не собирались спешить, стараясь не форсировать события. И это было именно тем, что нужно. Аромат цветов, которым была наполнена ее комната, лишний раз убеждал Иден в этом. Когда она полезла в ящик за паспортом, ее взгляд упал на желтый конверт с завещанием Роберта. Эта часть прошлого все еще требовала решения. Необходимо определиться, что делать с Лас-Сиренас. Теперь, когда остальные проблемы и переживания уступили место радости и счастью, можно подумать о Сиренас. Продолжать делать вид, что завещания и наследства не существует, неправильно. Ей следует поговорить с Мейсоном и узнать, как сделать завещание действующим. Иден надеялась, что еще не поздно. Она должна, нет, она хотела сделать это для Роберта. В момент, когда она приняла решение, что Сиренас ей не нужен, было слишком больно думать не только о Роберте, больно было думать обо всей своей жизни. Она была растеряна, подавлена, опустошена. Сейчас все изменилось. Жизнь вошла в привычную колею, любимый мужчина и дети рядом с ней, она примирилась с сомнениями, страхами, прошлым, поступками Круза, причинявшими ей страдания. Ее близкие тоже счастливы. Настало время сделать что-то для Роберта. Она любила его даже сейчас. Ни его смерть, ни прошедшие годы не изменили этого. Эмоции стали менее яркими, но ничего не забыто. А кое-что оставалось незыблемым для нее. Делиться своими чувствами с кем бы то ни было Иден не собиралась. Ни с Келли, ни с Крейгом, ни с Крузом. Ведь на кладбище, у могилы Роберта, она могла быть откровеннее с Келли. Выпустить наружу свои чувства. Разделить их с ней. Разве Келли не поняла бы всю их глубину? Или с Крузом? Тогда на пляже, когда они решили начать с начала, она ведь тоже могла сказать больше, чем сказала. Но не сделала этого. А Крейг… Крейг все прекрасно понимал, потому что знал больше остальных. Своими чувствами Иден хотела бы поделиться лишь с одним человеком. Робертом Барром. Он был единственным, с кем бы она могла их разделить. Это было только между ними: их любовь, их прошлое, все, что связывало их, все, что они говорили друг другу, все, что могли бы сказать, будь у них больше времени. Со стороны это могло показаться бесчувствием или безразличием по отношению к Роберту, но Иден знала наверняка, Роберт, будь он рядом, сумел бы понять ее. Если бы она была честна с ним, он уважал бы все ее решения. И кто знает, возможно, однажды они смогли бы стать друзьями. Если бы он был жив… Она примирилась с его смертью, не в силах изменить этого. Смирилась, что не смогла этого предотвратить. Или ей хотелось думать, что смирилась. Роберт… «Иден останется здесь» Она уже несколько минут гипнотизировала надпись на стене дома Роберта на Сиренас, сделанную ей самой много лет назад. Вот его прощальный подарок. Все, что было так дорого ему. Сиренас, его дом и чувства к ней. Сердце едва билось, комок в горле мешал дышать, она готова была вот-вот разрыдаться. — Здесь не помешало бы пыль вытереть, убрать паутину, а лучше сделать ремонт. — Сказал Крейг, обводя глазами комнату. Сколько лет прошло с тех пор, как он был здесь последний раз? Кажется, целое столетие. Он успел прожить несколько жизней за эти годы. Иден повернулась к нему, в ее глазах стояли слезы. Он подошел и обнял ее. День, когда он показал ей завещание Роберта, Крейг запомнил навсегда. Сначала Иден никак не решалась прочитать завещание. Теребила в руках, пытаясь обрести смелость, чтобы заглянуть в него. А решившись, перечитывала его снова и снова, пребывая в странном оцепенении, словно находилась в другой реальности. Вновь и вновь пробегая несколько строк завещания, как будто искала в них что-то важное, что-то так необходимое ей. Она была бледна и сосредоточена, стараясь держать себя в руках, не давая волю чувствам. Потом взяла небольшой белый конверт, прилагающийся к завещанию, на котором рукой Роберта было написано ее имя. Извлекла оттуда ключ, видимо, от дома Бобби на Сиренас и прочитала лежащую в конверте записку. И вот тогда случилось то, чего Крейг никак не ожидал. У Иден началась истерика, полная горя и исступления. Он никогда не видел ее такой, даже в самые трудные дни лечения в клиники. Поначалу он растерялся. Его попытки успокоить ее не помогали. Иден, заливаясь слезами, не переставая твердила: — Робби, Робби, прости… Робби… Само известие о смерти Роберта не вызвало у нее столь бурной реакции. Тогда Иден просто замкнулась в себе, отказываясь обсуждать случившееся, а теперь. Теперь Иден оплакивала его, словно до нее окончательно дошло — Роберт Барр мертв, окончательно и бесповоротно. Позже, обессиленная от рыданий, Иден уснула в его объятиях. Крейг отнес ее в комнату и всю ночь пробыл рядом, даже не пытаясь представить, каково ей сейчас. В ту ночь спала она беспокойно, то и дело шепча имя Роберта. С тех пор они редко говорили об этом. Сам Крейг старался не затрагивать данную тему, помня осунувшееся, с потускневшим взглядом лицо Иден на следующее утро. А ее напускное спокойствие при обсуждении всего, что касалось Роберта: ее чувств к нему, его романа с Келли, его смерти — не могло обмануть его. Одни и те же сказанные на автомате фразы в отношении всего, связанного с Робертом, слишком поверхностные и не отражающее сути, как раз и свидетельствовали о том, что время не притупило чувств Иден к Роберту. Ее любовь была глубока, и раз она не могла разделить ее с ним, не хотела делиться ей ни с кем больше. Их чувства принадлежали лишь им двоим, и даже смерть Роберта не могла изменить этого. Спустя время Иден попросила его отвезти ее на Сиренас. И вот они здесь. Меньше всего Крейг хотел повторения той истерики, потому что сейчас Иден выглядела в точности как тогда. — Надпись никто трогать не будет. Она неотъемлемая часть интерьера. — Крейг… Иден не сдержала улыбку, несмотря на свои переживания. Она не знала, чем заслужила его дружбу, его заботу. Но с радостью принимала все это от него, в меру своих сил стараясь давать ему не меньше. — По крайней мере, теперь мы знаем главный секрет. Роберт так и не смог разлюбить тебя. — Как я могла так поступить с ним? Сказать те ужасные слова? Я ведь любила его. Собственная беспомощность угнетала Иден. Она столько боли причинила Роберту, а он продолжал любить ее, хоть и пытался строить жизнь без нее. Ведь именно к ней он обратился в последней отчаянной попытке доказать, что он это он, а не его брат Куинн. Вспоминать ту ужасную ночь Иден не хотела, но память, словно назло, опять и опять воспроизводила в ее голове последние секунды жизни Роберта. Та страшная ночь и ее собственный крик в момент выстрела до сих пор снились ей в кошмарах. — Иден, мы не изменим прошлого. Это не в наших силах. — Но ведь я могла что-то сделать? Поступить иначе. Сказать другие слова. Сделать хоть что-нибудь, чтобы он не погиб. Почему я ничего не поняла? Не поняла, что это не Роберт? — Я тоже не понял. Но кто из нас мог представить, что у Роберта есть брат? Терзая себя, мы ничего не изменим. — Я любила его! Я знала его! Знала о его чувствах! Но я запуталась между ревностью и желанием защитить Келли. Если бы я выбрала… — Жалеешь, что выбрала Круза? Я не верю. — А может, стоило? Я не знаю, Крейг. Круз с легкостью оборвал все нити. Ему и в голову не пришло, что бумаги о разводе прислала не я. Вот такая крепкая оказалась у нас любовь. Поступок Круза до сих пор не укладывался в голове Иден, причиняя боль. Почему он легко отказался от нее? Почему не разыскал ее? Хотя бы для того, чтобы выяснить мотивы, по которым она решила развестись с ним. Почему он не сделал этого, если они любили друг друга? Что сделал бы Роберт на его месте? Как же невыносимо больно думать… — Роберт оставил мне все это. И что мне теперь делать? Что мне делать с Сиренас? — Да что угодно. Построй школу, приют для бедных, продай, в конце концов. Передай местному правительству. Или оставь все как есть. — Я не в состоянии решать что-либо прямо сейчас. — Но никто этого не требует, Иден! Много лет никто понятия не имел о существовании завещания. Еще пара лет ничего не изменит. Обнимая Иден, Крейгу в голову пришла странная мысль. До всей этой ситуации с завещанием он мало думал о чувствах Иден к Роберту. Рассматривал чувства лишь со стороны Бобби. Он всегда так делал. А Иден ведь любила Роберта. Ей пришлось разрываться между чувствами к законному мужу, долгом перед семьей и любовью к другому мужчине. Кто бы хотел оказаться на ее месте? Уж точно не он. Представить себе, что однажды он забыл бы Келли, встретил другую женщину, полюбил, а потом она вновь появилась бы в его жизни. Как можно выйти из подобной ситуации без пострадавших? Стоп. О чем он думает? Келли… Он не имеет права думать о ней. После всего… Случайная встреча, когда Иден решит вернуться домой, вот все, на что ему можно рассчитывать. Одна случайная встреча, и пусть Келли с ненавистью посмотрит на него и не произнесет ни слова. Просто увидеть ее еще раз… Нет, глупо думать об этом. Иден. На ней он должен сосредоточиться. — Когда придет время, ты поймешь, что тебе делать. — Спасибо, Крейг. За все. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты сделал для меня и продолжаешь делать. — Мне достаточно твоей улыбки. Улыбнись мне. Крейг смотрел ей прямо в глаза так, что не улыбнуться было просто невозможно. В очередной раз поблагодарив Бога, судьбу и провидение, что они столкнулись в тот день в Нью-Йорке, она поцеловала его в щеку. Отчего-то смутившись, Крейг разжал объятия и непроизвольно потер щеку ладонью. Почему-то в доме Роберта он чувствовал себя неуютно. Это место было наполнено воспоминаниями Иден и Роберта, а он здесь лишний. — Хочешь побыть немного одна? — Да, пожалуй. — Хорошо, пойду прогуляюсь по окрестностям. Скоро вернусь. Природа здесь чудная. Ты будешь в порядке, Иден? — Я в порядке, правда. Когда Крейг был рядом, она не чувствовала столь остро собственного одиночества, но сейчас хотела побыть наедине со своими воспоминаниями. Крейг направился к выходу. Ему тоже было о чем подумать. — Крейг! — Окликнула его Иден. Крейг повернулся и посмотрел на нее. Сколько тоски, отчаяния и невысказанной любви было в ее чудесных аквамариновых глазах. — Я хочу, чтобы он был жив. Крейг молча кивнул. Несмотря на все его разногласия с Робертом, он тоже хотел бы этого. Бобби был его другом. Даже если сам так не считал. Когда Крейг ушел, Иден полностью погрузилась в себя. Она бродила по дому и вспоминала Роберта. Казалось, сам воздух вокруг сохранил события, происходившие в этом доме. А в окружающей тишине словно можно было расслышать слова, когда-то сказанные здесь. Каждая вещь, принадлежащая Роберту, все, к чему он прикасался, оживляли в памяти картины прошлого. Их первая встреча, когда Роберт спас ее. Жизнь на Сиренас. И новая встреча спустя годы. Ее чувства к нему, когда она еще ничего не помнила. Чувства, когда она начала вспоминать. Каждая встреча, каждое слово, побег в Лос-Анджелес… Вечер, когда она наговорила ему много лжи, расставаясь с ним. Вечер, как ей казалось, разорвавший тонкую нить, связывающую их вместе. Вспоминать день смерти Роберта было тяжело. Его слова о голубом песке. Из глаз Иден полились слезы. Что она могла изменить в той цепочке событий, чтобы избежать трагического исхода? Было бы все иначе, если бы она сказала ему правду о своих чувствах? Роберт… Еще невыносимее было вспоминать день, когда Крейг показал его завещание. В сухих строках официального документа она не смогла найти ничего, способного утешить ее. А увидев ключ от дома Роберта, записку, написанную его рукой. «Иден останется здесь» — было как падение в бездонную пропасть. Признать его смерть не в голове, а в сердце… Море слез, вылитых ей за несколько часов под растерянным взглядом Крейга, не смогли утешить боль в сердце и дать успокоение душе. Раздавленная и опустошенная на следующее утро после ночных кошмаров, в которых Роберт умирал снова и снова, и еще в течение многих дней ее как будто самой больше не существовало. А Лиса сразу решила воспользоваться ее состоянием, напомнив о себе. Слава Богу, в итоге все закончилось хорошо. В конце концов она нашла в себе силы смириться со смертью Роберта, а время помогло зарубцевать раны, но не залечить окончательно. — Робби, мне так жаль. Прости, что не уберегла, прости… Вернись… Даже сейчас, вспоминая ту поездку на Сиренас, душевная боль, связанная с Робертом, никуда не исчезла. Крейгу практически насильно пришлось увозить ее с острова тогда. Она не могла справиться с эмоциями. Было слишком больно, невыносимо больно. Тогда же она приняла решение забыть о завещании Роберта, словно его не существовало. Теперь сожалея об этом. Со временем она перестала терзать себя тем, могла ли что-либо исправить, но чувство вины и сожаления никуда не делись. Просто пришло понимание, если и было в ее силах что-либо изменить, теперь уже поздно. И Крейг в итоге оказался прав. Время все расставило на свои места. Теперь Иден точно знала, что делать. Она займется Сиренас. Отремонтирует дом Роберта, построит школы для детей, отреставрирует музей, больницу, сделает так, чтобы родной остров Роберта стал прекрасен. Она даст завещанию законную силу и исполнит задуманное. Даже если Круз будет против и не поймет ее, она сделает это. Для Роберта, для себя. Существует загробная жизнь или нет, Иден было неизвестно, но она хотела, чтобы Роберт, если он наблюдает за ней с небес, знал, что не забыт. Его любовь, их любовь не забыта. Иден достала фотографию, лежащую между страницами завещания. Улыбающийся Роберт, снятый на фоне своей яхты. Снимок дал ей Крейг. Он был сделан в то лето, когда Роберт приобрел яхту, и они вместе с Крейгом отправились на ней в первое путешествие на Барбадос. Именно таким Иден хотела запомнить его навсегда. Улыбающимся, счастливым, стремящимся достичь самых высот. Иден провела рукой по лицу Роберта, нежно коснулась губами снимка и прижала его к груди. Она скучала по нему. Как знать, возможно, им предстоит встреча в следующей жизни, и в ней все будет абсолютно по-другому. Кое-что еще Иден узнала от Крейга о прошлом Роберта. Именно на Барбадосе он познакомился со своей первой женой Натали. Иден задумалась об этой женщине. Ведь она тоже любила Роберта. С ней он хотел создать семью и забыть о прошлом. Где она сейчас? Что происходит в ее жизни? Как она справилась с потерей Роберта? Все это были вопросы без ответа. Крейг ничего не знал о Натали, потому что ни разу не видел ее, после того как они с Робертом развелись. А сам Роберт никогда больше не заговаривал с ним о ней.