Притяжение

      Угораздило же Джаспера отправится к берегу моря на нейтральную территорию с оборотнями в тот вечер. Захотелось подумать о том, как преодолеть эту тягу, которая с каждым днём становится всё сильнее и заключается она не только в эмоциях, которые для него словно дурман, как оказалось им движет тяга к ней самой. Он хочет быть рядом, хочет обнимать, целовать и делиться с Эдвардом ей он явно не желает. Данное осознание пришло в один из вечеров, когда он застал их в обнимку. Жгучее, что-то неприятное разлилось в груди, настолько всё внутри закипело, что захотелось этот пар куда-то выпустить, тогда они с Эметтом ушли на поляну за домом и устроили мини бой, который из колеи выбил и самого крепкого среди братьев Калленов. Его тогда спросили, что за ерунда такая, но к большому сожалению оппонента и его самого, он сам не понял, что это было и откуда это только взялось.       Когда он застал их целующимися, стало только хуже. Он чуть было не взорвался прямо там, а страх навлечь беду на семью в очередной раз после дня рождения Беллы, он не хотел. Особенно после того, что между ними чуть не произошло. В этот раз брата-медведя рядом не было, поэтому было решено подальше убраться от дома.        Он сидел почти в кромешной тьме на холодной гальке, освещённый лунным светом и наблюдал за неспокойным морем. Наслаждался шумом волн, который успокаивал и давал надежду на то, что это всё скоро закончится и он дальше сможет спокойно общаться с Беллой и не испытывать страх за Элис, он боится её потерять, ведь эта девушка вытащила его из всей мрачности, ужасности, моря крови и убийств, привела в семью Калленов, которые приняли его и окутали заботой, обучили его контролю и прощали срывы. Но именно этот маленький Эльф окружил его радостью и заботой, она стала его партнёршей в вампирской жизни, он вроде как даже любил её. Но стоило Эдварду привести Беллу всё перевернулось с ног на голову.       И это его жутко бесило. Это грозило тем, что он сорвётся и весь его контроль, который он вырабатывал годами, уйдет в тар тарары. Хотелось кричать, чтобы выпустить всю агрессию, но он этого сделать не может, иначе сбегутся все кому не лень.       «Это нельзя, то нельзя, а тут собственные принципы мешают» — Джаспер в собственные колени лбом упирается, впиваясь пальцами в голову, будто эта боль или действия будут способны вытащить всю ту дурь, которая мучает.       Резко подул ветер и запах мокрой шерсти отрезвил вампира, отвлекая от мыслей съедающих его бедную голову уже в течении двух недель.       — Смотрю у кого-то выдался тяжёлый денёк, — ещё бы, на кого так могло повезти Джасперу, кроме как дружка Беллы.       — Тебе то какое дело? — небывалое спокойствие Джаспера покинуло его ещё после первого случая с Беллой, а после эпизода с поцелуем вообще хотелось убить кого-нибудь.       — Никакого, но есть способ отвлечься и выпустить пар, а то он у тебя скоро из ушей повалиться, только чур без убийств, — Джаспер принял предложение оборотня.       Как же было приятно избавится ото всей этой чепухи в виде чувств, путём боя с оборотнем, который кажется был тоже не в состоянии полного эмоционального спокойствия. Только вот вампира мало интересовало, что такого могло произойти, что волчонок не в настроении.       Выплёскивать эмоции у обоих получалось со всей имеющейся у них силой, но никто не нарушил договор о лишении жизни, но увечья друг-другу нанесли. У Джаспера разбита губа, на рёбрах царапины от когтей оборотня, а у Джейкоба несколько ушибов и рассечена бровь.       Разошлись оба уставшие и грязные, но зато ни у кого из них больше не возникало мысли злиться на что-либо.       Вернувшись домой, Джаспер застал беспокойную семью в гостиной, среди них была и его маленькая зависимость, которая была обеспокоена не меньше, чем остальные.       — Что у вас с Джейкобом случилось? — маленький Эльф провидица всё уже рассказала, только вот причину никто так и не знает.       — Ничего, просто небольшой дружеский спарринг, выпустили немного пар и разошлись, — Кален-старший выдыхает и отправляется в кабинет, видимо собираясь звонить в резервацию.       Но, перед тем как уйти, даёт указание, которые никто услышать не ожидал.       — Белла, пройди в мой кабинет и обработай ему бок, раны от когтей не так быстро регенерируются, — теперь шесть пар глаз с немым шоком были направлены на доктора. Никто не был уверен в том, что Джаспер сможет контролировать себя, кроме двоих в этом помещении. Элис, которая видела чем это обернётся и Карлайл, которому она обо всём рассказала.       — Ей я доверяю, а остальным нужно на охоту, — по-другому они бы не оставили в покое эту ситуацию.       — Может я лучше останусь с ними, — Эдвард уже двинулся в сторону кабинета, когда его остановил отец.       — Не думаю, что это хорошая идея, ты голоден, контроль в таком состоянии не стабилен, Джасперу хватит силы воли сдержаться, я позабочусь, чтобы он остался не голодным, предупреждая ещё один вопрос: ему нельзя охотиться в таком состоянии, а Белле это не нужно, — после такой убедительной тирады речи, выбора у семьи особо не было, потому предоставленные факты были приняты к сведению, а спорить с ним желания ни у кого не возникало, тем более факт остаётся фактом: они все голодны.       После этого разговора Карлайл все-таки звонит в резервацию, выясняя обстоятельства и получая гарантии, что конфликта между семьями нет. И оба парня действительно устроили просто спарринг.

***

      Сейчас Белла находится в медкабинете Карлайла, который доверил её Джасперу или его ей, это ещё непонятно.       Белла находит всё нужное в шкафу со всевозможными средствами для обработки, достаёт стерильные марлевые бинты и салфетки, хлоргексидин и перекись, кладёт это всё в специальный металлический поддон и поворачивается к Джасперу.       Он сидит на той самой кушетке, где была она сама в свой день рождения. Только там не настолько всё серьёзно было, как у эмпата сейчас.       Когда она подошла к объекту лечения или, как в детстве называла Белла эти процедуры «пытки». Попытать майора звучало как что-то интересное.       — Я сегодня медицинскую помощь получу или так и буду тут сидеть? — если бы только она знала, что Джаспер может быть таким ворчуном, то нашла бы тысячу способов, как его побесить или подколоть.       Она всё ещё стояла и размышляла над «что было бы», но только отвлёк её один очень настойчивый и недовольный золотистый взгляд.       Поэтому пришлось собрать всю волю в кулак и подойти к этому на редкость язвительному эмпату.       — Снимай футболку, так рану будет легче обработать, — девушка стояла рядом с вампиром, который кажется бороться со своей вредностью не собирался.       — Кровь засохла, футболка прилипла, мне будет больно, поэтому придётся сначала разделить меня и футболку, — слишком много насмешки в голосе и кажется сегодня они не закончаться, пусть Белле и не ясно будет, что таким способом он создаёт вокруг себя щит от неё.       — С каких пор майор кавалерии, вампир и бывший тренер новообращённых боится боли? — сейчас Беллой руководила лёгкая обида и злость на этого белобрысого майора.       Он усмехается и удивляется, когда понимает, что в этой девочке слишком много смелости или глупости, раз она к прошлому его подобралась.       Дальнейшая процедура проходила в полной тишине, потому никто из них больше не желал задевать другого, ведь непонятно чем это могло обернуться.       Белла взяла салфетки, нанесла на них хлоргексидин и тут возникла небольшая проблема, которая ввела Беллу в ещё больший ступор: Джаспер сидел не очень удобно для того чтобы к нему можно было подойти.       Словив волны неуверенности, Джаспер изначально и не понял в чем дело, а потом дошло, что сидит он так, что к ране не подобраться, да и кушетка высоковата для неё.       Он с интересом наблюдает, как Белла мнётся и не знает, что делать, а говорить явно не желает. В его сумашедшей головушке возник план, который он решил воплотить.       Когда он чуть выпрямился и сел в более расслабленную позу, Белла подошла к нему, встав между его коленей, и начала обрабатывать три огромные раны от когтей.       Намокающая ткань вызывала дискомфорт, что нельзя сказать о тёплых пальчиках, которые иногда задевали ткань футболки, которая плотно прилегает к телу.       Он наблюдает за тем как она сосредоточенно обрабатывает область вокруг ран, как её тонкие пальчики касаются его тела, промакивая раны так аккуратно, будто и правда боится причинить боль. Её локоны скрывают лицо, поэтому ему и не видно сейчас того выражения с которым она занята тем, что пытается отлепит от него его же футболку.        Говорят, что любопытство — страшная штука, а любопытство вампира ещё страшнее.       Поэтому дабы не усугубить ситуацию и заново не потянуться к ее эмоциям, Джаспер тянется рукой к её волосам и заправляет прядь за ушко, как оказалось не зря, сосредоточенное лицо, язык зажат между губами и небольшая складочка между бровями и кажется она не заметила, что преграда в виде волос явно отсутствует.       Его это забавляет, она настолько сосредоточена, что даже не ощущает ничего вокруг. Даже если он захочет сейчас её поцеловать, то она и не заметит.       Внезапно щелчок в мозгу Джаспера срабатывает:       Он? Её? Поцеловать?       Он вздрагивает от этой мысли, а Белз пугается этой реакции. Беззаботная сосредоточенность исчезает, и появляется вновь серьёзность и настороженность.       — Я закончила. С футболкой сам справишься?       После этого, не говоря ни слова, она отворачивается, но услышав сдавленное шипение, повернулась обратно — на неё смотрели два золотисто-медовых глаза с отголосками боли.       Сделав выводы о том, что сам он не снимет эту футболку, потому что видимо сами раны не были сильно поверхностными, как это казалось раньше, а в ней обрабатывать бесполезно, она все-таки решилась. Ей сейчас предстоит почти что раздеть вампира, который в последнее время начал очень сильно притягивать её, смущать и странным образом влиять на её эмоции без дара. Она дрожащими пальцами поддевает края футболки, задевая холодную кожу, с каждым сантиметром приподнятой ткани её взору открывается идеальное тело майора. В голову закрадывается смутная мысль о том, что Джаспер вообще первый, кого она раздевает сама, так ещё и сводный брат её нынешнего парня, это вообще выбивает из колеи и рука случайно дёргается и она задевает кончиками пальцев один из кубиков на торсе и слышит сдавленное шипение. Только вот не знает она, что было не столько неприятно, сколько наоборот. Когда её тёплая ладошка коснулась живота, захотелось её перехватить и прижать, чтобы это прикосновение никогда не заканчивалось, чтобы её ладошка прошлась выше, к шее, чтобы обняла и притянула к себе иии… Джаспер сжал поверхность кушетки, чтобы руки не искали куда себя деть, при этом потянувшись к телу Беллы, а еще эти её случайные прикосновения зарождали не совсем приличные мысли. Когда её манипуляции остановились, он понял, что без его помощи она её с него не стянет. Сначала вытащил с той стороны, где всё было цело, а потом уже с больной, оставалась только голова. Для этого Белле нужно было как минимум привстать на носочки, а как максимум приблизиться к майору вплотную. Делать было нечего. Всё происходит, как в замедленной съёмке: ворот, снятой футболки, освобождает лицо Хейла, выпуская его золотистые локоны, которые едва касаются лица его сегодняшнего врача, она осознает насколько близко находится к нему. Автоматически отшатывается, чуть ли не падая, если бы не реакция Джаспера. Ладони Беллы касаются чего-то холодного, приятного и крепкого, а на её талии ощущаются уже знакомые крепкие руки, в нос ударяет запах лесной свежести с нотками мяты. Открывать глаза она очень боится, потому знает, что очень трудно будет вновь оторвать взгляд, но и обрабатывать рану с закрытыми глазами не вариант. Сердце кажется бьется со скоростью сто ударов в секунду. Когда она открывает глаза, то видит перед собой ключицы усеянные шрамами, на и без того светлой коже яркими лунками расцветали следы его прошлого, почему-то хотелось их коснуться, провести по ним кончиками пальцев, изучая каждый сантиметр, плавно поднимаясь к шее, потом к линии скул, оттуда к губам, которые слишком сильно манили. Белла чувствует как тело Джаспера напрягается, а его губы касаются уха: — Рана чуть ниже, Белз. Шепот с ноткой флирта смущают сильно, такого тона она не слышала ещё ни разу. Даже Эдвард не мог сейчас сравниться с тем, что с ней творилось, когда рядом его сводный брат. — Белз. Опять этот его завораживающий шёпот. Он проводит ладонью по спине, будто нарочно издеваясь, прямо по самому чувствительному месту, вдоль позвоночника, внизу живота зашевелились бабочки, а дыхание начало учащаться, всё тело охватила приятная истома. Именно в этот момент она все-таки выпутываеться из этих вынужденных объятий, почти на негнущихся ногах идёт к столику со всеми перевязочными материалами и старается скрыть участившееся дыхание и смущение. А Джаспер улыбается словно сытый кот, получивший свою долю сметаны, облизывая и прикусывая нижнюю губу, получив свою долю лакомства. Белла тем временем смачивает ватку перекисью и подходит к своему пациенту, который вот-вот сведёт с ума. Стоит ватке коснуться раны, как сверху слышится шипение. «Надо же храбрый майор кавалерии в прошлом, а шипит от такой ранки» — если бы Белла всё же бессмертной, то сейчас не избежать бы майору шуточек. А с другой стороны, она же не настолько жестокая, Белла даже представить не может, что следующее её действие будет испытанием для майора, склоняется к поврежденному месту и после очередного прикосновения к ране, дует. Горячее дыхание касается холодной кожи. Теперь Джаспер не думает о том, что больно, в том чтобы почувствовать это дыхание на своих губах. Он мысли эти отгоняет прочь, чтобы эмоции и желания не сыграли с ним злую шутку. Держаться было достаточно легко до тех пор пока он не понял, что она будет накладывать повязку. В его случае и с его ранами это только крестообразная, которая требует постоянной и непосредственной близости того, кто её накладывает. Первый этап, когда делают круговой ход, закрепляющая часть повязки, которая начинается чуть ниже ребер, он ещё держится. А вот когда начинается перевязка самой раны, а Белла оказывается слишком близко к его шее, стоп-кран срывает окончательно, а все барьеры летят к чёрту. Выдержка майора ломается. Губы горят огнём, мышцы на руках напрягаются сами по себе, потому что их хозяин до сих пор пытается держаться. Его силы воли хватает до того момента пока перевязка не заканчивается. А глаза его не становятся чёрными, словно ночное небо. В холодные зимние вечера. Последний штрих с повязкой и талия Беллы в плену его рук, а ноги зажаты его собственными. Она в ловушке. — Джаспер, что ты… Слова утопают в судорожном вздохе, когда его губы касаются шеи. Холодные, мягкие и такие нежные прикосновения в ней самой разжигают слишком сильные эмоции. Джаспер в буквальном смысле тонет в них: смущение, его самое любимое, поцелуй за ушком и уже нотки желания, более решительный, наглый в шею и бинго — стон. " Вечно бы слушал " — единственная связная мысль, а потом всё, как в тумане. Её горячие ладони, скользящие по лопаткам к шее, а потом закрывающиеся в его золотистые локоны. Он сильнее впивается губами в шею и целует, прикусывает и ласкает языком. У Беллы от такого напора ноги подкашиваются, тело превращается в одну сплошную нервную клетку — малейшее прикосновение вызывает миллионы искр распространяющихся по всему телу. Руки Джаспера, который крепко держат её — одна за талию, другая за шею, как на зло самые слабые места для неё и самые чувствительные. Дыхание частое и настолько горячее, что при выдохе обжигает губы. Её нежная, сладкая кожа, дыхание сбитое, учащённое сердцебиение и коктейль из смущения, желания и непонимания, тянут к нему свои лапки, будто только он и может выпустить эти эмоции. Ему это до безумия нравится, но если сейчас не закончить, то он её поцелует или же девочка задохнётся от его действий, а ему этого ой как не надо. Нужно оторваться, с огромным усилием над собой он так и поступает, но не избавляет себя от удовольствия ещё раз коснуться её шеи кончиком языка и провести влажную дорожку до самой линии скул, вызвав полустон у своей сладкой жертвы. — Нам надо заканчивать это всё. Хриплый голос вампира звучит, как гром среди ясного неба. — Не я это начала. Белла это шепчет в шею эмпата. А он улыбается, уловив в её голосочке нотки стали, которые безуспешно пытаются скрыть её лёгкую хрипотцу. — Джаспер, ты прав, эти игры нужно заканчивать. — Или переводить на другой уровень, потому что не только мне это нравится. В мыслях Джаспер уже надавал себе затрещин за то, что проболтался о своей маленькой слабости. — Мне кажется ТОЛЬКО тебе и нравится, — а вот тут эмпат начал немного злиться. Он не любит, когда отрицают то, что слишком очевидно. Резкий выдох, который нужен скорее чтобы выпустить напряжение, которое скопилось во всём теле. Надоела ему вся эта игра в догонялки и самообманом. Он точно знает, что она сейчас еле на ногах стоит не из-за усталости. — Знаешь что, не советую играть со мной в такие игры. Томный и строгий шёпот, запускающий электрозаряды по всему телу и отключает напрочь инстинкты самосохранения. Он разворачивает её к себе спиной, заранее перехватывая её поперёк живота. Убирает её волосы со спины, легко касаясь спины, открывая доступ к задней части шеи. Она дёргается, потому что он подбирается к запретной зоне её тела. И её попытку пресекают прижимая её тело к своему. — Не всё так просто, малыш. Белла не узнаёт Джаспера. Где тот тихий, спокойный и держащий дистанцию эмпат? Откуда взялся этот самоуверенный, наглый и такой чувственный вампир, который сводит с ума Беллу? И кажется ей нравится. — Что такое? Сомневаешься в чём-то, малышка Свон? — Отпусти и расскажу. — Не-а, так не пойдёт. Хватит с меня этой беготни. Губы касаются шеи, чуть ниже затылка. Узелок желания становится более тягостным, сладкая истома окутывает, жар охватил с ног до самой макушки. Губы с ещё большей настойчивостью касаются чувствительного места, ноги почти не ощущаются, руки ищут опору и ею становятся колени Джаспера, и он не оставляет это без внимания. — Одному мне это нравится говоришь? Вдыхая её аромат, кончиком носа проводит от основания шеи к самому затылку, зарывается в волосы. Его любимая вишня с нотками чего-то ещё фруктового. — Я безумно ревную тебя к моему брату, — поцелуй в плечо, море мурашек. — Элис знает, сказала мне об этом за несколько часов до всего этого, — громкий вдох в районе шеи. Хватка за колени усиливается. Потому что кажется ноги не держат совсем. — Эдвард тоже, кажется они оба не сильно возражают после одной интересной истории про эмпата и его маленькой, предназначенной только ему слабости, — в это время её приоткрытые плечи поочерёдно осыпали поцелуями, нежными едва ощутимыми. Он прекрасно помнит, что чувствовала милая девочка, когда находилась рядом с братом и это были отнюдь не то, что должна ощущать влюблённая девушка — спокойствие, тепло и совершенно никакого трепета при поцелуях, даже лёгкого. Никакой нежности, смущения, желания, даже капли. И да, он мазохист, наблюдающий за ними, сам над своими чувствами, измывающийся. И её коктейль из эмоций рядом с ним сейчас. Полная противоположность. — А меня ты спросил? — Твое дыхание сейчас, тогда в спальне и в первый раз когда ты оказалась в моих руках, оно было очень частым, кожа очень горячей, и всё это не страх. Он кончиками пальцев свободной руки поглаживал её от запястья до самого сгиба локтя, нарочито медленно, гипнотизируя выводя из строя. — А тогда в спальне я не применял вампирское очарование, а твой страх, когда ты увидела мою рану говорит о многом. Поэтому, пожалуйста, не отрицай. Он разворачивает её лицом к себе, наблюдая за ней. Она смущена, сильно и очень во всём сомневается, а главное боится. Она его боится. — Посмотри мне в глаза, — спокойный голос, с нотками нежности и настойчивости. Сомнения, страх и неуверенность поедают её душу. Ему это не нравится, он не хочет, чтобы его маленькая судьба сейчас так переживала. Он приподнимает её лицо за подбородок, любуясь своей малышкой. Прижимаясь лбом к её, в попытках поймать ее взгляд. И у него получается. Её тёмный шоколад смотрит в его золотистые глаза с вкраплениями графита. — Я не знаю, что со мной происходит, но кажется без тебя, Моя Маленькая Слабость, я не могу. Сил и смысла держать себя в руках больше нет. Он тянется к таким заманчивым губам, касается и всё вокруг исчезает. Мир вокруг ничего не значит, они становятся сейчас единым целым, всего поцелуй и он очень много значит для них двоих. Своего рода обещание, что теперь она его целиком и полностью, что теперь она под его защитой. Поцелуй мягкий, нежный и немного нетерпеливый. Её руки зарываются в его волосы цвета пшеницы, а он обнимает и держит её так, будто она самое драгоценное любимое и самое светлое, что может быть. Она его, а он — её. Губы разъединяются, а глаза полные света смотрят друг на друга. Они счастливы, и теперь Белла понимала, что не просто так забеспокоилась за него, когда увидела рану, не просто так ей всё чаще хотелось находится непосредственно рядом с ним, чаще смотреть в его глаза и это всё было для неё так важно. — Знаешь, никогда не думал, что мы с тобой, когда-то могли быть вместе.

***

Эдвард сразу после возвращения собрался и уехал к их друзьям на Аляску, а Элис улыбалась, наблюдая за этой необычной и забавной парочкой. Эммет с Розали так вообще в шоке были и привыкали к ним очень долго. А родители всё чаще улыбались, видя как Джаспер то и дело смущал Беллу за что получал ладошкой по плечу, а потом и хохотал. И это не прошло и после обращения Беллы через полгода. Она оказалась под строгим надзором своего любимого, а стилем её занялись Элис и Розали, а с медведем, как она его сама же и прозвала, они занимались спортом разным — мотогонки, бег, борьба и многое другое.