Самое лучшее во мне — это ты

      Ночной Сеул напоминал чёрный алмаз, переливающийся своим сиянием в образе сотен фонарей. А ночное небо только дополняло данный образ своими яркими звёздами.       Стоя на крыше одного из небоскрёбов, можно было наблюдать за этой картиной ближе, будто, подняв руки, получится дотянуться до самой яркой звёзды.       Постояв ещё несколько мгновений, парень натянул чёрный капюшон на своё лицо и в последний раз втянул прохладный воздух, наполняя лёгкие. На вершине было холодно — холодный воздух наполнял не только лёгкие, но и слегка обжигал лицо, отчего шрам неприятно кололо. А чёрная отросшая чёлка поддавалась порывам ветра, прилипая ко лбу.       Оставаться там уже не было времени, сегодня у него долгожданная и желанная встреча с тем, с кем он давно её планировал.       Спускаясь вниз по ступенькам, каждый шаг сопровождался биением сердца, а прерывистое дыхание выдавало то предвкушение, что томилось внутри.       Он нашёл нужный номер очень быстро, но предсказуемо, тот был закрыт.       Глядя на белую глянцевую дверь перед собой, парень улыбнулся, доставая из кармана ключ карту, приложив её к замку. Засветилась зелёная лампочка, и дверь открылась, издавая щелчок.       — Зачем закрылся? Знал ведь, что я приду. — Оглядев номер, он нашёл глазами того, кого так давно искал. Парень перед ним сидел в кресле и наблюдал за видом из окна.       — Я должен был попытаться, ты так не считаешь? — Кресло развернулось, а мужчина застыл, лишь глазами бегая по лицу человека напротив.       — Попытаться можно, но попытка не засчитана. — Мгновенно достав из сумки оружие, он выстрелил в сидящего. Дротик с жидкостью попал точно в шею. — Ты же не думал, что я просто убью тебя? Мы ещё немного пообщаемся. Дозу я рассчитал, не переживай, ты сможешь говорить, но двигаться будет тяжело. Но ведь так даже лучше, не правда ли? Отдохнёшь, расслабишься, а то вон какой напряжённый. - Мужчина начинал обмякать. Конечности немели, становились тяжёлыми, будто к каждой из них был привязан булыжник. Он не мог оторвать взгляд от лица незваного гостя, испытывая при этом, то ли ужас, то ли испуг, не встречая ещё таких людей на своём пути. — Что смотришь так? Шрамов не видел? Мы с мужем решили, что парные татуировки или кольца — это такой отстой, а вот шрамы – в самый раз. Здорово, правда? — альфа изобразил на лице улыбку, оголяя все свои зубы. Улыбка казалась безумной, выглядя устрашающе. — Я вот пришёл похвалить тебя. Ты такой молодец, я искал тебя дольше остальных. Твоих друзей я нашёл за пару недель. Думаю, тебе нужно сменить круг общения, они слишком глупы для тебя. Ох, ну да ладно, что мы болтаем всё без толку? Я же подарки тебе принёс, не мог же я прийти в гости с пустыми руками! — Быстрыми шагами он подошёл к сумке, оставленной у входной двери. Открыв её, достал несколько предметов. — Смотри сколько всего! Нож тебе принёс, смотри какой красивый, ты же любишь ножи, я знаю, друзья рассказали! Ещё вот мачете, ручная работа! Для тебя ничего не жалко! И вот самое важное, подарок от моего мужа, смотри какой шарф, тебе нравится? Он его надевает, чтобы скрыть засосы, ну, знаешь, иногда бывает, что перестарались. Трудно удержаться, когда муж такой красивый. Ты ведь понимаешь мои чувства? — Подойдя к журнальному столику, он положил аккуратно все вещи, оставив себе только нож.       — Грёбаный псих, просто прикончи меня уже! — Альфа сидел в кресле, он пытался кричать громче, но выходило только тихо говорить, сознание было заторможено, как после нескольких бутылок крепкого алкоголя.       — Ну-ну, ты что такой невоспитанный? Разве можно употреблять такие грязные слова? Вот тебе нужно поучиться у своего младшего брата, тот был повежливее.       — Ебаный псих, я ненавижу тебя! Ты убил его, убил всех! Ты тварь похуже нас! Тебя посадят!! И за решёткой сделают все то, что ты сделал со всеми нами!!       — Думаю, мне далеко до всех вас, но я не стремлюсь обогнать тебя в цифрах, не думай, ты у нас здесь рекордсмен. А я всего лишь жалкое подобие. — Альфа подошёл к кричащему и дрожащему телу. Он чувствовал страх на своём языке, было противно, хотелось сплюнуть. Что он и сделал в лицо виновнику. Данное действие заставило того притихнуть. Он знал примерно, что будет происходить, со всеми был похожий сценарий. Все тела, что они находили, были похожи лишь на одного. — Жарко здесь, не считаешь? Давай я тебе помогу раздеться. — Юнги схватил за ворот альфу и кинул его на пол, разрывая на нём футболку и связывая руки тем самым шарфом. Наклонившись, он снял оставшиеся штаны, оставляя альфу в одних трусах. Тело дрожало, было покрыто мурашками, но совершенно обездвиженное из-за препарата. — Я подумал и решил наградить тебя таким же украшением, как и у меня. Такому брутальному альфе сто процентов подойдёт. — Сев ему на грудь, он схватил его за волосы фиксируя. Затем достал подготовленный нож из толстовки и провёл лезвием вдоль всего лица. Кровь вытекала из раны, окрашивая всё лицо в красный цвет, и стекала крупными каплями на светлый пол. Альфа кричал, пытался пошевелиться, но тело безмятежно лежало на холодном паркете, ожидая своё наказание. — Да, кстати, препарат отменный, ты не можешь двигаться, но все твои рецепторы и нервные окончания работают отлично, ты будешь чувствовать всё, что будет с тобой происходить. Тебе нравятся мои подарки? Я ведь старался. — Юнги встал с окровавленного тела и достал сигареты, закурил, выдохнув белое облако дыма в потолок.       — Пожалуйста, пожалуйста... прости меня, пощади...       — Хах, ты что плачешь? Даже омеги не плачут, соберись грозный альфа, о тебе легенды складывают: «Самый жестокий насильник Сеула», а на деле ты расклеился от одной царапины? Я разочарован... очень разочарован... — Докурив, он потушил свой бычок о сосок альфы, вызывая у того новый приступ плача. Страх и ужас, витающий в воздухе, уже не вызывали эмоций, если с первыми жертвами он испытывал ярость, злость, желание раскромсать на куски и отомстить тому, кто обидел его любовь, то сейчас это был просто холодный расчёт без лишних эмоций. Смотря на тело под ним, желание было лишь одно – скорее с этим покончить. — Думаю, мы закончим быстрее, чем с остальными. У меня не так много времени, меня ждёт моя семья, я не могу заставлять их долго ждать.       Первый порез на теле был от одной груди к другой, второй вдоль живота, третий на талии, он помнил всё до мелочей, повторяя эти узоры на падшем теле.       Руки Юнги были залиты кровью, но он готов был купаться в этой крови бесконечно, он отомстит за Чимина, вернув всю боль в стократном размере его обидчикам.       — Прошу... у меня же дети... — говорил альфа, находящийся на грани сознания, от боли уже не было сил кричать, он лежал на холодном полу и шептал, пока горячие слёзы катились из глаз.       — Какие новости! Я тогда тоже поделюсь новостями с тобой, я тоже стану отцом! Представляешь! Моя звезда носит под сердцем малыша, срок маленький, но я уверен, что это омега. По-другому и быть не может, как здорово, мы оба родители!       — Прости меня...       — Прости? Шесть букв, сказанные из паршивого рта, должны заставить меня остановиться? Или скажешь эти слова моей звезде? Или, может, скажешь это сотне других омег, которым ты покалечил жизнь? Прости? Кто вообще придумал это бездушное слово? Ты не заслуживаешь прощения, ты не заслуживаешь милосердия, ты не заслуживаешь жалости, ты не заслуживаешь жизни. Ты – есть то дно. Прогнившее, наполненное ненавистью, болью, похотью и кровью. Единственное, что ты вызываешь во мне — чувство отвращения. Так что закрой свою пасть и не смей говорить мне о прощении, ублюдок! — Юнги подошёл к журнальному столу, на котором лежал начищенный до блеска мачете. Взяв его в руки, он подошёл к альфе, сев перед ним на колени. — Даже жаль немного, пачкать его твоей кровью.       — Нет, не смей!! Не трогай меня! Пидор ты и сука твоя, шлюха!! Вы мрази!! Тебя найдут!! Всех найдут, мои люди убьют тебя, перед этим выебав в жопу!! Гори в аду, мразь!!       — Так получилось, что ебать в жопу будут только тебя, сейчас. Расслабься детка, я немного тебя растяну. — Поднеся мачете к анусу, он вонзил его до самой рукоятки. Пронзительный крик окутал всю комнату, но через мгновение осталась лишь тишина. Юнги не останавливался, двигая мачете изнутри. — Нравится тебе, тварь? Любишь, может, поглубже? Знай! Даже на том свете я найду тебя снова, я буду твоим личным палачом, во всех твоих жизнях. — Говорить было не с кем. На полу лежал не человек, а раскромсанный, бездыханный кусок мяса. Кинув последний взгляд на тело, Юнги взял сигарету и закурил. На плечи упало чувство облегчения и лёгкости. Наконец-то можно пойти к своим звёздочкам. Из-за этих разборок он заставил их долго ждать, а оставлять своего любимого одного нельзя, тем более в таком положении.       Он отомстил. Показал всем тварям этого города, что будет с ними, если они посмеют обидеть хоть ещё одного омегу в округе.       Юнги показал всем, что за свою любовь нужно биться не на жизнь, а на смерть. Он показал, что семья важнее всего, важнее его самого. Он показал, что никому не даст в обиду свою звезду.       (Дорогой читатель, прямо сейчас ты можешь остановиться, оставив для своего разума открытый финал и почву для размышлений о дальнейшей судьбе этой пары.)

***

      — Господин Ким, срочные новости. Нам сообщили, что час назад мёртвым был найден Мин Юнги. Он сбросился с крыши высотного здания.       Намджун тяжело вздохнул, откинувшись на спинку своего кресла, потирая пальцами переносицу.       — Что ж, он нашёл последнего. Теперь наконец-то воссоединился со своей звездой...       — Но, Господин, что нам делать с незакрытыми делами? Мы не можем их прикрывать, в это уже втянута пресса.       — Повесьте всё на последнего убитого. Не будем порочить имя нашему агенту.       — Как скажете... Намджун, почему он это сделал? Юнги был ценным сотрудником, лучшим агентом особого назначения и покончить с собой...       — Чимин был его всем. Он был всем светом в его сердце. Чимин вытащил его из тьмы, показал, что такое любовь, что такое счастье. Они стали одним целым. В день, когда он умер в реанимации, часть сердца навсегда остановилось в груди Юнги, а после слов врачей, что Чимин был на пятой неделе беременности, навсегда утянуло на самое дно беспросветной тьмы. Каждый день без его омеги был для него адом на земле. Он пришёл ко мне после похорон и сказал, что будет мстить. Я не мог его остановить, ведь за свою семью сделал бы так же. Организуйте похороны, место рядом с его мужем уже подготовлено...       — Хорошо, Господин, будет выполнено.       — И ещё одно, это должно быть написано на его надгробии, это личная просьба Юнги. — Намджун протянул свёрнутый листок, на котором была лишь одна фраза:

«Самое лучшее во мне — это ты»