Постоянный покупатель

«От выстрела в голову удерживало не отсутствие карабина или пистолета — при желании можно найти все. Смерти он не боялся вовсе — боязнь, чего бы то ни было, казалась ему чем-то бесконечно далеким и совсем не относящимся к нему нынешнему...» Расположившись на коленях рядом со сгнившей, как его ноги от дезоморфина, чугунной батареей, Яков, скучающе, монотонно вертел в руке один из своих револьверов. Отопления, как и прочих благ цивилизованного мира, здесь вовсе не было, зато здесь был Бог. Меняло ли это ситуацию? Было ли это чем-то хорошим? Неясно. Слабый свет тусклой, едва горевшей лампочки, ударял в лицо, вызывая раздражение. В комнате была очень темная и мрачная атмосфера. С неровных стен облупилась последняя краска. В нос ударял резкий запах плесени, сырья и сладостной гнили, так, что никакая маска, казалось, не препятствовала его проникновению в легкие и дальнейшему распространению, прорастанию спор плесени. От такого запаха глаза дилера заслезились, а черная маска совсем не спасала ситуацию. Дышать стало еще сложнее. Взгляд черных дыр прикован к небольшому деревянному окну. Он бы ничего там не увидел, разве что, такую же пустоту, как и его неестественные мертвые глаза, но, все же, небо освещал полумесяц, подобный надежде, отвернувшейся от Якова еще задолго до того, как он пришел к такой участи. Отчаянные слезы, немыслимой в пространстве вселенной, бесцельно накрывавшей «ничего», напоминавшее собственные глаза, с каждым днем расширяющейся все больше и больше, украшали мистически темную пелену, тайна которой была недоступна простому смертному. Квартира, если ее можно было так назвать, увешена какими-то неизвестными иконами и крестами — единственное то, что осталось здесь целым и нетронутым. Такую атрибутику Яков не понимал. Все, что она у него вызывала — скептичную усмешку. Он не был верующим, но и дискуссировать с ними бы не стал, потому что ему было плевать на вопрос о существовании некого высшего существа, называвшегося Богом. Если Бог и есть, то не с ним. — Давно не виделись. С ночного неба, освещенного самыми обычными шарами газа — звездами, а никакими не слезами вселенной, Яков перевел взгляд на едва освещенную фигуру парня. В глаза бросались его неприродные, длинные фиолетовые волосы, завязанные в низкий хвост. — И тебе не хворать. — Ироничную усмешку дилера Лиен не мог видеть, зато четко слышал в тоне голоса. Яков специально подобрал именно такую фразу, понимая, насколько двусмысленно и саркастично она звучала. Блондин бы даже снял маску, чтобы еще ярче продемонстрировать наслаждение собственными словами, но делать этого не стал, потому что сомневался в том, что воздух не был отравлен, или что-то типа такого. Лиен на провокацию не повелся, сохраняя своевольную непринужденную улыбку на устах. Она не имела какого-либо особенно негативного или положительного окраса. Его сильной стороной была своеобразная мудрость и умение находить общий язык с каждым человеком. — Чай, кофе? — Якову, что читал его как открытую книгу, несложно было догадаться, что оппонент решил сменить тему, показывая, что не собирается комментировать что-то по тому поводу. — Уходишь от темы? — Предположил парень, слегка сощурившись. Однако он понимал, почему Лиен это делал, поэтому и сам не стал вспоминать то, что уже осталось в прошлом. Сентиментальности и пустые разговоры он никогда не любил, поэтому продолжил. — Что ж, ни того, ни другого я не буду, поэтому не думай, что так просто сможешь подсыпать мне цианид. И да, ближе к делу. — Голос звучал привычно насмешливо, а вместе с тем и серьезно, официально. — Я слушаю тебя, Яков. — Старый приятель прикрыл фиолетовые глаза — точно разновидность аметистов — и подпер щеку указательным пальцем, подкладывая руку, сжатую в кулаке, под подбородок. Нейтральный ровный голос, не отражающий ничего лишнего. Дилер чуть помедлил с ответом, хоть и точно знал, в чем нуждался. Это было кое-что конкретное. Яков, перестав играть с оружием в руке, убрал его в карман, при этом держа его наготове. Вдруг Лиен уже запланировал его устранение? С отвращением посмотрел на большого паука, ползущего по низкому бетонному потолку, а следом переключился на своего знакомого, изменяясь в лице. — Продай мне информацию о Вальтере Майере. Бывший товарищ распахнул очи. В фиолетовых глазах читалось удивление, хоть и не сильное. Он еле заметно скривил губы. Своим видом он задавал немой вопрос, который был замечен Яковом. — «Зачем тебе это?» Гость лишь загадочно приподнял уголки тонких губ вверх. Это было неявным, но в его глазах можно было уловить некую хитринку. Однако, в иной миг, Яков будто не улыбался. Выражение лица обрело такую же серьезность. Различимое презрение так и говорило: — «Я не буду отвечать.» Такой невербальный знак не остался без внимания, поэтому Лиен не стал спрашивать. Он был вовсе не глупым человеком и слишком хорошо знал Якова, для того, чтобы понимать, что причина была достаточно весомой. Вместо этого он затянулся, выдыхая дым табака в открытую форточку, впускающую морозный осенний воздух в сырую квартиру, и глядел в никуда. На Якова он не смотрел. Тот ждал ответа, с некоторым интересом подмечая чужую задумчивость и ностальгию в пурпурных радужках, в которых красиво отражалось естественное освещение звезд и неполной луны. Точно цвет нежной лилии. — Вальтер... — протянул он, на пару секунд выпадая из реальности, но все-таки вернулся с осознанным выражением лица, туша сигарету об старую ржавую пепельницу. Лиен улыбнулся, выдыхая одну лишь фразу. — Я вижу в нем себя себя из прошлого. Яков фыркнул, глядя вопросительно, с холодным презрением на собеседника. — И что это должно значить? Я просил информацию, а не твое мнение о нем. Преподай все объективно, мне неинтересны твои сентиментальные рассуждения и эмоционально приукрашенные детали. — Поставил такое условие Яков, уже зная, что услышит в ответ. — Один грамм кокаина. Какая неожиданность. — Очень православно. — Иронично усмехнулся Яков, поправив маску. Прищурившись, кинул взгляд на ближайшую икону на подоконнике. — Я не православный. Я исповедую другую религию. — Пожал плечами Лиен, игнорируя суть замечания, на что Яков закатил глаза. — Не прикидывайся дурачком. Это было образное выражение. — Не все религии такие, какими ты можешь их представлять: как большинство, как самые популярные. — заявил парень, вздыхая, закрыл эту тему. — Всего грамм и я расскажу, что о нем знаю, разумеется. — Не дороговато ли за пару слов потенциальные сто долларов? — упрекнул его Яков, одаряя наигранно недовольным взглядом. Но Лиен знал, что для него это мелочь. — Ты можешь отказаться. — Ответил знакомый, не став комментировать. Яков наблюдал за движениями Лиена, который в тот момент ловким движением руки выбросил бычок в урну у стола и перевел на оппонента взгляд спокойных глаз. Цвет радужки теперь, ожидаемо, вновь потемнел и стал приближенным к его цвету волос, ведь тот отошел от окна, в которое било освещение звезд. Какова вероятность того, что Лиен убьет Якова здесь и сейчас? Удобное место, никто не будет искать... На, то ли предложение, то ли заявление, то ли констатацию факта, дилер ничего не ответил, ведь «продавец» личных данных в его ответе не нуждался. Парень перестал сжимать револьвер в кармане, потянувшись за прозрачным пакетиком с белоснежным порошком, одаряя собеседника раздраженным взглядом. — Мы... учились в школьные годы в одном классе. Нам тогда было лет по пятнадцать. — Начал свое повествование Лиен. Он не знал о Вальтере так много, оттого убедился еще больше, что это не единственная причина, по которой Яков обратился именно к нему. Парень взял пакет, который блондин положил на подоконник, избегая малейшего тактильного контакта. — Вальтер всегда на отлично учился, изредка проводил время в нашей компании. — Лиен ностальгически мягко улыбнулся, вспоминая Софию и двух братьев — Сэма и Тома. Первая была хоть и строга, но добра, всегда опекала и волновалась за своих друзей. Сэм был умным, реалистичным и серьезным парнем, но поддержать товарищей в сложной ситуации всегда был готов. Тома он помнил как веселого, оптимистичного и беззаботного парня, которого часто ругал Сэм за несерьезное отношение к учебе, а София всегда отговаривала от воплощения в жизнь его безумных идей. Он так давно их не видел. Сколько же времени прошло с того момента, когда их компашка распалась? Это, кажется, было по окончанию девятого класса, после школы. А ведь они говорили, что никогда не расстанутся друг с другом. Сейчас Лиен уже понимал, что это были лишь детские фантазии, и мир в то время казался другим. Яков, замечая, что тот поддался своим воспоминаниям и тоске по прошлому, цокнул языком, с нетерпением в тоне выпаляя. — Продолжай. Лиен, вновь немного оторвавшийся от реальности, вернулся в нее, в очередной раз разочаровавшись. С Яковом об этом не поговорить, а вокруг лишь отвратительные стены прогнившей квартиры, напомнавшей больше заброшенное помещение, хотя, по факту, так и было, она была непригодна для проживания. — Вальтер, что сейчас, что раньше, был теплым, понимающим парнем. Он всегда был нелюдим, в классе его знали как тихоню. С ним было комфортно, хоть мы и редко пересекались. — Продолжил рассказчик, распаковывая гриппер, следом делая дорожку. — У него, как я помню, были чересчур гиперопекающие и строгие родители, все об этом знали. Они наказывали его за четверки, избивали за тройки. — В его голосе слышалось малое сочувствие, но невыраженное, потому что он не был удивлен, потому что это в прошлом. Сколько в мире еще таких случаев? Лиен наклонился ближе к столу, медленно вдыхая дорожку. Отросшая челка, давно не стриженная, обрамляла лицо, лезла в глаза. — Они запрещали ему гулять, поэтому он и редко проводил с нами время. Вальтер делился со мной, что однажды сбегал из дома, но влиятельные тираны быстро его нашли и снова его избили. Он потом лежал в больнице, мы даже приходили к нему один раз. — Бывший товарищ вздохнул, переведя взгляд на Якова. Тот смотрел с каким-то слабым чувством справедливости, наблюдая за действиями Лиена, но выражение его лица не менялось. Что уже было, то не изменить. — Что еще ты знаешь о его родителях? — вопрос прозвучал без какой-либо эмоциональной окраски, нейтрально. Яков не понял, кого подразумевает Лиен под «мы», но его это вовсе не интересовало. О настоящем Вальтера он знал достаточно, а о прошлом — ничего, так что пока парень был вполне удовлетворен. Он без эмоций смотрел на картину того, как человек, которого он раньше считал приятелем, вдыхал вторую дорожку. Видел такой процесс не впервые, даже множество раз, и отвращения, которое испытал бы человек, не являющийся наркоманом или наркодилером, он не испытал. Потому что являлся и тем, и другим. — Знаешь, кто такие черные отступники? — тихо прозвучал приятный голос типа тенор. Складывалось впечатление, будто Лиен не хотел, чтобы кто-то, кроме него и Якова, услышал собственный голос, хотя в квартире они были одни. Последние два слова были брошены с нескрываемым отвращением и осуждением. — Я знаю, к чему ты клонишь. — хмыкнул Яков, отводя взгляд в сторону. Вновь посмотрел на обладателя фиолетовых волос, подмечая уже проявляющийся наркотический эффект, что было неудивительно, ведь свойства кокаина начинали действовать уже через пару минут после употребления. Тот откинулся на спинку стула, пытаясь выровнять дыхание. Его зрачки, в следствие выброса в мозг большого количества дофамина и серотонина, расширились, но в слабо освещенной комнате заметить это было невозможно. — Фридеманн Шмидт... — Лиен постепенно терял ориентацию в пространстве и чувство реальности. — То есть, его отец... Один из главарей черных о-отступников. — Выдохнул он. Взгляд был направлен в одну точку, глаза показались остеклянневшими. Это тема, которую он хотел отложить на самый конец? Яков удивился, но виду не подал. Выражение его лица из-за маски было не видно. Выдавать удивление могли лишь вскинутые брови, но Лиену сейчас было явно не до этого. Притворяется? — Ну и ну. Насколько я знаю, эта информация засекречена, ибо главари черных отсупников не хотят раскрывать личности. Откуда тебе это известно? — Недоверчиво спросил парень, с сомнением и презрением косясь на откинувшегося назад от кайфа собеседника. — Не скажу. — Промямлил Лиен, не намерееваясь раскрывать такие подробности. Густые длинные ресницы прикрывали помутневшие фиолетовые глаза. Губы были приоткрыты, неторопливо ловя воздух. — Я тебе заплатил, ты должен рассказать! — Прошипел Яков, доставая из кармана серебристый револьвер. — Не должен... Ты п-просил только рассказать информацию о Ва...Вальтере, это к ней не... относится... — Рассказчик на чужое действие слегка вздрогнул, в глазах слегка прояснилось. Тем не менее он понимал, что это всего лишь угроза. — Тогда почему я должен тебе верить? — Бледные тонкие пальцы, с выпирающими от неестественной худобы костяшками, легли на спусковой крючок, но стрелять, он, разумеется, не станет. Либо собеседник был не в состоянии вести диалог, либо ему было что скрывать... Черные глаза показались еще темнее, хотя, темнее и так было некуда, а огромные мешки под глазами только сильнее это подчеркивали. Атмосфера в комнате стала еще мрачнее, а свет звезд и луны будто потускнел. Две черные дыры смотрели собеседнику в душу. От выжигающего взгляда Лиен немного протрезвел. По спине почему-то побежали мурашки, хотя он знал, что бояться было нечего. — Можешь не верить... Мне нет смысла врать. — Чуть яснее произнес он, все еще пытаяясь ухватиться за остатки здравого смысла. Параноик ничего не ответил, убирая палец, но все так же сжимая оружие в руке. Подозрительный взгляд прищуренных глаз не отрывался от парня напротив. Смысла пытаться дальше допрашивать об этом не было, угрожать тоже, потому что Лиен знал, кто такой Яков, и бояться не станет. Дилер осознал, что конструктивного диалога с человеком под кайфом не выйдет, поэтому решил подождать некоторое время. Кокаин действовал обычно не более получаса. Он чувствовал какую-то недосказанность, но не мог понять, то ли в силу состояния оппонента, то ли она была умышленна. — «Одно другому не мешает.» — Яков нехотя, едва убрал руку, держащую револьвер, в карман, как тут же заметил неторопливое движение в свою сторону. — Знаешь... На самом деле, я рад, что ты обратился именно ко мне. Вальтер — это не единственная причина... Так ведь? — К чужим щекам прилила кровь, и выступил едва заметный румянец, то ли из-за смущения, то ли из-за состояния, в котором он сейчас находился. Пурпурные глаза такие же помутневшие, но читаема была слабая ясность на их дне. Лиен, хотело было, положить ладонь на плечо парня, как тут же по тыльной стороне руки пронеслась волна покалывающей боли, и он рефлекторно отдернул руку. Удар. — Что ты творишь? Не трогай меня. Я ненавижу прикосновения. — Процедил параноик. Он всегда пытался не поддаваться эмоциям, но при этом четко обозначал и сохранял личные границы и правда ненавидел, когда их нарушали. В пустых глазах вспыхнула злость. Хорошо, что не было видно выражения лица. Рука рефлекторно, автоматически резко потянулась к револьверу. — Извини. — Резкий удар заставил протрезветь еще больше, хоть и не окончательно. Лиен отошел назад, вскидывая руки в капитулирующем жесте. — Не знаю, что на меня нашло... — Признался он, виновато вздохнув. Яков не ответил. Через пару минут он покинет квартиру, наконец снимая маску и вдыхая такой желанный свежий воздух.