Если падать, то вместе

      Множество огней освещали улицу. Вечер полностью вступал в свои права, унося с собой все события дня. Гермиона бездумно брела по улице в сторону стеклянного здания. Такого родного и чужого одновременно. Она знала каждый потаённый уголок там, но теперь они все были закрыты для неё.       Сегодня состоялся дебют молодых воздушных гимнастов, от которых она получила персональное приглашение. Ей было непривычно, что кто-то до сих пор помнил про такую девушку как Гермиона Грейнджер. Бывшая звезда цирковой воздушной гимнастики. В нынешнее время самая обычная девушка, которая работала в кофейне бариста и прожигала свою жизнь напрасно. Работа, дом, дом, работа. И так до бесконечности. Дни смешались в один ком одинаковых действий, лишь редкие вылазки в цирк скрашивали серые будни. Каждый раз манеж манил девушку. Ей снова хотелось почувствовать себя птицей, пока она летала под куполом, снова хотелось ощутить приятную боль в мышцах после сотого прогона программы. Но вместо этого она чувствовала фантомную боль в бедре.

***

      Это была новая программа, которая должна была взорвать публику. Ничего круче Гермиона ещё не делала и не видела. От сложности трюков кровь в венах застывала, а глаза вспыхивали пламенем.       Гермиона Грейнджер была просто одержима воздушной и спортивной гимнастикой с самого детства. Вся её жизнь была во множестве переворотах в высоте и опасных трюках. Но именно это занятие заставляло её по-настоящему дышать. Она не стремилась занимать первые места на различных соревнованиях, ей не хотелось, чтобы любимый спорт стал ей ненавистен из-за погони за золотой медалькой. Нет, это последнее, на что она хотела бы потратить свою жизнь. Благодаря этому к восемнадцати годам девушка имела прекрасную физическую форму и сноровку, без значительных травм. Это помогло ей попасть в группу воздушных гимнастов в одном из цирков Лондона. Счастью гимнастки тогда не было предела. Теперь вся её жизнь будет посвящена тому, что она так любила.       Первые тренировки тогда ей давались сложно, так как это был новый коллектив и совершенно новый темп работы. Но Грейнджер быстро втянулась и искренне наслаждалась всеми процессами. От разработки новой программы и выбора музыки до самого выступления. Их команда состояла всего из четырёх человек, но когда они были в нескольких метрах над землёй, то творили невозможное. Марк, Астория, Гермиона и Клаус были самыми настоящими звёздами. Ребятам нравилось составлять парные программы, так как зрители любили наблюдать за синхронностью действий гимнастов. Да что говорить, у самой Гермионы захватывало дух, когда Клаус делал тройные перевороты в воздухе, а после его ловил Марк, либо же парень хватался за перекладины.       Чаще всего Грейнджер выступала в паре с Марком, а Астория — с Клаусом. Не было никакого смысла мешать их пары, так как доверие между партнёрами было построено, а оно играло важную роль в их профессии и работе.       В день выступления все воздушные гимнасты были возбуждены до предела. Первый день их новой программы «Полёт в будущее». Каждый из них выкладывался на максимум при подготовке. Это выступление должно было изменить всю их жизнь. Каждый из них надеялся подняться по карьерной лестнице, так как шансы на это были очень большие.       Начало программы было просто шикарным. Астория и Клаус разогрели толпу своими перелетами на перекладинах над сценой. Люди с высоко поднятыми головами с замиранием сердца смотрели на гимнастов, каждый раз громко вздыхая от облегчения, когда руки партнеров соприкасались.       После них на сцену вышли Гермиона и Марк. Они были любимчиками зала, потому что при виде их люди взрывались громкими аплодисментами. Пара поклонилась в знак благодарности и схватилась за обручи, что спустили для них. Парень и девушка закрепили страховку после чего взмыли вверх для показа настоящего мастерства.       Кольца начали раскручивать. Первой начала Гермиона. Она встала носком правой ноги на снаряд, закидывая левую на самый верх. Шпагат девушки был ошеломляющим. В это время Марк зацепился внутренней стороной коленей за обруч, свисая головой вниз. Они крутились в одном темпе, тем самым создавая видимость синхронности. В тот же миг напарники поменялись положениями. Грейнджер резко скинула ноги и в полете зацепилась за обруч, плавно разводя руки в сторону. Марк же поднял корпус, хватаясь за верхнюю часть инвентаря, тем самым подтягивая себя, теперь он стоял в шпагате, а кольца все также крутились. После трех секунд такого положения, пара снова поменяла положение.       Гермиона начала раскачивать обруч, в то время как Марк снова принял положение, позволяющее ему опустить руки ниже снаряда. Он должен был поймать напарницу, пока она летела к нему, оттолкнувшись от кольца.       И вот, заветный момент. Они повторяли этот трюк так много раз, что не было никакого страха в его провале. Гермиона отталкивается от снаряжения, погружаясь в свободное падение. Секунды полета заставили все внутренние органы сжаться. Она смотрела на руки Марка и ждала, когда он её поймает. Их пальцы соприкоснулись, но… его хватка была не такой сильной как обычно. Он не удержал девушку.       Его глаза расширились от шока, когда он понял, что не чувствует теплых женских ладоней. Парень тут же поменял положения и увидел… увидел, как Грейнджер летит вниз, не имея возможности за что либо зацепиться. По залу разнеслись крики ужаса, все просто наблюдали, как Гермиона летит навстречу своей смерти. За эти секунды падения девушка увидела перед глазами всю свою жизнь, прощаясь со всеми и извиняясь за всё.       Резкий хруст. Тело девушки замерло в полутора метрах от сцены. Страховка спасла её жизнь. Но разрушила внутренний мир. Ремни были закреплены на её бедрах. От такого большого расстояния при падении они слишком сильно натянулись, впиваясь в тело. При остановке по ним прошёлся импульс, который ударил по девушке. Нестерпимая боль в бедре заставила её вскрикнуть. Она ничего не чувствовала. Гермионе казалось, будто она ещё летит в пропасти, не имеющей дна. Боль пронзила всё сознание, но она не чувствовала её. Глаза слепили прожектора, находящиеся под куполом. На одну секунду всё показалось таким нереальным, будто это очередной её кошмар провала, после которого она проснётся и поймёт, что всё хорошо.       Но крики людей были тому опровержением. Девушка почувствовала, как несколько рук придерживают её тело, отстегивая ремни.       — Держите аккуратно, мы не знаем, что у неё повреждено, — голос был ей незнаком. Он был холодным. Это не кто-то из её близких. Грейнджер хотелось сказать, что у неё болит бедро и душа, но губы не хотели шевелиться, а голосовые связки были будто заморожены. Единственное, что она могла — это моргать и дышать. И то, иногда ей казалось, что она забывала делать вдохи.       Гермиона почувствовала спиной что-то жёсткое. Она испугалась, что окончательно упала и умерла.       — Нет! — Резкий крик, а после она попыталась встать, но адская боль дала о себе знать. От движений бедро пронзило ощущение, будто его режут без анестезии. Из горла вырвался болезненный крик. Боль была настолько велика, что тело девушки больше не смогло её терпеть, отчего глаза закрылись, а все звуки из внешнего мира стали приглушенными.

***

      Когда Гермиона очнулась, то узнала, что у неё случился субтрохантерный перелом в области тазобедренного сустава. Ей провели операцию, в ходе которой концы костей были закреплены, а поверх ноги был наложен гипс. Она также и узнала причину, по которой произошло падение — Марк забыл нанести на руки тальк. Он так переволновался, что забыл чуть ли не главное их правило. Всегда наносить тальк на руки. Мало того, что он подверг себя опасности, так из-за этого пострадала Грейнджер.       Она долго не могла поверить, что её напарник так облажался. Но когда он пришёл к ней в палату просить прощения, то все кусочки надежды на то, что её обманули, сгорели в ярком пламени. Девушка смотрела на то, как парень стоял перед её кроватью на коленях и вымаливал прощения.       — Встань, — её голос был хриплым.       Гермиона редко с кем разговаривала с того момента, как попала в больницу. С того рокового дня она не жила. Она просто существовала. Её перестало радовать солнце, мармелад, который приносили родители и друзья. Слова на страницах книг забывались, а строчки превращались в большое скопление букв, которые не закреплялись в её голове.       — Гермиона, мне чертовски жаль… я…       — Замолчи. Выйди из палаты, больницы и больше никогда не приходи ко мне. Ни-ког-да.       После этих слов девушка отвернулась от Марка и смотрела в окно. Она игнорировала его всеми силами, ожидая, когда он последует её словам. Парень поник, но возражать не стал. Он положил пакет со сладостями, которые так любила девушка, на тумбу и покинул палату. Когда дверь захлопнулась, то по её щекам потекли слёзы. Горькие, душащие её. В этих слезах вытекала её последняя надежда вернуться к прежней жизни. Она больше никогда не сможет парить под куполом цирка, вытворяя самые безумные трюки, от которых кожа покрывалась мурашками, а волосы вставали дыбом.       Теперь это всё в прошлом.

***

      После того, как кости срослись, Гермиону ожидали долгие периоды реабилитации. Она думала, что это будет мучительный процесс, полный унижения и слёз. Но всё оказалось куда лучше. Ей попался просто прекрасный врач — Кассандра Клэр. Эта женщина была полна позитива. Иногда Грейнджер казалось, что врач видит мир сквозь призму розовых очков, но вспоминая редкие рассказы Кассандры, сколько ужаса она повидала за всё время работы, эти мысли отпадали. Девушка искренне восхищалась мисс Клэр, не замечая, как её любовь к жизни возвращается.       — Я уверена, что однажды увижу афишу, на которой ты снова будешь блистать, — однажды сказала Кассандра, помогая Грейнджер опереться на перекладины, чтобы разрабатывать ходьбу. И тогда гимнастка пообещала себе, что сделает это ради своего врача. Никто не верил в неё так, как Касси. Даже Гермиона. Но ради этой женщины она готова была вернуться в спорт.       На полное восстановление ушло около года. За это время в мире произошло много событий, но для Грейнджер было самым важным то, что она снова могла ходить. Конечно, впереди еще было множество восстановительных процедур, которые будут преследовать её на протяжении долгого времени, но начало было положено. Она обязательно будет блистать под красными куполами снова. Гермиона слишком сильно любила воздушную гимнастику, чтобы сдаться так просто. Ничто не сломит её любовь к спорту. Даже тяжелая травма.

***

      Вспоминая свои мысли тогда, Грейнджер усмехнулась. На волне энтузиазма она попыталась вернуться к тренировкам, но её прошлая группа нашла замену. Теперь рядом с Марком блистала Лаванда Браун. Тренера не хотели брать Гермиону, так как боялись работать с ней после сложной травмы. Реальность оказалась слишком жестокой. Она не была главной героиней фильма, в котором все были готовы помочь. Она осталась наедине с собой. Прежние друзья забыли Гермиону, будто её и не было, а родители потратили слишком много средств на восстановление дочери. Они не могли оплатить тренировки с теми тренерами, которые всё же согласились тренировать гимнастку.       Девушка не опускала руки. Она самостоятельно ходила в зал, возвращаясь к прежней физической форме, но это было очень сложно. Та Гермиона добивалась этого всю жизнь, не представляя, что в один миг потеряет всё. Теперь же приходилось собирать себя по кусочкам. Она устроилась работать в кофейню рядом с домом, чтобы хоть как-то покрывать свои расходы на спорт, но было сложно. Моментами её одолевало отчаяние. Хотелось всё бросить, прекратить тренировки, уйти с работы и просто сидеть дома, смотря в один угол. Она осталась один на один со своей травмой, со своими мыслями и кошмарами. У неё никого не осталось, кто бы помог выйти на нужную тропу. Никто не мог сжечь все те ужасные мысли в её голове о бездарности. Грейнджер чувствовала себя кораблем, что попал в шторм. Её носило туда-сюда — от надежды на возвращение, до полной апатии и нежелание делать что-либо вообще. Ей нужен был пинок, но никто не мог его дать.       Девушка иногда заставляла себя ходить на представление гимнастов, в надежде разжечь ту искру любви к спорту, что с каждым днём потухала в ней. Но приходя на представления, она уходила на середине вся в слезах, потому что завидовала, потому что понимала, что её шансы вернуться на сцену ничтожны малы. У неё просто не оставалось сил заставлять себя идти дальше. Она сломалась. И её сердце хрустнуло с треском, как кость при падении. Она была ничтожна. Она была звездой, но взорвалась. И после взрыва осталась лишь чёрная дыра, которая поглощала любые надежды, любые позитивные мысли. Она поглощала Гермиону, не оставляя ничего взамен.

      ***

      Квинтет вышел на сцену, приветствуя зрителей. Группа состояла из трёх парней и двух девушек. Они все были такими разными: у одного парня были каштановые волосы, слегка завитые, у другого они были чёрные, но он был побрит почти налысо, а у третьего вообще были белы, как снег. Девушки тоже контрастировали друг с другом: у одной было чёрное каре, а у другой — рыжие пышные волосы, собранные в красивый и даже слегка небрежный пучок.       Когда с приветствием было покончено, гимнасты взобрались на снаряжение и начали представление.       Это было одно из немногих выступлений, которое искренне поразило Гермиону. Она не хотела плакать, не хотела думать, не хотела уходить. Девушка просто наслаждалась их движениями, слаженностью и энергией. Ребята поражали своими безбашенными трюками, полётами, множеством переворотов в воздухе. Грейнджер казалось, что вот-вот, и кто-то из них упадёт, не успев схватиться за напарника или снаряжение. От этих мыслей её сердце каждый раз болезненно сжималось. Но они успевали. И от этого из груди вылетал облегчённый вздох.       Гермиона только-только начала вкушать всю прелесть их программ, как выступление гимнастов подошло к концу. Квинтет поблагодарил зрителей за аплодисменты и направился к закулисью. Девушка была растеряна. Впервые за год, смотря на их выступление, она ощущала себя там, с ними, и не боялась этого. Она не закрывала глаза на опасных моментах, не вспоминала своё падение. Она просто наслаждалась.       Девушка уже шла к выходу, когда кто-то её окликнул.       — Гермиона Грейнджер? — Перед её лицом возник тот самый шатен из квинтета.       Гермиона только сейчас заметила на нём очки.       — Да, это я. Мы знакомы?       — Нет, но хотели бы, — к парню присоединилась девушка с огненными волосами.       Теперь они были у неё распущены и спадали кудрями по её спине. Грейнджер не понимала, что происходит, потому что в этот же миг к этим двоим присоединились и остальные члены команды.       — Мы наслышаны о тебе и твоём таланте.       — Это уже в прошлом, — пробурчала девушка, потирая бедро.       — Ты ведь хочешь вернуться на сцену, не так ли? — В разговор вступила девушка с тёмным каре. Она не выглядела такой дружелюбной, как остальные ребята. Гермиона кинула яростный взгляд в её сторону, но промолчала.       — Что вам от меня нужно?       — Хотим позвать к себе в команду, — весело ответила девушка с рыжими волосами.       На её высказывание Гермиона рассмеялась. Они? Профессионалы? Новые звёзды цирковой воздушной гимнастики хотят к себе в команду калеку.       — Если вы не знали, то я не просто так ушла из спорта, — огрызнулась она и уже хотела пойти в сторону выхода, как парень с белесыми волосами сказал:       — А я думал, что ты из тех, кто борется до конца, а не бросает всё на половине пути.       Эти слова разозлили Грейнджер. Она резко развернулась и в три шага оказалась возле этого наглеца.       — Да что ты знаешь обо мне? Думаешь так просто вернуться в профессиональный спорт после перелома, после того, как сломались не только кости, но и вся твоя жизнь?! — Пелена слез застелила её глаза, но девушка отчаянно пыталась их скрыть. Этот квинтет будет последним, перед кем она покажет свою слабость.       — Кости срастаются. Жизнь срастётся, если приложить к этому усилие, — он не дрогнул, смотря сверху вниз на Грейнджер. — Ты согласна?       Гермиона смотрела в глаза этого наглеца. Они были серые, бездонные, пустые. В них девушка видела себя. Своё отражение. Она посмотрела на каждого участника группы. В голове металось большое количество мыслей, рассуждений, противоречий.       «— Я уверена, что однажды увижу афишу, на которой ты снова будешь блистать.»       — Я согласна.       Эти слова она сказала ради Кассандры. Даже Гермиона не верила в себя, а Касси верила. Теперь нужно было менять это. Если кости срастаются, то и жизнь можно срастить.

      ***

      После того, как Грейнджер дала своё согласие, она обменялась контактами с тем самым парнем в очках. Как оказалось его зовут Гарри Поттер, он был лидером квинтета. Рыжую девушку звали Джинни Уизли, другую — Пэнси Паркинсон. Мулат представился Блейзом Забини, а тот наглый белобрысый парень — Драко Малфой. Они все были одногодками, Гермиона была старше их на год.       Квинтет ждал девушку в этом же зале в семь вечера. Это было очень удобно, так как в шесть заканчивалась смена в кофейне.       Гермиона была в смешанных чувствах. Она не ожидала, что её возвращение будет таким скорым. Но она не знала, что ждет её впереди. На что она вообще согласилась? Гимнастка даже не знала этих людей, а уже была готова приходить к ним в команду. И почему они решили взять её, а не какую-нибудь молодую девчонку, без травм? Все это было очень странным. Вопросов было много, но вот ответов — ноль.       Девушка пинала бутылку, пока шла домой. Она обязательно задаст им каждый вопрос, который сейчас у неё в голове. Но это будет завтра.

***

      Ей снова снился тот день. Ей снова снились глаза Марка, наполненные шоком, она снова слышала крики людей, хруст кости, а после гробовую тишину.       — А я думал, что ты из тех, кто борется до конца, а не бросает всё на половине пути.       Слова Драко эхом отразились по всему залу, пока она свисала на тросе, пытаясь стерпеть адскую боль. Она хотела ответить ему, что не сдалась, что она согласилась попробовать, но горло сдавили чьи-то руки. Это была Кассандра. Она душила Гермиону, а в её глазах пылал огонь ненависти.       — Ты слабачка! Ты ничтожна! Ты — никто!       Глаза заполонили слёзы. Кислорода не хватало, но отчаянный крик рвался из груди. Её всю трясло. А зрители из зала начали повторять слова врача: «Ты — никто». Хор безликих голосов смешался в один.       Грейнджер закричала и подорвалась. Тупая боль пульсировала в бедре, а по лицу текли слёзы вперемешку с холодным потом. Грудная клетка ходила ходуном. Этот сон преследовал её уже полтора года, но сегодня он был в разы хуже… намного. Девушка начала потирать бедро, желая поскорее избавиться от фантомной боли. Врачи говорили ей, что уже всё хорошо, что она может возвращаться в спорт, что нет никаких факторов, вызывающих боль. Но Гермиона чувствовала её. Родители говорили, что это может быть психосоматика, потому что девушка до сих пор боялась принимать тот факт, что с ней всё хорошо, ища причину, по которой она откладывала восстановление в спорте.       Грейнджер дошла до ванны, чтобы умыть лицо. Она посмотрела в зеркало. Перед ней стояла совсем другая Гермиона Грейнджер. Разбитая, опустошенная, одинокая. Её глаза не горели так, как раньше. Огонь потух. Искра не зажглась.       Гермиона уже не была уверена, что квинтет сможет зажечь её страсть снова. Но попытка-не пытка. Девушка дала себе обещание, что это будет её последний раз. Если у неё получится, значит не всё потеряно, если же нет… что ж, спорт это не её. Тогда она окончательно отбросит все мечты о полётах под куполом и найдёт то, что заменит спорт. В мире есть множество не менее интересных увлечений, так почему бы не попробовать их?

***

      Ровно в семь вечера Гермиона стояла со спортивной сумкой посреди сцены. Перед ней была вся команда.              — Мы рады, что ты пришла, — радостно сказал Гарри, поправляя очки. — Вчерашнее выступление было последнее в этом сезоне, так что у нас будет много времени, чтобы вернуть тебя в форму и вывести на сцену в начале следующего сезона.       — Но ведь он через три месяца… вы уверены, что я смогу?       — Мы сможем, крошка! — В диалог резко влезла Джинни. — Мы ведь теперь команда. Решение взять тебя к нам было единогласным, так что мы знали на что шли.       Настал тот самый момент, чтобы задать самый главный вопрос.       — Почему вы взяли меня? Есть много восходящих звёзд, которые не нуждаются в обучении с нуля.       — Потому что они не любят гимнастику так, как нам надо, — на вопрос Грейнджер ответила Пэнси. — Эти девицы готовы раздвинуть ноги где угодно и перед кем угодно, лишь бы стать ещё известнее. Ты же отдаешь этому спорту всю себя… ну или отдавала.       — Пэнс! — Поттер стрельнул в её сторону не самым добрым взглядом. Девушка лишь пожала плечами, не переставая смотреть на Гермиону.       — Я сказала что-то не то? — Все молчали. — Значит на том и порешали. Пойдём в раздевалку, а после начнем тренировку.       Паркинсон повела Гермиону в сторону закулисья. Она показывал и рассказывала, что происходило за пределами сцены. Как бы Грейнджер не отрицала это внутри себя, но она была в полном восторге от того, что снова окунается во всю эту вакханалию.       — Сегодня будем делать упор на растяжку, так что по форме нет ограничений, — бросила Пэнси прежде чем оставить Гермиону одну.       Гимнастка отбросила все мысли. Сейчас не то время, чтобы рассуждать и анализировать, всё это она сделает после тренировки.       Когда форма была надета, а бандаж на бедре закреплён, то Гермиона тихо выдохнула и вышла к команде. На ней были спортивные чёрные шорты и такого же цвета топ. Одежда ничуть не скрывала тело девушки.       Послышался чей-то свист.       — А я думал, что всё будет намного хуже, — это был Блейз. Его губы растянулись в усмешке, но она быстро пропала после того, как Джинни пихнула мулата.       — Хватит разговоров, давайте начнём! — Холодный и резкий голос Малфоя послышался с края сцены. Он нёс в руках поролоновые кубики. Их использовали для того, чтобы подставлять под впереди лежащую ногу во время шпагата, увеличивая растяжку.       Сперва были стандартные упражнения, чтобы размять тело. С ними у Гермионы было всё в порядке, потому что врачи рекомендовали их делать для поддержания мышечной массы. Команда была молчалива во время разминки. Девушке было непривычно, потому что они с Асторией, Марком и Клаусом всегда что-то обсуждали и смеялись. Может быть это было из-за неё? Новый член в команде. Нужно было время, чтобы привыкнуть. Грейнджер тешила себя этими мыслями, пока разминала бедро.       — Грейнджер, мы вообще-то сейчас другие упражнения делаем, — холодный голос Малфоя вырвал девушку из пучины мыслей. Она оторвала взгляд от пола и посмотрела на парня. Два холодных и колких взгляда встретились.       — Малфой, если ты не заметил, то у меня есть некие травмы, которые требуют специальных упражнений, — он хотел сказать что-то еще, но Гарри положил ему руку на плечо, явно стараясь остудить друга.       Когда с разминкой было покончено, то все достали коврики и начали готовить свое тело к растяжке. В этом плане Гермионе было сложнее, так как она давно не делала упор на пластичность тела. Она могла сесть на шпагат только под конец двухчасовой тренировки, но никак не в самом начале, как это делали остальные. Как она сама делала раньше.       — Гермиона, ты чего на шпагат не садишься? — Справа от девушки оказалась Джинни. Она с лёгкостью села на правый шпагат и начала корпусом тянуться к носку.       — Мне нужно хорошо растянуться для этого. Я потеряла сноровку, — тихо ответила Грейнджер. В отличие от остальных она развела ноги в сторону и начала тянуться к полу. Было непривычно снова чувствовать, как мышцы бёдер и спины напрягаются, но эти ощущения были такими родными. Будто ничего с ней не случилось. Будто она снова на своей тренировке готовится к прогону очередной программы.       — М-да, ты такими темпами только к концу месяца на шпагат сядешь, — резкий толчок в спину заставил девушку прогнуться и застонать от боли. Это была Пэнси. Она надавала на корпус Гермионы.       — Ты могла хотя бы предупредить?       — Нет. Тогда ты бы напрягла мышцы и сопротивлялась. Эффект неожиданности куда круче работает, — Пэнси продолжала давить на спину, совершенно не обращая внимания на Гермиону. Когда её грудь коснулась пола, то Паркинсон всё же убрала ногу с её спины.       — Находись в таком положении около десяти секунд, а потом аккуратно поднимайся.       — И без тебя знаю, — прошипела Гермиона, стараясь изо всех не шевелиться.       Когда десять секунд прошли, гимнастка начала поднимать корпус, шипя от боли.       — Пэнс, давай без таких радикальных мер, — сказал Гарри, подошедший к девушкам. Он слегка приобнял Пэнси и поцеловал её в щёку. От этих действий глаза Гермиона расширились.       — А ты что думала, куколка, мы все тут дружим крепкой дружбой? — Хохоча сказал Блейз, подхватывая Джинни на руки. Лишь Малфой не обращал на это внимание, продолжая тренировку.       — Ну, в моей команде никто ни с кем не встречался.       — В прошлой команде, Грейнджер. Прошлой. Теперь ты с нами, — Драко всё-таки подал признаки жизни из угла зала.       — А он всегда такой угрюмый? — Тихо спросила Грейнджер, смотря на остальных участников квинтета.       — Только во время тренировок Малфой у нас становится злой ледышкой, — также тихо ответила Пэнси. Теперь на её губах сияла улыбка. Оказывается эта девушка была очень красивой, когда улыбалась.       — Будто ты не такая, Пэнс, — Гермиона покраснела, потому что Малфой услышал их разговор. — Давайте разобьёмся на пары и продолжим тренировку.       После слов парня Джинни тут же потащила Блейза в сторону её ковра, а Гарри присел рядом с Пэнси.       Драко и Гермиона остались наедине друг с другом.       — На каком уровне твоя растяжка? Мне это нужно знать, чтобы рассчитать нагрузку, — в его голосе слышалась тонна льда.       — Если хорошо потренируюсь, то к концу тренировки смогу сесть на продольные шпагаты.       — Отлично. Тогда проверим это сегодня, — Драко сел напротив Гермионы, широко разводя ноги. Девушка сделала то же самое. Теперь их стопы соприкасались. Гимнаст протянул руки, за которые она тут же ухватилась.       Ладони Малфоя были тёплыми, чувствовались мозоли, но это её совершенно не удивило. Гермиону слегка тряхнуло, потому что его хватка была крепкой. Ужасно крепкой. Линия, проводящая параллель между ним и Марком, тут же порезала её сознание.       — Не дрожи ты так, не укушу, — с усмешкой в голосе сказал Малфой и начал аккуратно тянуть Грейнджер на себя. Его движения были плавными, в отличие от движений Паркинсон.       — Все-таки метод Пэнс действует, — сказал он, смотря на то, что Гермиона уже лучше тянулась и могла коснуться грудью пола, пусть на это нужно было время.       Когда Грейнджер вернулась в исходное положение, то начала тянуть Драко на себя. Его гибкость поражала. Он за несколько секунд коснулся пола и спокойно находился в таком положении. Девушка внимательно следила за его телом. Ни одна мышца не дрожала.       Они сделали три таких подхода. С каждым разом Гермионе всё меньше требовалось времени, чтобы полностью лечь, а Драко с каждым разом всё дольше и дольше удерживался.       — Уже лучше, но до идеала далеко, — сказал Малфой после того, как с этим упражнением было покончено. Девушка ничего не ответила, потому что и без него знала это. Вслух озвучивать она это не хотела.       Следующие упражнения, которые Малфой и Грейнджер делали вместе, давались легко. Никто из них ничего не говорил. Гимнастке было некомфортно от этого молчания, но и начинать диалог она не хотела. Драко не вызывал в ней никакой симпатии, она вообще не знала, как к нему подступиться, чтобы наладить общение. Он будто был не от мира сего, вроде бы в квинтете, а вроде бы и один. Но ей нужно было перебороть себя, потому что теперь она в команде, а чтобы работа шла хорошо, нужно наладить отношения абсолютно со всеми.       — Джин, у нас сегодня растяжка, а не тренировка на снарядах! — Крик Гарри отвлёк Гермиону от своих мыслей. Она повернулась в сторону остальных участников группы. Уизли в это время крутилась в кольце. Она ухватилась двумя руками за верхнюю часть обруча, в нижнюю часть упиралась левая нога, правая нога была закинута наверх.       — Так я растягиваюсь. Видишь шпагат? — В голосе Джинни был слышен сарказм. Она определённо насмехалась над лидером группы. От такого неповиновения его зелёные глаза запылали.       Гермиона услышала смешок по правую сторону. Это был Малфой. Он тоже смотрел на всё это выступление и улыбался. Девушка слегка обомлела от этого. Оказывается, он не был настолько отдалён от группы, как она думала, раз не злился от того, что Джинни так свободно вела себя во время тренировки, хотя должен. Среди всего квинтета во время занятия он был самым серьёзным.       — И часто это происходит? — Грейнджер попыталась задать этот вопрос с нотками веселья, чтобы Малфой ничего не надумал себе, но когда парень окинул её взглядом, то вся улыбка с его лица пропала.       — Не обращай на них внимание, — он отвернулся и продолжил выполнение упражнения. Гермиона чертыхнулась. Она хотела как лучше, а получилось как всегда.

***

      Под конец тренировки все столпились вокруг Грейнджер. Гимнастка немного поёрзала на месте. Она уже отвыкла от того, что на неё смотрят люди. Она обещала, что под конец занятия сможет сесть на любой продольный шпагат, что ж, пришло время подтверждать свои слова.       Еще раз взяв побольше воздуха в лёгкие, Гермиона начала аккуратно опускаться на правый шпагат. Боль в мышцах после плодотворной тренировки была, но она ещё не так сильно ощущалась. Девушка была уверена, что утром она не встанет с постели.       Секунды длились слишком долго. Ей казалось, что Пэнси сейчас подойдёт и надавит Гермионе на голову, чтобы та быстрее села. Но нет, девушка стояла в стороне и мирно ожидала. Когда до пола осталось совсем немного, то Грейнджер всё-таки решилась на резкое движение и… она села на шпагат.       — Умница! — Радостно крикнула Джинни, целуя Гермиону в макушку головы.       В это время гимнастка старалась удержать равновесие и не расплакаться одновременно. У неё получилось… получилось! Не всё было потеряно, чёрт возьми. Её тело ещё может восстановиться, она может себя восстановить. Гермиона слишком рано похоронила себя. Маленькие искры в её груди начинали загораться. Осталось только укрыть их от ветра отчаяния, чтобы позже устроить полный пожар и спалить дотла все те мысли, которые пожирали её изнутри.       Девушка бросила взгляд на Малфоя, пока вставала, чтобы сесть на левый шпагат. Его лицо не передавало ни одной эмоции. Ни одной. Она не знала, почему посмотрела именно на него. Почему ни на Гарри, ни на Пэнси, Джинни или Блейза? Эти ребята казались более дружелюбными, чем Малфой, с ними было намного легче найти контакт. Но Гермиона никогда не искала лёгких путей.       Левый шпагат ей дался куда легче, потому что бóльшая нагрузка шла на левое бедро, которое было здоровое.       — А ты можешь держать своё слово, это дорого стоит, — сказал Блейз, после того как Грейнджер встала и начала убирать весь свой инвентарь.       — Я просто знаю своё тело и свои возможности.       — Не знаешь, — басистый голос Малфоя раздался позади Гермионы. — Ты можешь намного больше, чем делала до травмы. Твоя прошлая команда гасила эти возможности, не давая пробиться наверх.       От таких слов по телу Гермионы начала течь чистая ярость вместо крови. Она бросила коврик и повернулась к нему. Щёки пылали в огне, а глаза горели от злости. В несколько шагов девушка оказалась подле Драко.       — Не. Смей. Ничего. Говорить! Ты ничего не знаешь ни о моих прошлых способностях, ни о моей команде! Раз ты такой умный, такой профессиональный и классный, то почему не строишь свою собственную карьеру?! Для тебя видимо все остальные просто грязь под ногтями.       После её слов на лице Малфоя заиграли желваки. Он хмурил брови, сжимал кулаки, стараясь сдержать свои эмоции.       — Неприятно слышать что-то в свою сторону, да? Так вот поставь себя на моё место.       — Неприятно слышать правду. Как мне, так и тебе.       И он ушёл. Не объяснив свои слова, не рассказав, что он имел в виду. Ни-че-го. Гермиона просто хлопала глазами, пытаясь понять, что сейчас было. Кажется, они оба задели друг друга за больное. И если Малфой знал, куда бить, то Грейнджер с повязкой на глазах попала в цель.       — Не обращай внимания на его выпады, — неожиданно позади гимнастки оказался Гарри, кладя руку ей на плечо. — Драко такой строгий и серьёзный только во время тренировок. По секрету скажу, что это была его идея пригласить тебя к нам.       — Спасибо за поддержку, но лгать мне не надо. Что-то по нему не видно, что он так хотел меня видеть среди вас, — Гермиона собрала разбросанный инвентарь и направилась в сторону гримёрок. Настроение было просто отвратительное после первой тренировки. Не так она ожидала своё возвращение.

***

      Следующие дни проходили по одинаковому расписанию: дом, работа, тренировка, дом. Больше стычек между Гермионой и Драко не было, потому что Гарри старался не ставить их вместе, пока они не остынут от ссоры. Несмотря на это каждый из них в разное время кидал взгляды в сторону друг друга. Пока все участники команды занимались на снарядах, Гермиона продолжала свои тренировки на «земле», возвращая былую физическую подготовку. Она не была зла, но желание поскорее взмыть в воздух оставляло неприятные царапины на душе. Девушка подглядывала за Драко, когда тот делал различные сальто в воздухе, пока не ухватится за трапецию или пока его не поймает Блейз. Там, на высоте, он был совсем другим. Его лицо не было искажено злостью или раздражением, нет. Он был спокоен, а может быть даже счастлив. Гимнастка понимала это чувство. В полёте все эмоции перестают иметь какую-либо ценность. Разум направлен думать, анализировать, вспоминать комбинации, а тело беспрекословно подчиняется, но душа в это время трепещет. Она наслаждается любой секундой, проведённой за любимым делом.       Грейнджер не догадывалась, что когда Драко отдыхал или ждал своей очереди, он сам смотрел на неё. Вглядывался в каждую черту женского тела, оценивал её технику, её возможности. У него часто мелькали мысли, что она была рождена для этого — покорять всех своим мастерством в воздушной гимнастике. Он смотрел множество выступлений Грейнджер, мысленно восхищаясь её данными, желая однажды увидеть её в Дюсолее, но этого не случилось. По ошибке других людей она была теперь прикована к земле. Ей отрезали крылья, не дав право выбора. Даже Гермиона с этим смирилась, пытаясь научиться ходить, но не Драко. Он не готов был смотреть, как она падает, не имея возможности взлететь. Малфой готов был пойти на все, лишь бы вырастить ей крылья снова, даже если она будет сопротивляться.

***

      Спустя месяц ежедневных тренировок Гермиона смогла вернуть свою физическую форму для того, чтобы начать занятия на снарядах. Это была личная победа для неё, так как начало пути положено. Она еще может показать всем, на что способна. Теперь отступать было некуда.       — На чём сегодня хочешь попробовать позаниматься? Первый день, даём право выбора, — весело сказал Блейз, посматривая на Джинни, которая не слезала с кольца. Гермиона посмотрела в сторону Уизли и мысленно содрогнулась.       — На чём угодно, но только не на обруче, — гимнастка приложила большие усилия, чтобы её голос не задрожал на последних словах.       — У-у-у, Грейнджер, кто-то боится?       — Конечно она боится, Забини, — в их диалог вмешалась Пэнси. — От такой психологической травмы быстро не избавляются.       За тот месяц, что Гермиона занималась с квинтетом, она сдружилась почти со всеми. Как оказалось, Пэнси не была стервой, как изначально подумала гимнастка. Эта девушка всё понимала, именно она всегда старалась отстоять мнение Грейнджер, напоминая всем, что у неё намного больше опыта, и что у неё есть свои особенности, которых стоит придерживаться.       — Извините-извините, миссис Поттер, — хихикнул Блейз и тут же побежал от разъяренной Паркинсон, которая начала кидаться в него всем, что попадалось под руку.       Заливистый смех Грейнджер отразился от стен зала. Кажется, Блейз никогда не перестанет наступать на одни и те же грабли. Каждый раз, как он произносил слова «миссис Поттер», то тут же получал по полной. Может быть он был мазохистом? Кто знает.       Пока ребята бесились, Гермиона решила всё же попробовать позаниматься. Она уже была размята. Перед тренировкой девушка повторила всю теорию по основным элементам на снарядах, которые присутствовали в зале. В одном из углов висели полотна, поэтому она решила начать с них.       Она несколько раз проверила насколько хорошо они закреплены, потом подложила большое количество матов. Только после этого гимнастка смогла подойти к полотнам, чтобы начать. Руки немного подрагивали, отчего она их сжала в кулаки, чтобы унять дрожь. Нужно сделать это прямо сейчас и ни секундой позже. Это как сорвать пластырь — лучше сделать быстро, чтобы было не так больно.       Грейнджер ухватилась руками за ткань и тут же начала взбираться вверх. Ей это не составило труда, так как Гарри очень хорошо погонял её на канатах. Когда она достигла комфортной высоты, то остановилась и начала закреплять ноги. Все движения были машинальными, на уровне рефлексов, будто она это умела на протяжении всей жизни. Это было словно дыхание.       Она закрепила ленты между ног, снизу придерживая руками, и слегка присела. От движений полотна начали крутиться, уводя за собой Гермиону. Кровь била по вискам от осознания того, что она всё больше и больше начала окунаться в пучину гимнастики. Она снова здесь. В воздухе. Медленно, но верно идёт к своей цели.       — И даже никого не позвала? — Знакомый голос заставил кинуть взгляд вниз. Малфой стоял возле полотен, задрав голову. Его руки были спрятаны в карманы серых спортивных штанов. Гермиона чертыхнулась. Сам дьявол придумал эту одежду, чтобы больше девушек попадало в ад из-за не самых пристойных мыслей в голове.       — А зачем? — Она старалась не смотреть на Драко.       — Ну как же, чтобы все снова тебя похвалили, — парень усмехнулась, продолжая сверлить гимнастку своим ледяным взглядом.       — Мне не нужна похвала, Малфой.       Грейнджер резко намотала свободный конец полотна на руку, после чего наклонила тело вправо и начала падать. Несколько кувырков и Гермиона висела в нескольких сантиметрах от матов, сгруппировавшись. Когда она поняла, что выполнила трюк, то встала на ноги и сняла закрепленный атлас ткани с руки.       — Я и без неё могу справиться, — она кинула последний взгляд на него, прежде чем уйти.       Драко смотрел ей вслед и улыбался. Он начал видеть ту самую Гермиону Грейнджер, которая блистала под куполом полтора года назад. Она начала выращивать свои крылья.       — Драко! — К парню подошёл Гарри. — Приглядывай за ней на снарядах.       — И без тебя знаю, Потти, — лидер тут же начал злиться, отчего Драко заулыбался ещё шире. — Вы с Пэнс стоите друг друга.       После этих слов Малфой как ни в чём не бывало пошёл в сторону раздевалки. Ему нужен был тальк, чтобы заниматься на трапеции. За Грейнджер он будет следить с воздуха, парень отлично этому научился за месяц совместных тренировок.       Девушка продолжала работать на полотнах, по большей части отрабатывая падения. Она не забыла, как нужно закреплять полосы ткани, это было видно по её движениям. Но вот мышцы отвыкли от такой нагрузки. Малфой поражался тому, насколько правильно она всё делала, будто и не было того большого разрыва в спорте. Казалось, что Гермиона была месяц в отпуске и только недавно вернулась к тренировкам. Она была профессионалом своего дела, и это было видно.

***

      Последующая половина месяца прошла в том же темпе: Гермиона на каждых двух тренировках работала на новых снарядах, вспоминая особенности каждого из них. Нетронутым остался лишь обруч. Никто из команды не заставлял работать её на этом снаряде, все понимали, что рана еще не зажила, что ей нужно время, чтобы снова прикоснуться к металлу.       Сегодня Гермиона пришла раньше остальных, чтобы размяться. Ей хотелось больше времени уделить на занятие в кубе. Это был тот снаряд, которым девушка пренебрегала до травмы. Он ей казался обыденным и неинтересным. Сейчас же хотелось попробовать всё. Когда Грейнджер оказывалась в зале, то она забывала обо всём на свете. Она не думала о бедре, и заметила, что боли в разы уменьшились. Всё же родители были правы — это была психосоматика.       Закончив с разминкой и растяжкой, Гермиона решила отработать сальто. На секунду ей захотелось вернуться в детство, когда тренера гоняли маленькую девочку, пока у неё не закружится голова и не задрожат конечности. Пусть это и было сложно, но результат стоил всех трудов.       Девушка подняла руки вверх, при этом выставляя опорную ногу вперёд. Она уже была готова начать, как её окликнули.       — Гермиона! — Джинни помахала ей рукой. Весь квинтет стоял в проходе, смотря на девушку. Она отложила своё желание до лучших времен и направилась в сторону команды.       — Привет! — После объятий с Джинни и Пэнси, Гермиона посмотрела на всех ребят. Они стояли со странными улыбками на лицах.       — Я так полагаю, вы что-то хотите сказать, — Грейнджер сложила руки на груди, ожидая новостей. На губах застыла усмешка от их детского поведения.       — Первого июня состоится наше первое выступление в новом сезоне, — начал Гарри.       — И ты тоже будешь в нём! — За него закончила Пэнси.       Улыбка с лица Гермионы спала. До первого июня оставалось полтора месяца. Она только начала вспоминать, какого это — работать в воздухе. Она еще не была готова… нет. В её глазах плескались волны шока и страха.       — Я…       — Программа будет называться «Переплётенные». Мы будем выступать по парам. Я с Пэнси, Блейз с Джинни, Драко с тобой. Мы думаем, что вам подойдёт куб для этой программы, но если хочешь, то можешь выбрать что-то другое.       Она не успевала понять, что ей говорит Гарри. Грейнджер держала себя в руках, чтобы не замотать головой. Она понимала, что долго не сможет пробыть в тени команды. Девушка рано или поздно вышла бы на сцену, но время было неумолимо. Оно летело слишком быстро, не оставляя времени на моральную подготовку. Это было сложно, снова выйти в свет софитов, будто ничего и не было, улыбаться и кланяться зрителям, а после абстрагироваться, будто их нет, чтобы начать выступление.       Гермиона забыла это всё. Забыла-забыла-забыла! Она забыла, как выступать, она забыла, как работать в паре…       Её карие глаза врезались в силуэт Малфоя. Она будет не одна. Солёные капли потекли по щекам. Она не могла… она смотрела на Драко и понимала, что не сможет. Ей было слишком сложно снова довериться, снова отдать свою безопасность в чьи-то руки.       — Я… я не смогу, — тело забилось в мелкой дрожи. Силуэты команды начали размываться. — Нет, я не смогу, не смогу, не смогу…       — Гермиона! — Перед лицом мелькнула белая макушка. Мозолистые и тёплые руки коснулись её плеч. — Посмотри на меня, пожалуйста.       Девушка подняла глаза на Драко, стараясь проморгаться, чтобы смахнуть слёзы.       — Я обеспечу тебе полную безопасность, обещаю. Просто доверься мне.       — Я… не… — она начала заикаться, стараясь выхватить как можно больше воздуха в легкие. Малфой аккуратно коснулся щёк Гермионы, смахивая слёзы. На его лице была улыбка. Та самая добрая и искренняя улыбка, которую он старался скрывать от всех. Но он с ней был такой красивый…       — Прошу, доверься мне. Вместе мы всё сможем. Я в это верю, поверь и ты.       Гимнастка смотрела на Драко. И в этот момент в ней что-то перемкнуло. Его слова звучали так правдиво, она хотела ему верить. Ей хотелось снова доверять своему партнеру, не боясь падать. Хотелось знать, что эти сильные, тёплые и мозолистые руки поймают тебя у самого края скал, не позволяя разбиться на тысячу осколков.       — Я верю тебе, Драко… — шепотом сказала Гермиона. После этих слов она оказалась в крепких объятиях.       Она верила ему. Она доверится ему и больше никогда не упадет.