Холодный кафель

Я шел по глянцевой кафельной плитке в мужском просторном туалете и даже сквозь черные кеды чувствовал холодок. Окно во внутренний дворик было раскрыто и закреплено тяжёлым, гладким камнем, который было тяжело подхватить. Я пытался закрыть окно, ведь дождь, изливающийся из пасмурных туч, нагло заливал и без того пыльный подоконник, и всю эту пыль размывал в грязные разводы. Не то, чтобы мне было дело до порядка в школе, мне наоборот было плевать, я даже ещё освоился не до конца, просто любил зависать на переменах и не любимых уроках тут и, например, неумело рисовать, вспоминая, чему меня учила моя школьная подруга Эшли. Освещение в туалете шло только с того самого окна. Я привстал на носочки и преодолевая резкую боль в спине потянулся, наконец закрыв долбанное окно. Холодно. Я поёжился и спрятал руки в рукава моего любимого чёрного свитера. Он был моим любимым и отличался от других не только своей длиной, но и приятными воспоминаниями — как мама купила мне его на вырост, а когда я одел его и в нем утонул, она звонко смеялась и пыталась мне помочь его снять. Жаль, я мелкий не ценил этих моментов. Как же поздно сейчас об этом жалеть. Я оклемался от своего погружения в воспоминания на холодном, школьном подоконнике в мужском туалете, который пропах ссаниной и хлоркой, и сразу же услышал тихий, сдержанный всхлип. От неожиданности я, по старой привычке, схватился за свои два голубых растрёпанных хвостика и, чуть помедлив, спрыгнул с подоконника. — Есть здесь кто? — У меня получилось спросить хрипло и тихо, в последнее время мало разговариваю. Разучился что-ли? Хе-хе. В ответ тишина. Только ещё один более приглушённый шмыг. Я присел голыми коленями на все также ледяной кафель. "Как повезло, что вырезы в моих любимых красных джинсах прям на самих коленях." — с сарказмом подумал я. Заглядывая под каждую кабинку я сразу заметил в последней бросающиеся в глаза зелёные кроссовки, которые мелькнули и задрались вверх. "Зелёные кроссовки.." — начал крутить я в голове и, кажется, припомнил. Несомненно. Это Трэвис. Только у него я мог видеть эти кроссовки. В голове металось кучу мыслей и сомнений, но ватные ноги сами меня вели. Я аккуратно постучался. — Трэвис, у тебя все хорошо? — Пошел отсюда нахуй, педик! —выкрикнул Фелпс сквозь слезы. — Я просто хочу помочь, давай поговорим? — я прошел в соседнюю кабинку и уселся на грязный пол, плевать. Облокотился о белую, помятую и изрисованную перегородку. — Со мной все нормально, — грубо ответил мне блондин. — Знаешь, я помню времена, когда я учился в старой школе и, поверь, когда ты сидишь в последней кабинке школьного туалета и рыдаешь во всю мощь — это не означает, что с тобой всё нормально, — я пытался продолжить свою мысль, но был перебит. — Да мне плевать, что было с тобой в той школе. — Нет, наверное, я не понятно выразился. Слёзы — это нормально для всех. Неважно, парень ты или девушка. Ты можешь плакать и изливать душу мне. Я не буду тебя за это осуждать, если тебя вдруг когда-то в этом стыдили. — Почему ты, — блондин захватил воздуха, — такой, сука, добрый, почему ты так ко мне... Относишься?! Почему ты так хорошо умеешь вливаться в компании, ты сдержан, ты очень классный, блять и я не могу, я чувствую себя просто грязью, когда начинаю понимать, что я чувствую к тебе! — Трэвис, ты о чём? Ты что, из-за меня плачешь? - я решительно поднялся и вышел из своей кабинки. Подходя к двери, за которой сидел главный задира в школе с пшеничным блондом на голове. Как вдруг, он резко толкает ногой дверь кабинки с такой силой, что мне прилетает по голове. Протез в какой то степени меня даже защитил от этого "нежданчика", блять. Я не успел среагировать и просто поднял свой взгляд. И будто бы вся боль, которая только что тяготила мою голову, испарилась, я увидел перед собой его... В таком жалком виде. Он весь сжался, колени прижал к себе. Был весь такой... Мятый. Слёзы стекали с его глаз по прежнему, хотелось его утешить. Но преследовало чувство, что если бы я к нему сейчас подошёл и прикоснулся, он бы сломал мне ребра.. Нет. Я же понимаю, что он не плохой парень. Он не опасен, мне не стоит его бояться. Я все также стоял не шевелясь, разглядывая его, и не знал, что делать дальше. — Чего ты так на меня пялишь? — завопил Фелпс, — Смотреть противно, да?! Это я из-за тебя так. Из-за тебя так, Салли Кромсали! — он перестал смотреть в еле уловимые из под протеза глаза, стало как-то даже стыдно. Стыд. Он ненавидел стыд. Всегда он преследовал его везде и это чувство было невыносимо. Блондин уткнулся в свои же колени и жалобно застонал. — Прошу тебя, позволь я к тебе подойду, — я осторожно, стараясь не спугнуть, попросил. — Заходи, — тихо и будто с обидой прошипел смуглый парень. Прикасаться слишком рано. Я просто зашёл в кабинку и закрыл за собой дверь. Это была самая просторная и комфортабельная кабинка из всех. Сел на пол, прямо напротив Трэвиса, облокотившись о стену. Я принял комфортную для раздумий позу. Согнул колени, развел ноги и опёрся локтями прям о них и схватился за собственные волосы, немного вырывая их. Несколько мгновений в тишине и я поднял голову и четко, прям так, как и хотелось бы, заговорил: — Трэвис, ты очень хороший парень... — я не успел закончить, как тот заорал. — Я отвратительный, я не должен это чувствовать. Бог меня накажет! — Да нет же! В этом нету ничего постыдного, ты мне тоже, блять, нравишься и никакому нахуй богу я не позволю тебя наказывать, потому что это смогу делать только я! Кажется, он перестал дышать. Он медленно начал вставать и я зажмурился, я был готов к удару. Я ничего не чувствовал. Стало ещё страшнее. — Ну же! Бей! — я все также не размыкал глаз. Он схватил меня за плечи и повалил на пол, а сам сел сверху. — Это даже лучше, чем я представлял себе каждую ночь, пытаясь уснуть. Я почувствовал на своей шее горячий неумелый язык, который осторожно скользил по коже. А после, тёплые руки, которые оттягивали свитер, с целью оголить мои ключицы. Трэвис продолжил уверенно, прикусывая мою чувствительную кожу, от чего я уже не мог сдерживать стонов, которые практически не были слышны и заглушались протезом. — Ну ты даёшь, святоша, — пытаясь отдышаться усмехнулся я.

***

Было такое чувство, что моя голова вот-вот лопнет. Проснулся я часов в семь утра, с дикой болью и сухостью в горле. Проснулся я не у себя, я ни разу не видел эту комнату раньше, но было довольно уютно. Стакан воды стоял на тумбе рядом, будто специально приготовленный для меня. Я без лишних раздумий захлебнул сразу весь. Рядом лежал грязно-розовый дневник, снизу подписанный "Трэвис Фелпс." "Ну а хуле терять то" — я почувствовал себя мразью, но все равно начал листать. Каждая страница была пронумерована. Первые листы были проигнорированы, углубился в чтение я где то начиная с 40-45. "День 44/50. Сегодня не хочу расписывать." Остальная страница была изрисована мною. "А он неплохо рисует..." А также сбоку мелко было выведено: "Хорошо, что нету парня Плохо то, что нет тебя Человека, что осилит Вывозить меня всегда Я конечно не подарок И уж точно не "фонтан" Но ведь каждому так нужен Понимающий братан..." Я тяжело вздохнул. "День 45/50. Прошлым вечером я смог поговорить без избиения с отцом, а также не плакал ночью. На утро я проснулся не опухшим и ещё я пару раз видел взгляд Кромсали на себе, это наверное, сама счастливая новость за сегодня!" И все оставшиеся страницы были исписанными такими же текстами, которые восхваляли меня, говорили про веру и все это в перемешку с жалобами о том, что Трэва в очередной раз избил отец. "Как же жаль, что я не узнал об этом раньше. Конечно, я бы не смог его прям защитить, но я бы явно не закрывал глаза на это." Я открыл предпоследнюю страницу, она отличалась от других. Вся была покрыта сердечками, так по детски, но мило до безумия. Похоже... Это было вчера. "День 49/50 сегодня был, наверное, самый лучший день в моей жизни! Никому никогда не понять, как я был вчера счастлив, пусть и не показал это никому. Зато, я точно уверен, что Сал понял все и без моих слов, а больше мне не нужно ни от кого никакого понимания! Я готов отдаться Кромсали во всем, я никогда не видел таких классных чуваков как он. Об отце я даже не думал." Улыбка сама расплывалась на моем лице. Какой же чудесный человек скрывался за этой мерзкой маской, которую ему навязало общество. Последняя страница. "День 50/50. Да какая нахуй разница, какой день? Вчера я выполнил последний свой план в этой жизни. Меня больше ничего здесь не держит. Бог никогда меня не простит и мне нечего терять, я уже в любом случае попаду в ад. То, какой разврат я вчера устроил в своей постели, так ещё и с Кромсали, он не простителен. Я знаю, что когда ты это читаешь, меня уже нет. Я тебя по прежнему безмерно люблю, но это неправильно, и никто меня уже не остановит. Не вини себя. Живи счастливо, будь оно с Ларри или Эш, да с кем угодно. Просто, вспоминай меня иногда.." Каша в голове, я не понял сначала, перечитал. Я все правильно понял. Его уже нет. Или есть, но где его искать? Что мне делать теперь? Я...

***

— Избей меня, обведи мелом. Убей меня, выкинь тело, — я пел тихим дрожащим голосом, облокотившись о кафель. Только не кафель в школьном туалете, что неприятно давил голову, а напротив сидел живой Трэвис, а черный кафельный памятник, могилка Трэвиса Фелпса, моего мальчика, которого больше нет.