Четыре слога твоего имени

Это было легче, чем он предполагал. Вторая Высшая — ах, простите, уже Третья — оказался незначительной преградой. Одного брошенного на него взгляда Доуме хватило, чтобы узнать всё, что было нужно. Выбор одежды с потрохами выдавал стиль ведения боя — быстрый, свободный, размашистый. Честный. Отсутствие же каких-либо боевых атрибутов лишь подтверждало теорию, что этот демон действовал голыми кулаками. Просто и напролом. Разве что он бы вдруг удивил его какой-нибудь скрытой техникой, воздействующей на сознание, или же извлёк тайное оружие прямо из тела. Но он не извлёк. И не удивил. Аказа — так его звали — оказался довольно посредственным противником, хоть сила его и многократно превышала всех тех, с кем Доуме довелось встретиться за свою пока что ещё совсем непродолжительную демоническую жизнь. Впрочем, даже после того, как Мудзан-сама, на чьём лице по окончании боя не отразилось ни единой эмоции, выплавил новые ранги в глазах своих приспешников и покинул полуразрушенный просторный зал, один из тысячи в этой Крепости, — даже тогда Доума не спешил уходить. Аказа, пусть и поверженный, всё ещё был ему нужен. Ведь, чтобы приблизиться к самому могущественному и влиятельному существу, занявшему место на вершине мира, Доуме оставалось переступить всего лишь через одну голову. И прежде чем решиться на такой широкий шаг, стоило побольше разузнать о своём будущем противнике. Разузнать хоть что-нибудь, потому что на данный момент Доума не располагал совершенно никакими сведениями. Никто из нынешних Лун, не говоря о более мелких демонах, никогда в глаза не видел Первую Высшую. Доума даже не был уверен в том, что его видел Аказа, но проверить стоило. Не у Мудзана-сама же спрашивать, в конце концов. Хотя, если иного способа не останется, можно будет попытать удачу. А пока что… — Ох, Аказа-доно, — Доума догнал стремительно покидающего зал демона и подстроился под темп его шага. Сложенные веера стукнулись друг о друга за спиной, когда он завёл руки назад. — Ну что за сражение у нас вышло! Сплошное удовольствие! Если захотите взять реванш — только скажите! Я всегда готов! — Сгинь, — огрызнулись ему в ответ. — А как давно вы служите нашему общему господину? — Не твоего ума дело. — Кажется, вы постарше меня будете… — не обращая внимания на немногословность и дурное расположение духа собеседника, Доума продолжил рассуждать вслух. — Я-то испил крови господина совсем недавно. Воспоминания о человеческой жизни ещё свежи, словно это было вчера! В коллекции Доумы имелось великое множество разных способов смеяться. Его излюбленным смехом был тот, который звучал подобно перезвону хрустальных колокольчиков. Он-то и наполнил гулкий коридор, перевёрнутый вверх дном и уводящий в непроглядную тьму. Аказа попытался от него сбежать, свернув в один из пролётов и спрыгнув на нижнюю платформу, но Доума и не думал отставать, с лёгкостью шуршащих одежд приземлившись рядом. — И я всё в толк взять не могу, как же это вышло, что мне удалось так легко одолеть демона, который намного меня старше… — задумчиво протянул он. — В чём же может быть причина? Ведь вы, Аказа-доно, далеко не слабак и… Уши затопило треском ломающихся костей и хлюпаньем крови, перемешанной с раздробленными челюстями. Это Третья Высшая мгновение назад резко обернулся и сделал выпад рукой, снося нижнюю половину головы Доумы в попытке заставить того замолчать. Жёлтые глаза на фоне паутинки голубых склер горели мстительным огнём, маленькие аккуратные клыки выглядывали из-под кривой линии губ. — …И я вот думаю, — как ни в чём не бывало продолжил Доума, восстановившись за доли секунды, понадобившейся взбешённому демону на то, чтобы опустить окровавленный кулак. — Может, я бы сегодня потянул поединок и с Первой Высшей? Выдав очередную улыбку, он довольно прищурился, но так, чтобы всё равно видеть Аказу, иметь возможность наблюдать его реакцию и извлечь из неё максимум пользы. И Аказа его не разочаровал. Этот демон был словно открытая книга. Каждая эмоция как на ладони. Вот его недовольно поджатые губы превращаются в тонкую линию, а вот через мгновение из приоткрывшегося рта вырывается ядовитый смешок. Тонкие розовые брови чуть дёргаются вверх, а плечи расправляются. Непоколебимая уверенность. Уверенность, рождённая из знания. Аказа знал Первую Высшую. И знал Доуму, с которым только что сражался. Знал стиль боя обоих, а потому был так уверен, что сегодня новоиспечённой Второй Высшей точно ничего не светит. — Кажется, вы совсем не верите в меня, Аказа-доно! Вы что же, — не стал преуменьшать свою наблюдательность и догадливость Доума, — неужто сражались с первым после господина демоном? — Мне не нужно сражаться с Кабушибо, чтобы знать, что он от тебя места мокрого не оставит, — пробубнил себе под нос Аказа, отводя взгляд в сторону. Сражался, сделал вывод Доума. Точно сражался. И с позором проиграл, раз отводит глаза. — Ох, произнеси вы это во время нашей битвы, ваш прежний ранг непременно бы остался за вами. Такие слова ранят похуже ржавого ножа! Что ж, тогда, думаю, Кабушибо подождёт. Аказа, который уже было зашагал дальше по коридору, резко остановился и вперился в него: — Хочу присутствовать на вашем поединке, — выдержав короткую паузу, выдал Третья Высшая, и на сей раз говорил он медленно и чётко и глядел прямо в лицо своему собеседнику. Доума благосклонно улыбнулся. Разумеется, опозоренному поражением демону очень хотелось теперь посмотреть на то, как его противника одолеет тот, кого у самого Аказы силёнок победить недостало. Как предсказуемо. Как низко и по-человечески мелочно. — О, мне очень приятно, что вы всё-таки решили меня поддержать! — тем не менее Доума состроил вид чистой наивности и искренней признательности. — Буду рад, если придёте! — Ага, — небрежно бросил ему Аказа, после чего вновь нырнул на пролёт ниже, в глубокую пустоту Крепости. И на сей раз Доума преследовать его не стал. Каким же этот Аказа всё-таки был простым.

***

Демон с шестью глазами, смотрящими прямо в душу, выглядел куда внушительнее своего предшественника. Даже удивительно, как Аказа с его бесхитростными приемами мог когда-то стоять сразу же после столь могущественного существа. Когда по залу прокатился вызов, брошенный Второй Высшей, шестиглазый и рукояти своей катаны не коснулся. Воздух, однако, загустел мгновенно. Пришлось даже несколько раз моргнуть, чтобы удостовериться, что окружающее пространство не поглощает тьма. За те несколько месяцев, что Доума тщательно готовился к этой встрече, он так ничего о Первой Высшей не узнал, однако сейчас, представ перед ним и на собственной шкуре ощутив тяжеловесную ауру вышестоящего по рангу, Доума решил, что шансы на победу в надвигающемся бою у него были, тем не менее, неплохие. Перед ним предстал опытный мечник — об этом кричала и осанка, и весь облик древнего демона, и его оружие. Однако даже самый быстрый клинок можно заморозить. А самое правильное дыхание собьётся, если лёгкие внутри заиндевеют. Доума, не желая, чтобы Первая Высшая решил, будто он его разглядывает и заранее планирует стратегию действий, чуть повёл головой вверх и посмотрел на господина Мудзана, который просвечивал какой-то тонкий лист бумаги на свету одной из настольных ламп. Верховный демон не проявлял никакого интереса к тому, что происходило внизу… Хотя для него, наверное, это было наверху. В этом вывернуто-перевёрнутом пространстве всегда было непросто ориентироваться. Кто же был действительно вовлечён в происходящее, так это Аказа, который занял наблюдательную позицию на ступенях лестницы, заваленной на бок. Доума уже было собирался адресовать ему одну из своих дежурных улыбок, но тут его противник ожил: — Что ты сказал? — тихий голос Первой Высшей был холоднее любого льда, рождённого техниками Второй. — Я бросаю вам вызов, Первая Луна Кабушибо, — повторил Доума, которому было совсем несложно это сделать. Он даже почтительно склонил перед демоном голову, произнося эти слова. Однако, не успело последнее сорваться с языка, как он начал понимать — что-то не так. Увы, на полуслове прерываться было никак нельзя, а потому пришлось стать свидетелем того, как каменная шестиглазая маска, которую представляло из себя лицо Первой Высшей, цепенеет и сереет ещё больше. А затем горло Доумы сжали тиски чужих пальцев. — Ещё хотя бы раз… — всё тем же низким мёртвым голосом произнёс демон, сдавливая сильнее. — Приблизишься ко мне… Доума ощутил, как нечто во внутренней части прижатой к нему ладони начинает засасывать, утягивать в неизвестные недра, как мягкую ткань шеи начинает тягуче рвать на куски. Но страх не наступал. Чего ему бояться, когда склонившийся к нему демон всё равно убивать его не собирался, иначе не сыпал бы угрозами. — Скажешь мне хоть слово… Доума захрипел. Его горло — слой за слоем, кусок за куском — исчезало в чужой плоти. Ещё немного, и от трахеи ничего не останется, но не страшно. Всё восстанавливается — и это восстановится. — Я тебя сразу же поглощу… Доума упал. Вернее, его швырнули на пол. Смерив чем-то задевшего его демона взглядом, полным леденящей неприязни, Первая Высшая спокойно развернулся и направился прочь. — Вот незадача, — прочистив регенерировавшее горло, аккуратно начал Доума, поднимаясь на ноги лишь после того, как демон в фиолетовом хаори растворился в воздухе под музыкальный аккорд бивы. — А я и не знал, что от поединка крови можно отказаться, если душа не лежит. Хотелось бы, конечно, знать, в чём причина подобного своеволия. — Его зовут Кокушибо, — ровно проговорил Мудзан, не отрываясь от своего занятия, а занимался он всё тем же. На его столе высилась целая стопка старых листов, которые он с ювелирной скрупулёзностью просвечивал. — Надеюсь, моё имя напоминать тебе не нужно? — Нет, Мудзан-сама, — незамедлительно откликнулся Доума, да так и замер, осознавая масштаб казуса, в котором оказался. И оказался по вине Третьей Высшей, что прямо сейчас криво ухмылялся, глядя на него с лестницы. — Уши прочисть, — хмыкнул полосатый демон, поднимаясь на ноги. — Или новые отрасти, если повредил во время нашего сражения. — Избавьте меня от ваших склок, — резко осадил Мудзан назревающую перепалку. И с новым прокатившимся по залу аккордом бивы демонов раскидало по разным уголкам Крепости Бесконечности. «Нет, — подумал Доума, приблизившись к деревянным перилам платформы и опершись на них, устремляя взгляд куда-то вниз, — всё-таки этот Аказа был далеко не так прост».