Речка

Едва не забыв вытащить лодку, Юра и Володя вышли на берег. Возбуждение с головой накрывало обоих, прогоняя прочь все мысли. По раскрасневшимся телам ручьём стекала прохладная речная вода, заставляя подергивать плечами, а руки покрываться мурашками. Яркое солнце оставляло блики на влажной коже. Володя аккуратно толкнул Юру на мягкую невысокую траву. Его взгляд прошёлся по гибкому стройному телу, отмечая россыпь родинок и яркий румянец, перешедший с щек на шею и грудь. Вожатому казалось, что почти весь мир перестал существовать в этот момент. Вселенная сузилась в одну точку, оставляя для него только тяжело дышащего Юру с шальными от восторга и любви глазами. Володя не слышал, но почти физически ощущал как быстро и сильно бьётся Юркино сердце. Он прижался губами к сухим от частого дыхания губам Юры. Влажный язык прошёлся по ним, зализывая маленькие, слегка кровоточащие трещинки. Руки прошлись по немного выпирающим ребрам и сильно сжали бока, оставляя розоватые полукруги от ногтей. Губы вожатого сместились и оставили мокрую дорожку поцелуев на шее. Он с трудом держался, чтобы не оставить ярко-алые метки на тонкой коже шеи и острых ключиц. Лёгкий летний ветер холодил мокрую от речной воды спину, возвращая Володе последнюю каплю самообладания. Вид донельзя возбужденного, разгоряченного от страсти, готового принимать и отдавать любовь, Юры, заставлял пальцы подрагивать, а сердце сжиматься от невысказанных чувств. Под кожей загнанной птицей соблазнительно билась артерия. Пахло потом, сигаретным дымом и, совсем немного, речной тиной. Язык прошелся по груди и животу, заставляя Юру блаженно прикрыть глаза, и остановился у впадинки пупка с блестящей капелькой речной воды. Губы проследили тонкую дорожку чёрных волосков, идущих к паху по бледному впалому животу. Захваченные друг другом, они не слышали шум ветра, гуляющего в высоких кронах деревьев и редкие крики диких птиц. Трава холодила и покалывала Юрину спину, но для него это были самые лучшие ощущения, только добавляющие остроты происходящему. Где-то в груди болело от любви и нежности. Низ живота тянуло от острого возбуждения. Аккуратный член пачкал живот смазкой. Сейчас Володе было не до размышлений о неправильности происходящего. Он прижался пахом к паху Юры, покрытому тонкими темными очаровательно-кудрявыми волосками. Юра выгнулся на встречу. От смущения кровь прилила к щекам Володи. Глубоко в душе его грыз червячок вины за происходящее, но молодой организм, взбудораженный красивым стройным телом рядом, требовал своего. От ощущения нежной упругой Юриной плоти перед глазами Володи мелькали маленькие противные мошки. Одной рукой он запутался в мягких, слегка влажных Юриных волосах, а другой прошёлся по груди, цепляя маленький острый сосок. Юра дернулся и тихо застонал от прошившего его тела тока. Руки с тонкими музыкальными пальцами прошлись по спине вожатого, оставляя длинные красные полосы. На миг в голове Володи мелькнула паника: как бы их кто-то не увидел. Но очередной Юрин стон и толчок навстречу быстро её прогнали. Было не до этого. С лёгким, тут же пропавшим, сожалением, Володя отпустил волосы Юры и сжал их члены. Без смазки было неудобно. Но никто из них не обратил внимания на эту мелочь. Вожатый уперся Юре в грудь, ощущая бешеный ритм сердца под ладонью. Большой палец с нажимом прошёлся по открытой чувствительной головке, размазывая по ней капельку смазки и вызывая громкий Юрин стон. Запах Юриного тела кружил голову. Володя не успел порадоваться, что далеко в лесу их никто не может услышать, как Юра вскинул бедра навстречу рваным быстрым движениям. Колени вожатого неприятно холодила влажная земля, но тот не обращал на это никакого внимания. Палец с длинноватым ногтем легко царапнул дырочку уретры. Для Юрки это стало последней каплей. Он ещё раз рвано толкнулся в грубую от мозолей ладонь вожатого и с громким стоном кончил, пачкая спермой живот. От вида расхристанного, раскрасневшегося тела перед собой он протяжно рыкнул, зажмурил глаза и спустя пару толчков кончил следом за Юрой. Последним рывком он откатился в сторону и рухнул рядом, тяжело дыша. — Извини, — отдышавшись, произнес Володя. Юра с трудом сдерживался, чтобы не возмутиться вслух. Он прижал руку ко рту вожатого и перекатился на бок, немного нависая над ним. — Молчи! Не вздумай извиняться! — воскликнул он — Все так, как и должно быть, — произнес чуть тише. Он убрал руку ото рта, зарываясь ей в волосы Володи и прижался к его губам в уверенном успокаивающем поцелуе. Пальцы второй руки он переплел с Володиными, крепко сжимая. От ощущения нежной кожи Юриных рук в груди Володи теплом разлилась нежность. Она змеиным клубком сплеталась со страхом и виной, кружа голову. В сердце Юры больно кольнуло, когда он отстранился, заглянул Володе в глаза и увидел там всю ту же вину. Одним поцелуем было не переубедить. Он не знал, что может сделать для любимого, поэтому просто старался быть рядом столько, сколько было возможно. Солнце медленно клонилось к горизонту. Приближалась пора возвращаться в лагерь.