Теперь ты сам по себе.

Привычная водолазка Алтана в мгновение покрылась непробиваемой чешуей, Вадим сжимал в руке нож и привычно кусал зубочистку. Необычно было в этот раз только то, что их осталось двое. Двое против дюжины хорошо подготовленных наемников. Как же так вышло? Кому так насолил Дагбаевский клан? И почему пришли именно за Алтаном? Они стояли спиной к спине, просчитывая дальнейшие действия, как в шахматах. В другой ситуации Дракон справился бы с таким количеством людей сам, голыми руками, причем довольно эффективно, чисто и быстро. Но откуда эти люди? Откуда в них столько мощи, чтобы срывать с петель двери, прикладывая настолько мало усилий, будто они переворачивают страницы в альбоме с рисунками? Против такой силы команды, кажется, и целая армия бесполезна. А Дагбаевский клан не оставляет следов, верно? Но их осталось только двое, а пол был залит кровью людей Алтана. Тем не менее, он оставался хладнокровен. Алтан был и не в таких передрягах и каждый раз из них выбирался. Да, не без потерь, разумеется, но пока что его еще ничего не смогло сломить. Драка была похоже скорее на отчаянное, вынужденное сражение. Последнее, что запомнил Дагбаев перед тем, как он потерял сознание от боли, – как прямо перед его глазами один из наемников переломил позвоночник Дракона пополам, словно тот был деревянной лучинкой.

***

Пришел в себя Алтан уже будучи в больнице в Санкт-Петербурге. У его койки сидела сестра, что застало его врасплох сильнее, чем боль, пронзившая тело сразу после пробуждения. – Юма? Что случилось? – Здравствуй, – она холодно, и даже несколько укоризненно посмотрела на брата, однако в ее взгляде и самом факте присутствия здесь прослеживалось явное волнение. – Ты умудрился подставить клан и лишиться своей команды. Полностью. Доверие к тебе подорвано окончательно, братец, – она сжала челюсти и раздраженно выдохнула. – Будь благодарен за то, что я в очередной раз смогла тебя оправдать перед остальными. Однако знай – в Китае тебе рады не будут. А в Петербурге все еще разгуливают те самые люди, которые сделали это с нашим именем… с тобой и твоими людьми. – Она встала с места и разочарованно посмотрела на Алтана сверху-вниз. – Юма… Я клянусь, я не имею к этому отношения, – он попытался сесть, но резкая боль по всему телу приковала его к койке еще крепче, – по-твоему, стал бы я подвергать риску клан, если бы планировал что-то опасное? Тем более, я и не планировал ничего вовсе! Я могу тебе даже сказать, что хотел отсидеться какое-то время дома и поручить участие в конференциях другим членам клана на какое-то время. И это бы подтвердили мои люди, не будь они сейчас в каком-нибудь морге в качестве “очень важных персон”, – он закашлялся, и продолжил уже совершенно другим тоном. – Юма, пожалуйста, я не хотел подвести тебя. Прошу, дай мне еще один шанс. Я не претендую ни на что, ведь вряд ли заслужу доверие клана когда-либо еще. Но не бросай меня, умоляю. Ты – единственное, что у меня осталось, сестра. Юма поправила свой пиджак и вздохнула. – Прости, брат. Но в этот раз я обязана поставить интересы клана выше своих. Теперь ты сам по себе. Она вышла из палаты, – Юма, постой! обменялась парой слов с докторами – Юма, не бросай меня здесь! и направилась к выходу из больницы, ни разу не обернувшись. К Алтану тут же зашли врачи, чтобы оценить его состояние после пробуждения, но он уже ничего не видел перед собой. Глаза наполнились слезами, а боль обиды внутри груди затмила боль физическую. Он остался совсем один. У него теперь не было ни семьи, ни людей, на которых можно положиться. Запах больничных антисептических средств, снующие врачи, ужасная боль и чувство всепоглощающей несправедливости свалились так неожиданно. И одновременно показались такими знакомыми. Алтан перенесся мыслями в тот день, когда он потерял родителей по вине Гражданина. Он был гораздо моложе и неопытнее тогда, но чувства были все те же: страх, обида, отчаяние, тревога, безысходность, боль. Единственное, что давало хоть какую-то надежду – на площади тогда жизнь не закончилась. Не закончилась она ни в больнице в тот же день, ни на похоронах родителей после. Значит, и сейчас есть возможность жить дальше?

***

Прошло несколько недель с момента выписки Алтана из больницы. Он сидел в своей оранжерее и все никак не мог поверить в то, что произошло. “Кто все-таки были эти люди? Что им было нужно? Почему я остался жив?” – переживания о том дне никак не покидали голову. “Похоронили ли они Вадима?” – мысль о телохранителе появилась неожиданно даже для самого Дагбаева, – “маловероятно”. Дагбаевский клан не оставляет следов. А если Юма была у него в палате, то она об этом позаботилась. Обычное дело для клана – избавляться от трупов. “От тела Дракона избавились так же равнодушно и хладнокровно, как и от трупов обычных наемников? В конце концов, он и не был каким-то особенным. Просто выполнял свою работу и делал то, за что ему платят. Как и любой телохранитель делал бы, правда?” Алтан опустошил стакан виски и потер переносицу. “Блять, он был особенным.”