- Мерило адекватности -

      Тимка был для него настоящей находкой, ангелом-хранителем и просто, банально тем, ради кого, блядь, хотелось дышать. Он всегда немногословен, когда это нужно — лишь жёстко, лаконично, только по делу. Он не любит говорить, зато обожает делать, мать его так, что даже при всей разношерстной их компашки, Кока всерьез раздумывал над тем, чтобы разогнать ее к ебени матери, ведь кроме Тимура рядом, не хотелось вообще никого. Всегда рядом, всегда прямо точно за правым плечом, готовый в любой миг прикрыть, закрыть собой от пули, самоотверженно, без раздумий и колебаний. Коку всегда в дрожь бросало, лишь только от понимания того, что же ещё может его самый лучший, самый близкий… … самый родной. Как далеко он сможет зайти в случае чего? Что ему помешает, или же наоборот ни на миг не удержит? У мужчины небыло сил и совести хоть как-то это проверить, до похолодевших кончиков пальцев, до разгоряченной, в присутствии этого невозможного мужчины плоти, до обморока. Коке бы и забыть об этом, даже близко в голове не держать ничего, что было бы связано с Тимой, причем во всех непристойных смыслах, но. … блядь, проще наверное, себе пулю в лоб пустить. А попробуйте-ка находиться с ним в одном помещении и не задохнуться только от того, как охуенно изящно, по мужски, его земляк зажимает в зубах сигарету, как мать его, сексуально обхватывает фильтр кончиками пальцев, выпускает изо рта дым, заостряя при этом невозможно красивые скулы, заставляя самого Коку крепко так задуматься, а правильно ли он вообще избрал свою ориентацию? Потому, что с каждым таким разом, брать Тимку, хочется всё острее, сильнее и желание никуда деваться не думает в принципе. А уж стоит только ему открыть рот, когда начинает яростно перебрёхиваться с Османом, тут уже Кока просто не может удержать порыва хлопнуть по плечу, по свойски обнять, заглядеться на секунду подольше, чем обычно, в эти дурманящие серо-голубые омуты глаз, взглядом собрать каждую искорку в них, каждую хмельную смешинку в уголках губ, только потому, что только так может утолить сумасшедшую тоску, быть хоть на грамм ближе. Хотя бы так: душа к душе, грудью к груди так, чтобы внутри все опаляло, чтобы сердце горело, словно бы другого шанса уже не будет. Иначе никак. По другому ему просто нельзя обозначать свои косые взгляды на лучшего друга. Можно лишь тихонько, мучительно мечтать, до паранойи упиваться своими фантазиями и болезненным осознанием того, что это всё, на что он может в данном случае претендовать. А Тимке об этом знать необязательно. Ведь кто то же должен оставаться адекватным. ***