Напарники

Эмма

***

Что же снится тебе на Земле? Может, родной Кибертрон? Пока он не сгинул в огне? Пока не пролился энергон?

***

Поздний вечер. Сумерки уже уходят с небосклона, передавая бразды правления ночи и белой луне. Пустыня Невада остывает после жаркого дня, а в маленьком городке, что и на картах сложно найти, засыпают люди и на улицы опускается приятная тишина. Если бы вы решили прогуляться по Джасперу, то не встретили бы ни души. Город медленно, но верно приобретал свои прежние черты после десятилетия запустения. Все произошло из-за какого-то природного катаклизма, как сказали по новостям, но правда известна лишь одному человеку из ныне живущих здесь. Человеку, который первым вернулся в город и который сейчас сидит на крыльце своего старого и востановленного дома. Эмма Грей видит далёкие звезды, но в глазах её больше нет той искорки любопытсва вселенского масштаба, с которой она когда-то смотрела на бесчисленные светила. Раньше она их любила, восхищалась ими и этим восхищением могла поделиться с тем, кто знает о них больше, чем любой астроном. Раньше она верила, что все звёзды возможно сосчитать и считала их с мечтательной улыбкой, пока рядом был напарник, подсказывающий числа, если она случайно сбивалась со счета. А иногда, совсем редко, они играли в "Звёзды - планеты" - игру, которую она придумала в одну из ночей, когда они сидели на крыше Омеги-1. В руках зелёный мятный чай, в котором плавают кусочки высушенной клубники, на плечах забыто и привычно лежит тонкий плед, всё вокруг дышит весной, а в душе у Эммы всё та же осень с известием об уходе лидера. Клубника. Помнится, Оптимус спрашивал, чем так интересно пахнет, когда она пила чай. Эмма сильно удивилась, так как не думала, что у кибертронцев есть обоняние, точнее она просто не задумывалась над этим. Грей ответил на вопрос, а Прайм поведал, что запах очень похож на какую-то хитрую кибертронскую вкусность, название которой девушка давным-давно забыла, из-за самого языка, который человек просто не может воспроизвести своими голосовыми связками. Тяжелый вдох, нос щекочет запах ягоды, тихий смешок. Она давно смирилась, отпустила, но каждый раз, видя звёздное небо, в груди у неё что-то сжимается. Повеяло ароматом цветов. Ветер растрепал волосы. Эмма вздыхает, достаёт телефон и включает первую попавшуюся песню из плейлиста. Лишь бы не чувствовать окружающую тишину. И до чего иронично выходит. Белая ночь. Сирень и листву Ветер качает то робкий, то смелый... Она с замиранием слушает знакомый мотив, улыбается уголками губ и дышит полной грудью весной, успакаивая бьющееся сердце. В белую ночь, в час, когда я усну... - Приснится мне сон удивительно белый... - теряется Грей и уже не слышит текста, только музыку. Плед падает с плеч. - Птица взмахнет волшебным крылом. И я появление твоё угадаю... - и взгляд её устремлен к звёздам сквозь годы и грусть. Помниться, в тот раз с клубникой она рассказывала ему про свои занятия в свободное время.

***

Тебе снятся Первые Праймы, Твой наставник - Альфатрион. Хотел вернуться в Иакон? Увы, Тебе не носить имени "Орион".

***

- Это аварийный маяк автоботов. - до конца не веря, произносит Ретчет и в который раз перепроверяет сигнал. Эмма отвлекается от созерцания рекламы на диване и любопытно выглядывает из-за спинки. Оптимус склоняется к терминалу, чтобы получше рассмотреть координаты. - Ты уверен? - уточняет Прайм, а девушка подходит к экранам и тоже смотрит на координаты. Какая-то пустыня? - Ошибки быть не может. - подтверждает медик. - Но я также смог поймать сигнал корабля десептиконов. - Грей хмурится, переводя взгляд на Ретчета, явно сомневаясь. - Возможно у них брешь в защите и мой эксперимент с частотами случайно выявил её. - пожимает плечами врач на подозрительность, с которой на него смотрела Эмма. - Что мы предпримим, Оптимус? - спрашивает напарница, глядя на ровный фейсплейт, в котором угадывает лёгкую озадаченность. Когда она потихоньку начала подмечать едва заметное проявление эмоций у Прайма, они стали для неё открытием. Нет, Эмма понимала, что никто не может быть полностью бесчувственным, но порой ей казалось, что Оптимус очень близок к этому состоянию, и оттого девушка каждый раз, видя его, пыталась понять, что он чувствует. Например, вчера после патруля Прайм трансформировался и немного потянул спину, разминая её, и старался это сделать незаметно, чтобы команда не увидела его усталости. Но Грей заметила. Или возьмем ситуацию двухнедельной давности: Раф показывал Мико и Джеку, Эмма просто стояла рядом, какое-то видео с котятами, которые только учились ходить. Оптимус краем окуляра посмотрел на экран ноутбука и уголки его губ поднялись в умиленной улыбке (девушка была уверена, что это была именно она), хотя со стороны можно было бы сказать, что он просто улыбнулся из-за хорошего настроения. Как только Эмма поняла, что лидер тоже смотрит на котят, резко повернулась, а Прайм не успел отвести взгляд и стереть выражение фейсплейта, но погодя сделал вид максимально занятого бота. Грей тогда отвернулась и едва сдержала смешок, чтобы не привлечь лишнего внимания. Сейчас Эмма сдержала широкую улыбку от воспоминаний и приняла более серьёзный вид. Вся в напарника. Хотя, после их совместного первого патруля она, признаться, ужаснулась, начиная пока только представлять, какую боль хранит у себя на искре Оптимус. - Нужно проверить аварийный маяк, возможно на борту есть раненные. - Прайм щёлкнул маской и повернулся к Грей. - Эмма, мост на тебе. - Девушка кивнула и села за компьютеры. Медбот взял аптечку и автоботы исчезли в зелёной воронке, оставив человека в предвкушении возможного нового знакомства. Когда через полчаса Ретчет почти истерично просил граундбридж по комлинку, не объясняя ситуации, его настроение передалось и Грей, которая параллельно включению моста позвала Арси и Бамблби. Так, на всякий случай. Но случай оказался всяким и непредвиденным. Прайм заразился какой-то непонятной болячкой, причем его состояние с каждой минутой стремительно ухудшалось. Эмма крутилась около лежачего на платформе Оптимуса, ожидая вердикта врача и слушая с каким трудом начинал вентелировать лидер с каждым последующим вздохом. Вся команда собралась вокруг него, а напряжение в лазарета можно было ощутить ещё при входе на базу. Кибонная чума - к такому выводу пришёл медбот и в ходе его объяснений душу сковывало от страха за сокомандника. Болезнь серьезней некуда, противоядие почти невозможно найти, разве что у самих десептиконов. Идея с проникновением на Немезиду была рискованной, но иного выхода ситуация не располагала. Грей неотрывно следила за показателями Прайма и его внешним состоянием так, что её беспокойство могло посоперничать с тревогой Ретчета. Хотя у девушки был непомерно сильный душевный порыв взять и первой ломануться к десептиконам на корабль, перерыть все их архивы (неважно, что она ни слова, ни буквы на кибертронском не поймёт) и найти антидот, лишь бы Оптимус смог поправиться. Пока Арси и Бамблби сканировали файлы в поисках нужного, Грей усилием воли сдерживала слезы. Она внимательно слушала ход операции, но не смела отрывать глаз от напарника. Эмма устроилась около его головы почти сразу, как только Оптимуса привели в лазарет, а прошло уже более пяти часов. За это время Ретчет успел поругать её несколько раз за наплевательское отношение к себе, но напарница Прайма, казалось (не казалось), даже не слушала его. - Ты не заразишься? - донеслось с тихим свистом из воколайзера, да так непривычно и искаженно, что от неожиданности Грей вздрогнула и тут же подобралась. Оптимус чуть отклонил голову в бок, чтобы лучше видеть девушку. - Не напрягайся лишний раз, пожалуйста. - шепотом просит она. - Ретчет просил тебя беречь силы, а слово врача - приоритет, почти приказ. - Эмма с силой закусила губу, смотря в дрожавшие огоньки оптики и видя, как ржавое пятно над окуляром разрослось за последний час ещё больше. Ей не удалось подавить громкую икоту, после которой она крепко зажмуривается и прикрывает ладонью лицо. Прайм смотрит неотрывно, чуть поджимает губы - его напарница боится за него, но держит себя в руках - и тяжело вздыхает, с те же присвистом. - Тебе хуже?! - перепугавшись глухого вентелирования, шепотом восклицает Эмма и вскакивает, проверяет показатели здоровья и только потом переводит взгляд на Прайма, а тот потупил оптику, почти что стыдясь своей слабости. Девушка какую-то долю секунды смотрит на него со слезами и молча перебирается ниже, чтобы сесть около ладони. Поразмыслив, обнимает автобота за палец, прижимаясь щекой к теплому, намного теплее обычного, металлу. - Не волнуйся, я не заболею, я же не с Кибертрона. - Грей прикрывает глаза и чувствует, что манипулятор чуть сжимается в попытке вернуть объятия, судорожно дышит, сильнее впечатываясь лицом в ладонь, и не видит, как оптика Оптимуса мутнеет, а сам он проваливается в короткий оффлайн. В процессоре перед перезагрузкой мелькает короткая мысль, когда он разбирает едва слышный шепот: - Только побеждай. Ты нам нужен. Значит он должен продержаться.

***

А мне снятся далекие звезды, Сияющий город с чуждой планеты. А на Земле птицы вновь собирают гнёзда И ночами в небе сгорают кометы...

***

А ещё ей иногда снятся сны. Очень добрые и светлые, но грустные. В них она выходит из своего дома и запрыгивает в красно-синий тягач, который привезет её на базу, где будут ждать Джек, Мико, Раф и другие боты, а вечером она и напарник направятся на разведку в пустыню или в любую другую точку земного шара, или просто посидят на крыше Омеги-1 и проводят закат или встретят рассвет, или всё сразу. Эмма всегда просыпалась с улыбкой после таких снов, но реальность вновь опускала уголки губ вниз. И сейчас она смотрит на далекие звёзды, среди которых есть сияющий город на чуждой планете... - Когда буду смотреть на звёзды, то всегда буду думать об одной из них как о твоей душе... - так Эмма однажды сказала последнему из Праймов, который тихо улыбнулся, не ответив. Но, Оптимус, я до сих пор помню и храню своё обещание.

***

Неизвестный мир, планету Земля, Ты теперь называешь дом. Понимаю в ожидании звезд и дождя, Что твой мир так похож на мой сон.

***

Оптимус

***

За горизонт уходят годы, Века текут рекой из льда, А в небесах сияют звёзды И где-то подле них Земля.

***

В лучах заката Иакон переливается золотыми красками. Где-то в самом сердце города высится архив, а в кабинете его главы на стенах бегают солнечные зайчики, за которыми тот следит с мягкой улыбкой. Солнечные зайчики. Он хмыкает, вспоминая как на Земле это явление называла напарница. - Солнечные зайчики. - с чувством светлой тоски произносит он и, уподобившись человеческому ребёнку, сам отразил от датапада, резво забегавший по комнате, "зайчик" - этому его научила уже Джейн Браун. Отсвет пробежал по полкам с датападами, потолку и остановился на металлической моделе Земли, напоминавшую глобус, но без креплений, сфера крутилась на магнитном поле. "Зайчик" осветил собой всю Северную Америку. Главный архвист замер на несколько секунд, а после медленно отложил датапад и поднялся из-за своего стола. Подойдя к окну, он увидел свой родной город, в котором активировался, учился, жил, который потерял и вновь обрёл. Он не мог перестать на него смотреть без теплоты во взгляде. Сегодня выходной и улицы украшены в честь Дня Мира, наступившего 160 лет назад, и в дань уважения землянам, которые помогли остановить вечную войну автоботов и десептиконов, праздник отмечают каждый человеческий год. Около архива Иакона располагалась одна из самых больших площадей города, повсюду стояли палатки с энергоном и всякими закусками. Изобилие пищи, радостные визги бегающих по улицам бет, песни как кибертронские, так и людские, и боты, танцующие друг с другом или участвующие в разных конкурсах под всеобщие радость и смех. Всё это было как бальзам на искры, как сон, ставший прекрасной явью. Орион Пакс сам не заметил как быстрым шагом вырвался из своего кабинета, а потом и из главного входа в архив, устремившись в толпу. Чьи-то манипуляторы утянули его в окружённое ботами пространство, где танцуют. Пока он пребывал в приятном замешательстве, уже другие руки подталкивали, успевая вести за танцем. И вот Орион расслабился и позволил безмерной радости влиться в резвые движения серво и мани. Песни сменялись одна за другой, фем то подходили к нему, то их уводили другие мехи прямо в танце, он встречал и провожал их всех с улыбкой. Бывший Прайм был счастлив. В культуре Кибертрона укрепились некоторые человеческие игры, традиции, выражения, благодаря этому после танцев Пакс попал в "перетягивание канат" и разгромил целую команду, что решила сразиться с ним пятеро на одного. Помимо, конечно же громких, оваций, он забрал главный приз, в виде небольшой модели Солнечной системы, которая теперь будет удачно смотреться в его кабинете рядом со стальным глобусом. Спустя ещё час кибертронец обнаруживает себя окружённым уже бетами, которые повисли на его руках, не желая слезать. Орион подхватывал их, осторожно крутился вокруг своей оси, вызывая те самые радостные писки со стороны младших, а после мягко опускал и уже следующие желающие сами цеплялись за его манипуляторы. Когда по всем экранам города крутили прямой эфир с поздравлениями от Родимуса Прайма, на его плечах сидели мех и фем, а буквально на голове, схватившись за антенны, возвышалась самая маленькая фемочка, которую он страховал ладонями. Он не сильно старался слушать обращение, так как знал его почти наизусть. Новый Прайм часто обращался к предшественику за советом, даже в таком деле, просил выслушать и поправить, если что-то звучит не так в будущем обращении, законе или приказе. Орион смотрел поверх толпы - как-никак он один из самых высоких трансформеров - просто замерев вместе с этим мгновением, наслаждаясь временем, этим днём и чувством того, что он держит на своих руках троих бет - наглядное доказательство победы. Всё было не зря. Всё, что есть сейчас - настоящее, живое и радостное. Для него это чудо. Безмерная радость граничит с таким же сильным чувством благодарности и немного скорби. Большее из того, что он чувствует, есть благодаря Эмме. Он счастлив и свободен, потому что она научила его вновь улыбаться, смеяться и жить немного иначе. И самые счастливые моменты своей жизни мы хотим разделить с самыми близкими. Оптимус чувствовал и понимал, что потерял одного этого близкого очень и очень давно. Для него и ворн был подобен вечности, слишком привычным стал солнечный цикл, и пока каждый ворн тянулся - архивариус замечал любое изменение жизни на планете. Каждый ворн - маленькая вечность без весёлого лучика в манипуляторе, на плече. Никто в толпе так и не заметил как фейсплейт главы архива омрачила тихая печаль и появилась теплая улыбка. Когда Орион опустился в своё кресло, за окном уже стемнело, уличное освещение позволяло ему видеть очертания кабинета. Модель Солнечной системы плавно крутилась по своим орбитам, Солнце светилось в темноте почти рыжим цветом, а архивариус гипнотезиовал третью планету - его некогда второй дом. "Дом - это не место, а люди, которые любят тебя, всегда рады тебе и ждут" - так однажды сказала Эмма. Сейчас он в полной мере понимает смысл этих слов. Когда-то его сильно ждали на Земле и он стремился как можно скорее вернуться на базу, к команде, к напарнице. Сейчас его ждут на Кибертроне, та же команда "Прайм", работники архива, Родимус, отчасти документы. Он посмеялся над последней мыслью. Он и вправду скучает по Грей. Бывший Прайм тяжело провентелировал. По крайней мере, сейчас боль сильно притупилась, но ему сложно вспоминать своё состояние чуть более 100 лет назад...

***

Оптимус Прайм так и не был объявлен живым после своего воскрешения. Команда "Прайм" не хотела, чтобы его оставшийся актив прошёл в постоянном напряжении из-за очередных последователей его идей или идей Мегатрона - боты могли дойти просто до фанатизма и ему бы пришлось бороться с новой угрозой. Оптимус и сам хотел спокойно жить без тягост прошлого, ему для этого хватает своей памяти, поэтому он решил устроиться в один из архивов Иакона. Здание стояло неподалёку от центра, окруженное жилыми высотными домами, маленькими улочками, а, чуть пройдя в сторону восхода звезды, можно было попасть в один из Кристалических парков, и Оптимус часто после конца своей смены гулял в нём, проветривая процессор и охлаждая системы, каждый раз стараясь убежать от воспоминаний. (В его-то возрасте и с его-то опытом, это было как-то по-бетски.) Хорошо ещё, что после своего возвращения с Земли он решил слегка видоизменить свой корпус, поменять оттенки краски, немного подкорректировать тяжёлую броню, что явно не вписывалась в мирную жизнь. Такие малые, поначалу едва заметные, изменения привели к неузнаваемости Прайма на улицах, хотя он также носил привычные красные и синие цвета и имел широкие плечи и высокий рост. Он даже сменил альтмод с американского тягача на свой старый, довоенный, лишь бы как можно меньше кибертронцев могли разглядеть в нём героя войны. Но самым главным изменением стало отсутствие Матрицы лидерства в груди. После возвращения из Колодца Искр он не сразу обнаружил пропажу. Но для множества вопросов нашёлся один ответ: Сейчас так будет лучше для Кибертрона - быть без лидера - и, может, (совсем чуточку) для него самого - не быть этим лидером. Но избежать присутствия в своей жизни Матрицы он так и не смог. Спустя несколько лет после его полного возвращения на Кибертрон, уже полноценно Орион столкнулся на пороге архива с Хот Родом, который очень тихо обратился к нему старым позывным и попросил его выслушать. Пакс кивнул и они направились в маленький рабочий кабинет простого архивиста. Тогда Хот Род поведал свою историю, то, как активировался во время первых метяжей десептиконов, как рос в Найоне на заре самого длительного противостояния кибертронцев и как сражался в первых рядах за дело автоботов, пока его не отправили в один из дальних кусочков Галактики, чтобы помешать отбившемуся от Мегатрона образованию десептиконов. Силы противника рассеялись по одной звездной системе и на их поимку ушло намного больше времени, чем предполагалось. Хот Род смог вернуться домой только тогда, когда планета уже была разрушена, а преодолеть путь до Прайма было невозможно: критическая нехватка энергона, истощение команды, повреждение корабля. Автоботам пришлось осесть на планете Парадрон и бороться на ней с беглецами десептиконами, что пытались заполучить ресурсы. Орион терпеливо слушал, не смея перебивать юного бота, а тот наконец решил перейти к сути: недавно посетив небольшой мемориал около Колодца Искр ( как раз в честь Оптимуса, как бы иронично не звучало), Хот Род услышал едва слышимый зов из недра планеты, который никто другой не услышал. Кибертронец решил, что кто-то по неосторожности свалился вниз и не может выбраться, держась за какой-нибудь выступ, и без долгих раздумий начал спускаться; с каждым шагом звук становился отчетливее, но зовущего не было видно. Так автобот спустился почти к самому ядру Кибертрона и увидел яркий свет. История повторилась, Матрица была дарована новому будущему лидеру планеты перед искрой самого Праймуса. Автобот поднялся из колодца и сразу направился на поиски Оптимуса - Матрица подсказывала ему путь. Так Хот Род, а теперь, если быть точнее, Родимус Прайм, стоял напротив Ориона Пакса и не знал, что ему делать дальше со свалившемся на него грузом и даром одновременно. Сам Орион переваривал информацию и вспоминал, как чуть не передал Матрицу Смоукскрину, на которую, видимо, у Праймуса были свои планы. Архивист успокоил Родимуса, объяснил, что Матрица выбирает того, кто действительно достоин называться "Праймом", что всему нужно будет учиться, что мудрость предшественников находится в артефакте. (Появилось чувство дежавю). И самое главное - Орион всегда готов помочь в любом деле юному Прайму. Тогда же Родимус попросил Пакса стать его наставником, и бывший Прайм согласился. Вскоре на Кибертроне было объявлено о становление нового Прайма - правителя планеты. Первое время Родимусу помогал Совет, но лидер быстро учился, мудрость Матрицы ли тому виной или помощь Ориона - сложно сказать. Пакс же безукоризненно выполнял работу архивиста, только брал обязанностей намного выше нормы, но справлялся быстрее тех, кто норму даже не выполнял. От начальства часто приходили премии, от которых он старался отказаться, аргументируя, что его работа идёт на благо будущему Кибертрона, но слушать его никто не стал и просто ставили перед фактом. Со временем его перевели в главный архив Иакона, располагавшийся в центре города. Но, уже благодаря рекомендациям его команды, что теперь находилась в Совете, его назначили на место главного архивиста и по совместительству главы архива. О повышении ему не сказали заранее, в один прекрасный день дали список иных обязанностей с подписью "для главного архивариуса". К слову, он ничего не просил и был рад обычной работе, но друзья решили, что ему будет приятно занять место Альфатриона. С тех пор архив потихоньку оживал: новые учебники, внутренняя составляющая залов, открытие музея Иакона в пристроенном корпусе, использование новых технологий во всех системах работы здания. Архив процветал под чутким манипулятором Ориона. Архивариус часто после закрытия ходил по архиву, любуясь обновлённым видом залов и проверяя здание на наличие неушедших посетителей, или же пытаясь отвлечь себя от мыслей. Сегодня был как раз такой ночной обход. Орион всё проверил, не натыкнувшись на молодых ботов, что заплутали в отдаленной части архива, и направился обратно в свой кабинет через зал посвящённый Земле, точнее событиям, что привели их к победе. Там он остановился у голограммы планеты и её спутника. При приближение бота активировалась панель для поиска информации по разделу. Он наугад ткнул на папку и попал в статьи о заключительном этапе войны с Мегатроном. Перед окулярами проносились тексты информации: боевые стратегия автоботов и десептиконов, потери тех или иных ботах с обеих сторон, ключевые битвы. И чуть погодя манипулятор останавливается на главе о человеческих союзниках. В целях безопасности детей и их семей имена были изменены: Джек и Джун Дарби стали Джастином и Фрэнсис Волкер, агент Фоулер - агентом Уилсоном, Раф - Джереми Грином, Мико - Сакурой, а Эмма - Элизабет Смит. В сухих строках информации нет ни одного изображения, ни зацепки, где могли проживать люди, не было даже информации о самом Джаспере. Команда Прайм хорошо позаботилась о спокойствие друзей. И именно сейчас, читая текст, сдерживаемый много циклов хлынул поток воспоминаний.

***

При падении в Колодец всех Искр он думал о выполненом долге, о будущем Кибертрона, которое не увидет. Но он был счастлив, хоть и сожалел, что не попрощался с Эммой.

***

Вторая вылазка в Джаспер после встречи с Эммой вызывала смешанные чувства, но искра размеренно билась в груди.

***

Джейн и Эмма Браун. Оптимус рассказывает дочери напарницы о далёких мирах и звездных системах. Его не покидало чувство дежавю. Его не покидало чувство покоя.

***

Джейн бежит к нему и кричит, что выпустилась из школы с отличием. Ещё через пару лет говорит об успешном окончании университета. Он помнит, с какой гордостью Эмма смотрела на дочь. А Оптимус чувствовал радость. Радость, просто потому что находился именно там, где хотел быть.

***

Следующие 15 лет размеренной жизни на Земле и редкие вылазки на Кибертрон проходили быстро, практически незаметно, но были наполнены невероятным теплом. Ежегодные встречи повзрослевших детей команды Прайм и автоботов, наблюдение за процветанием Кибертрона. Всё было лучше, чем когда-либо на памяти лидера автоботов. Но всему рано или поздно приходит конец. И это "После"... "После" Пакс не хочет даже вспоминать. Ни дат, ни мест, ни событий...

***

У калитки старого Джасперского кладбища стоит, никому не известный, тягач, наблюдавший за процессией. Орион замечает где-то вдали пару сорванцов и про себя радуется. Эти мальчики - как две капли воды похожие - внуки Эммы. Рядом стоят их родители, дочка Грей и её муж, который обнимает жену за плечи и жмется щекой к её голове. Ближе всех к свежей ограде, что была усыпана цветами, наклонившись вперёд, стоял седой старик Оливер Браун, что впервые познакомился с Эммой будучи официантом в небольшом кафе. Они случайно столкнулись на улице, назадолго до встречи Эммы с воскресшим Праймом, и решили возобновить общение. На пассажирском сидение, где всегда сидела Грей, теперь лежали нежно-жёлтые лилии, глядя на которые Орион не смог сдержать надрывный гул двигателя. Джейн Браун обернулась на звук и улыбнулась сквозь слёзы, завидев лидера автоботов. Мама познакомила их, когда ей было семь лет. Ребёнок очень привязался к кибертронцу, а Прайм привязался в ответ. Девочка всегда тянула к нему руки, приговаривая: "Хочу на ладошку!". Эмма тогда смеялась, видя замешательство напарника, и радовалась вместе с дочкой, которая задорно хохотала на манипуляторе автобота. Он стал для девочки старшим наставником и полюбил рассказывать той про звезды, как когда-то давно (по-человеческим меркам конечно же) рассказывал о них Грей. Годы шли неумолимо быстро, Прайм чувствовал, что скоро близок конец его многолетней дружбы с Эммой, но он до последнего дня ждал около ворот её дома и всегда возил напарницу в их любимое место - старый каньон, где они ночами наблюдали за небом, под тихое пение ветра. Джейн кивнула мужу и, выпутавшись из его объятий, направилась к старому другу матери. - Привет.- она положила ладонь на вишневый капот и провела по нему рукой. - Привет. - ответил ныне бывший Прайм. За время, проведённое с напарницей и её дочерью, он сделал шаг к более свободному проявлению своих эмоций и перенял определённые манеры речи. Он больше не чувствует 'стыд' за этот шаг, ведь уже много лет, как не Прайм. - Я знала, что ты будешь здесь сегодня, Оптимус. - улыбается Джейн и против воли срывается на тихий плач. Орион не стал её исправлять. - Я так хочу, чтобы это было сном и, проснувшись, я снова попрошу тебя забраться на твою ладонь, а внизу будет стоять мама. - шепчет девушка, запинаясь. Болевшую искру защемило с новой силой. Он потерял напарницу, подругу, наверное самое близкое ему существо во всей Вселенной, а Джейн, та бойкая девчушка, вполовину осиротела и потерялась в мире без тёплых рук матери. У неё с Эммой всегда была очень крепкая связь. Грузовик открыл дверь со стороны водителя, приглашая внутрь. Девушка забралась и, как только дверь захлопнулась, обняла руль, не заметив цветов. - Я не мог не приехать, Искорка.- грустно протянул он. - Мне её так не хватает. - всхлипнула она, пряча лицо в ладонях. - Мне тоже, Джейн.- вздохнул он. - Мне тоже сильно её не хватает. Искра пульсировала и ныла, винтсистемы гудели от напряжения и боли. За всю свою долгую жизнь ему захотелось взвыть от бессилия. - Но она бы не хотела, чтобы мы сейчас с тобой горевали, правда?- тихо спросила Уолкер. Оптимус почувствовал, как внутри что-то со звоном стекла разбилось на осколки, численность которых не сравниться с количеством звезд в небе над Землей. - Правда, Искорка.- как привычно и приятно ложится обоим на слух прозвище, что дала ей мать и которое подхватил мех спустя время. Она, действительно, была, как искорка, маленькая, лучистая и яркая. И в ней Эмма не чаяла души. Они сидели в молчании какое-то время, пока оба немного не успокоились в компании близкого человека и кибертронца. Автобот первым прервал тишину. - Возьми, пожалуйста, цветы. - Джейн наконец заметила лежащий рядом букет. - Они для Эммы. - пояснил он и девушка вновь была готова разрыдаться на месте, на этот раз в голос. С какой интонацией Оптимус это произнёс, какое проявление преданности родному человеку. Губы против воли задрожали. Джейн замечает небольшой предмет, неподвижно свисавший с зеркала заднего вида и поблескивающий в лучах вечернего солнца. Порывшись в кармане, Уокер выуживает браслет матери, парный к тому, что попался ей на глаза. - Я нашла записку, Оптимус. Она просила передать его тебе, чтобы у тебя всегда была память и ты знал, что она рядом. - Джейн привязывает фенечку Эммы рядом с его. - Наверное, он один из немногих вещей, что мама хранила и ценила всю жизнь. - она в последний раз обводит края металла кончиками пальцев, прощаясь. - А ещё мама не могла отдать его никому из нас. Для неё он - нечто слишком личное. - поджимает губу. Кабина грузовика вздрогнула, девушку тряхнуло. - Я передам ей, Оптимус.- подхватив букет, выдавила Джейн, подавляя ком в горле. - Она будет рада. - и покинула его салон. Он наблюдал за тем, как девушка возлагает цветы, как обнимает отца и разделяет с ним горе и как семья покидает мрачное место, оставив здесь часть себя навсегда. Оптимус лишился этого вместе с ними. Бывший Прайм завёл двигатель и рванул с места, уносясь прочь в пустыню, подальше от чувства скорби и тоски. Глубокая ночь. Оптимус сидит на краю каньона, свесив сервоприводы, и смотрит, смотрит в звёздное небо, чувствуя капли холодного омывателя на фейсплейте. За всё время войны с Мегатроном и десептиконами, он потерял многое, но сейчас ничто из того, что было им утрачено тогда, не сравнится с болью нынешней потери. Приеду погостить, дождётесь Она так и не побывала на Кибертроне. Никто из них не винит тебя в своей гибели Она дала ему надежду и ночи спокойного оффлайна лишь своими словами и искренностью. Как же он ей благодарен за это. Больше не будет десептиконов Она была права. Теперь они и вправду осознали неправильность того пути. Пусть это будет не сон Пусть это будет его самый страшный сон, пусть кошмар, но, выйдя из оффа, он вновь сможет увидеть её улыбку и хитринку в небесных глазах. А с Земли можно увидеть Кибертрон? Слышит он её голос из дымки прошлых лет и поднимает шлем вверх, находя свой родной Кибертрон, и впервые кривится, глядя на тусклый-тусклый огонёк планеты. Он тогда сказал Эмме, что его дом в смоге и руинах, а теперь он уже никогда не покажет ей всей той красоты, какой Кибертрон пестрит сейчас. Он не успел, позабыв как короток человеческий век. Пришло время прощаться, Оптимус - Пришло время попрощаться... - шепчет он и смотрит на свой манипулятор, на который Эмма всегда облокачивалась, а порой и засыпала, прижавшись к красному металлу. Орион бы сейчас всё отдал, лишь бы увидеть то, как Грей бессознательно обнимает его руку во сне, как подушку, неровную, металлическую, тёплую подушку. Подул ночной ветер, осторожно касаясь серебристых щек, словно стараясь не высушить их, а утереть влагу, как если бы это сделали чьи-то ладони. И Бывший Прайм улыбается. Улыбается и по-человечески плачет. Он скучает и будет скучать по Эмме весь свой актив. И сейчас ему хочется глупо верить - непозволительно для него - что фейсплейта касаются не потоки ночного ветра, а родные, тёплые, маленькие, девичьи ладони и в его искру смотрят небесные глаза с родной хитринкой, глядя в которые он всегда улыбался в ответ. Прайм прижимает к броне над искрой браслет Эммы и жмурится. - Спасибо, что была рядом. - шепчет автобот и надломленная улыбка касается его губ, когда он вновь смотрит в высь. Над пустыней поднимался одинокий рассвет. Шум колёс, казалось, можно услышать за сотни километров отсюда. На зеркальце заднего вида качались и позвякивали две старые фенечки, одна совсем потрепанная, а другая почти не тронутая временем. Красно-синий тягач мчался по асфальту, стерая шины, и только небу и ушедшим звёздам было известно о его потере...

***

Его мысли перебивает Октант, который, тихо постучавшись, осторожно выглянул из-за двери. Было уже утро, за окном убегал рассвет. Орион приветливо, вежливо улыбнулся и кивнул, разрешая войти. Октант - его помощник, он переносит документы, проверяет их состояние и иногда работает экскурсоводом, заменяя Ориона, когда того вызывает Родимус Прайм в столицу на важные переговоры, ну или в дни, когда глава архива тихонечко сбегает на Землю. Эмма Грей Всего два слова, а сколько чувств они вызывают. Он тоскует и улыбается. Он знает, что её больше нет, но если человеческая поговорка правдива, то его напарница будет жить до тех пор, пока он помнит о ней, а он никогда не забудет. Он до сих пор улыбается, смотря на звёзды. Он до сих пор ночами сидит в ожидании рассвета на пустой крыше архива, обняв сервоприводы и положив подбородок на сложенных манипуляторах и долго-долго смотрит молча в небо. Он незаметно наблюдает за процветающим под мудрой рукой Родимуса Прайма Кибертроном, чувствуя себя призраком прошлого в новое время. Но Второй Золотой Век прекрасен во всём. Уходя из кабинета Орион зажимает в манипуляторе фенечки с изображением Земли и звезды, которые он давно соединил, создав единый браслет. *** Под зноем Невады живут города. Ночами в каньоне лишь тишь и покой. Из-под шин летят потоки песка. Я дома, но хочу вернуться домой.