i've been staring down the barrel of a gun

мандраж настигает Витю ещё по дороге в офис на Цветном. тревогу от событий, происходящих в стране, сопровождает и плохое предчувствие, связанное с визитом Фархада, которого Белый попросил сопроводить до их офиса. они не говорят об этом по пути, но по общему настрою сослуживца Белого Пчёла понимает, что тот не привёз хороших новостей. поэтому, когда их всех кладут лицами в асфальт, Витя даже не удивляется. неприятно, но чего-то такого и следовало ожидать. в конце концов, они, как уважающие себя бандиты, должны были рано или поздно вкусить тюремный опыт. с друзьями Витя чувствует себя более уверенно, но внутри набирает обороты буря. они смеются, разговаривают и просто находятся рядом, поддерживая друг друга своим присутствием, но атмосфера давит. мало кто чувствует себя комфортно в застенках — и Витя Пчёлкин, оказавшийся в объятиях Бутырки, явно не хочет пополнить число местных завсегдатаев. однако мужики в камере не производят впечатление закоренелых уголовников, и, в отличие от непредсказуемых омоновцев и хамоватых сотрудников тюрьмы, Пчёла не чувствует явно исходящей от них угрозы. отсвечивать не хочется, благо, он оказался здесь не один, и можно отгородиться от остальных «своими» людьми. а Космос, наоборот, лезет выёбываться, за что хочется дать ему затрещину. но это же Космос. не сговариваясь, Пчёлкин и Холмогоров забираются ночевать на второй ярус нар, а друзья остаются снизу. пока Космос пытается улечься, — стандартная казённая койка коротковата для него, — Витя, будучи в сидячем положении, пытается снять пальто. — такое пальто испортится, вон уже вся спина в побелке, — вздыхает Пчёла, стряхивая с одежды пыль, — и помялось всё, — он укладывает пальто между ним и Холмогоровым. всё равно уже помялось, а так хотя бы на пол не упадёт. — кто о чём, а вшивый о бане, — в тон отвечает Космос. — эй, ты кого вшивым назвал! — Витя в возмущении хлопает Космоса по плечу. — разговорчики! — гаркает снизу Саша и ударяет кулаком по металлическому основанию кроватей. некоторое время лежат молча. Витя смотрит в потолок с проплешинами от отвалившейся штукатурки, а Космос пытается определиться, как ему удобнее лежать — с согнутыми или выпрямленными ногами. неопределённость, повисшая дамокловым мечом над Витей и каждым из его друзей, не даёт уснуть. она слепит ярче света, который так и не погасили в камере на ночь. оседает в ушах громче, чем металлический лязг дверей и ворот, звенящий в воздухе. с этой неопределённостью наедине теснее, чем на казённой кровати. она порождает страх. и страх рвётся наружу. — мне страшно, Кось, — еле слышно выдыхает Пчёла, скашивая глаза на Холмогорова. Космос поворачивается к нему всем корпусом и долго смотрит на его профиль. Витя уже и не ждёт, что тот ответит. — я знаю. — всё же шепчет Космос обречённо. — мне тоже. Витя слегка поворачивает голову в его сторону и ловит взгляд внимательных глаз. Пчёла забирается рукой под своё пальто и тянется к Холмогорову, пытаясь нащупать его кисть. Космос тоже прячет свою руку под пальто и переплетает их с Витей пальцы. они лежат так некоторое время, и буря внутри у Пчёлкина успокаивается. определённость не приходит. но вместе, кажется, бояться не так страшно. спустя время Витя засыпает. Космос укрывает Пчёлу пальто.