neighborship.

Киришима, в принципе, мог быть идиотом, но нихуя не слепым. Да, он мог часами залипать в плойку ночью, получать пиздюлей от Бакуго за невнимательность и сонливость на работе и неловко, словно извиняясь за оплошность, улыбаться, когда всё тот же взрывоопасный блондин просит его не тупить. Но слепым Эйджиро никогда не был. По крайней мере, пока это касалось Тодороки и Бакуго. Киришима отчетливо помнит момент, когда злой на весь мир Кацуки притащил на съёмную квартиру Тодороки Шото, словно бездомного котёнка, со словами «двумордый будет жить с нами». Это событие сначала шокировало, ведь поставить в изначальную известность, что у них появится сожитель, Бакуго явно не собирался, поэтому Алый Бунтарь лишь тихо ахуевал с происходящего, но, в принципе, против Тодороки ничего не имел. Услышав историю о том, что Шото разъебали квартиру, хотя чего мелочиться, ведь была разрушена половина района, а вместе с ней и жилой комплекс, после ярых битв со злодеями. Эйджиро вздохнул, потому что впоследствии обладатель двух причуд прижился, словно домашнее животное, и теперь казалось, что если он свалит, то их с Бакуго квартира заметно опустеет. Но на вопрос, почему же он живет теперь именно здесь, получал лишь спокойный взгляд разномастных глаз брошенный на блондина, а тот закатывал глаза и напрямую слал к черту. Это просто казалось странным, но какого-либо особого интереса не вызвало. Надо, так надо. Киришима не был тем человеком, который бросает друзей в беде. Тодороки, если быть честным, напоминал вечно сонного кота, которому на все похуй, лишь бы кормили и давали выспаться. И, если с первым проблемам не было, ведь уже известный блондин со взрывной причудой Шото к кухне практически не подпускал, потому что «свали нахуй, я помню о твоих кулинарных способностях, половинчатый», то со вторым пунктом, что касался сна, были проблемы. Бакуго Кацуки по своей натуре был лютым жаворонком, ложился в восемь вечера, просыпался в шесть утра, успел приучить к этому режиму Киришиму, но вот Тодороки дрессировке не поддавался, продолжая быть безразличной ко всему совой, которую частенько можно увидеть на их кухне с чашкой горького кофе в руках где-то возле окна даже после полуночи. Бакуго на эту привычку не спать злился, раздражался, но продолжал лишь сердито сопеть в две дырки, по итогу не добившись своего и с «хуй с тобой», начал тоже задерживаться подольше. На самом деле, жить с ними двумя было довольно интересно, а наблюдать за взаимоотношениями, что однозначно путали мозги Киришиме, хотелось вечно. — Ты не будешь это пить, Бакуго. — слышен голос Тодороки, когда блондин бросает на него взгляд, угрожающе щурит глаза, что заставляет обладателя двух причуд лишь закатить глаза и опереться бедрами о кухонную стойку. Он выглядит спокойным и умиротворенным, даже учитывая, что его любимый черный кофе без сахара был в наглую спизжен ловкими ручонками Кацуки. Эйджиро отчетливо помнил, как его брови поползли вверх от того, что он увидел больно спокойного героя Динамайта на всё той же кухне, что кривился от слишком горького вкуса кофе, который он сам же секунду назад спер у Тодороки прямо из рук. — Блять, двумордый, как ты пьешь это дерьмо? — шипит в ответ Бакуго, пропуская слова сквозь зубы и с отвращением высовывает язык, но чашку не отдает, пробует «адское пойло» ещё раз, словно вкус изменится, прежде чем напиток возвращается в руки законного владельца. — Это ужасно на вкус… — говорит он, и Киришиме кажется, что его лучший друг откровенно жалуется, что не может пить кофе Шото. Тодороки лишь жмет плечами. Киришима тихо ахуевает и всё-таки берет бутылку холодной воды с холодильника. Вышел называется попить водички… Ситуация вроде смешная, а вроде и страшная, ведь странности на этом явно не заканчивались. Они с Бакуго жили в одной квартире уже несколько лет, съехались практически сразу, после выпуска с академии. Киришима думал, что привычки своего лучшего друга он знал досконально и уже известные табу по отношению к блондину помнил, как ясный день. Но не зря говорят, что много думать вредно, да? У него вот, например, челюсть впервые с полом познакомилась, стоило Алому Бунтарю увидеть, что Шото сушит мокрые волосы Бакуго полотенцем, когда Кацуки попадает под ливень, возвращаясь домой с задания, хотя в обычное время тот бы отгрыз руку любому, кто только посмел бы коснуться его волос. — О, вижу ты вернулся, Бакубро. — он подает голос неспешно, подавив в себе приступ неловкости от представленной перед ним картины. — Как миссия? Он не смог сдержать умилительную улыбку, когда видит, как герой Динамайт немного шевелит головой, стоит только полотенцу ненадолго закрыть его лицо. Кто бы мог подумать, что знаменитый взрывной герой будет похож на мокрого пушистого котенка в руках не менее загадочной и более безразличной, казалось бы, ко всему на свете, личности, именуемой, как Тодороки Шото. — Они получили пизды и их сразу забрала полиция. — отвечает Бакуго, почти откидываясь назад, упираясь головой в колени Шото, посылая в Киришиму недовольный взгляд и вздыхает. Алый Бунтарь лишь может заметить, как приподнял брови Тодороки, понимая, что Кацуки успел нажаловаться на то, что ему не позволили отпинать злодеев сильнее, их новому соседу. Что ж, была у него такая черта характера, и ничего с этим нельзя было сделать. Эйджиро вздохнул, но по-доброму улыбнулся, теряя всякую настороженность по отношению к холодному герою. Если Бакуго настолько доверял Тодороки, несмотря на их постоянное соперничество во время обучения в академии, то и он мог себе это позволить. На самом деле, их совместное проживание втроем превращалось в приятную рутину, которая нравилась Киришиме относительно странно, а в особенности участившиеся взаимодействия между остальными двумя участниками. Если раньше он мог ронять челюсть на пол в момент, когда Тодороки удавалось успокоить шальные нервы взрывоопасного героя лишь подышав рядом (хотя, когда это не помогало, хватал поперёк талии, крепко держал блондина за запястья, а после переплетал их пальцы в замок, после чего больше не был слышен звук потрескивания глицерина на потных ладонях), то сейчас красные глаза Алого Бунтаря активно округлялись, как только он проходил мимо кухни ночью. Потому что, где бы он ещё увидел, как блондинистая макушка Кацуки откидывается на плечо обладателя двух причуд, который приобнимал Бакуго за талию, привычно опираясь бедрами на кухонную стойку и пил кофе, в то время как вышеупомянутый Кацуки либо сонно разглядывал длинные, изящные пальцы Шото, либо начинал немного дремать во всё той же позе, пока они изредка о чем-то перешептывались между собой. В такие моменты Киришима первым улавливает задумчивый взгляд разномастных глаз, а после в этом полумраке кухни мелькают совершенно сонные алые глаза блондина, который сначала дергается в сторону, чтобы уйти с объятий, но останавливает себя и просто провожает лучшего друга взглядом. Иногда Эйджиро кажется, что у него медленно, но верно ехала крыша от странных мыслей, что возвращались к поведению его двух соседей по квартире, которые казались более близкими друг с другом даже учитывая тот факт, что раньше они учились вместе, а теперь работали в одном агентстве и делили одну жилплощадь. Алый Бунтарь тоже раньше учился с Бакуго и жил с ним в одной квартире, но подобных знаков внимания Динамайт к нему не проявлял. Ашидо лишь качает головой, когда слышит историю целиком уже несколько раз за последние несколько недель, а после переводит взгляд на двух других героев, что выбирали вместе фильм, который они должны были посмотреть вчетвером. — Просто понимаешь… — он вздохнул, пересказывая события последних нескольких месяцев своей девушке, пока взгляд возвращался к двум парням, что оставались сидеть на диване практически в объятиях друг друга. — У них, вроде как всегда, довольно неоднозначные отношения были, но, блять, когда они вернулись вместе с одинаковым пирсингом в ушах… Девушка усмехнулась уголками губ, вспоминая о тех самых гвоздиках сережек, что теперь украшали мочки ушей с левой стороны вышеупомянутых героев. Украшения отличались цветом небольшого камешка на серебряном изделии, ведь у Тодороки он был рубинового цвета, а у Бакуго бирюзовый. Кажется, ей нравится этот реалистичный сериал, который они могут видеть перед собой, даже больше, чем мог предположить парень. — Почему бы просто не спросить у них самих? — спрашивает Пинки, когда берет в руки несколько упаковок чипсов, которые для неё любезно достает её парень, и изящные брови ползут вверх. Киришима останавливается и задумчиво чешет затылок свободной рукой, опустив взгляд, прежде чем закрыть верхний шкафчик. — Это немного неловко что ли… Вдруг я просто себе это надумал всё? Мина переводит взгляд на Эйджиро, отрицательно покачав головой. Такое просто надумать было невозможно. — Эй, Бакуго, Тодороки, вы давно встречаетесь? — внезапно спрашивает Ашидо, задумчиво постукивая пальцами по банке пепси и ловит на себе почти испуганный взгляд Киришимы, когда они сидят все вместе у телевизора. Шото на мгновение зависает, выглядя немного сонным, и слышит вопрос, пока пальцы продолжали неспешно поглаживать мягкие волосы блондина, что уже по-привычному удобно лежал у него на плече. Их молчаливый обмен взглядами, казалось, вызвал только больше вопросов, прежде чем Алый Бунтарь испытал вполне обоснованный шок от ответа. — Два года уже… — задумчиво тянет Тодороки, ощутив как Кацуки вздохнул и несильно ткнул его локтем под ребра, прежде чем обладатель двух причуд встречается с негодующим взглядом алых глаз смотрящих так, словно тот рассказал страшную тайну. Герой лишь издает виноватое «ой», Мина удивленно присвистывает, а Киришима… А Киришима всерьез задумался записаться к окулисту, потому что только он мог не замечать, что его лучший друг, который буквально жил с ним в одной квартире, был в отношениях уже два года и явно очень палился с этим.