Странная жизнь Зои Хоуп.

Зои была странной, так считает Ребекка, её дочь даже когда только родилась не издала ни звука кроме дыхания, она не кричала и не плакала, но смотрела своими полуслепыми глазами так, как будто могла что-то разглядеть. Молодая женщина тогда немного переволновалась, ведь обычно дети кричат после рождения, а тут ничего, словно и не живая если бы не дыхание. Врачи сказали что такое бывает, и малышка просто особенная. Но на этом странности происходящие с малышкой не закончились, она была слишком спокойной для такого маленького ребёнка, она не плакала чтобы привлечь к себе внимание, она просто начинала копошиться, по-прежнему почти не издавая звуков и заметив подобную странность забеспокоилась не только Ребекка, но и врачи. Малышку обследовали, но ничего кроме зарождающейся ушной патологии выявить не смогли, девочка была почти здорова и ничего не указывало на причину подобных странностей.

***

Зои была очень умной думала её мама, видя, как дочь сидит в углу детской с книгой в руках и с очень умным видом водит глазами по строчкам, как-будто действительно умела читать. Ребекка тихо хихикала про себя, её дочь во время подобного времяпровождения надувалась от усилий, от чего становилась ещё более милой, так и хотелось ущипнуть за мягкие щёчки. Когда же малышку отрывали от сия занятия, она надувалась уже от недовольства и Ребекка, не в силах сдержаться громко и весело смеялась, и через несколько секунд дочь присоединялась к ней.

***

Её дочь сильная, думала Бекки истекая кровью на носилках, когда её доставали из-под остатков автобуса и смотря затуманившимся взглядом на то, как её дочери фиксируют сломанную ручку и задают какие-то вопросы, и не смотря на явную боль в повреждённой конечности девочка, казалось и не думала плакать и лишь смотрела застывшим взглядом в сторону матери...

***

– Алиса! – крикнула пожилая женщина с порога небольшого двухэтажного дома. Окликнутая подняла голову от детской книжки и в недовольстве поджала полноватые розовые губки. Густые, чёрные волосы длинной чуть ниже плеч слегка качнулись от порыва летнего ветра, а синие глазки сузились. В общем недовольство девочки было видно невооружённым взглядом, но её лицо быстро посветлело и выражало явный вопрос. На который старшая родственница незамедлила ответить: – Пойдём кушать, уже обед. – Алиса послушно встала и пошла в сторону бабушки, аккуратно положив книгу на скамейку. – Ты опять весь день читаешь? – тихо, без укора спросила бабушка, на что малышка чуть ощетинилась и ответила чётким «да». – И почему тебе не играется с другими детьми? – задала риторический вопрос женщина, уже зная какой ответ на него получит и не ошиблась, в следующую секунду лицо внучки слегка потемнело и она выдала ответ, весьма взрослый, но, с точки зрения много лет жившего и много повидавшего человека, звучащий из уст шестилетней девушки немного нелепо: – Я не хочу иметь ничего общего с людьми, которые считают забавным измываться над животными и валяться в грязи. – жёстко отчиканила она уже стоя у раковины и вытирая руки накрахмаленым кухонным полотенцем. Старая женщина лишь покачала головой. По её мнению девочка тоже должна была бы считать подобное забавным в её возрасте, конечно издевательства над беззащитными животными Эмилия тоже считала в высшей степени отвратительным, но в конце концов это же дети и винить их в желании поиграть с животным, пусть даже они делают им больно, было бы глупо. Но Алиса никогда не была обычным ребёнком. Когда она родилась и посмотрела на этот мир своими полуслепыми синими глазками, стало понятно, что девочка вырастет исключительно умной. Только родители девочки небыли счастливы её появлению, не смотря на, когда-то казалось, вселенскую любовь в отношении друг друга детей они не хотели, отдавая предпочтение карьере и так воспитание, тогда, годовалой внучки легло на хрупкие старческие плечи Эмилии. Когда-то кандидат точных наук и почти наминированная на Нобелевскую премию Эмилия Хёрт всю свою молодость посвятившая семье и мужу, а уже потом стремительно взлетевшая по карьерной лестнице ввысь решила использовать выпавший ей шанс и учтя все прошлые ошибки в воспитании дочери, вырастить гения, которым её внучка несомненно была. Но, женщина опять забыла про то что кидаться из крайности в крайность чревато последствиями и в итоге девочка выросла слишком умной и с высоты своего интеллекта видящей в окружающих её сверстниках существ чуть умнее обезьян и исправлению этого не способствовало то, что дети как-будто нарочно вели себя как дикари. И вот сейчас уже как год миссис Хёрт пытается исправить сотворённое с внучкой, к великому облегчению старой женщины усилия не проходят даром, ответы девочки стали менее резкими с тех пор как эти повторяющиеся вопросы были заданы в первый раз. *** Алиса никогда не считала себя умной, она знала что являлась таковой, потому что у неё была мудрая бабушка и целая библиотека, которая составляла всего один шкаф в гостиной, но с точки зрения шестилетней Алисы была просто огромной, она ещё не до всех книг дотягивается и даже высокий стул помогает едва-едва. Но девочка не оставляла попыток дотянуться до, несомненно тяжёлых и толстых книг, которые обещали быть очень интересными и познавательными. Честно признаться, книги девочке нравились гораздо больше людей. Единственным авторитетом в глазах девочки была бабушка и всё. С детьми её возраста она не хотела иметь ничего общего, в тот единственный раз, когда она попробовала пойти на контакт до сих пор вызывал глубочайшее отвращение к этим членам социума. Самой гениальной идеей этих идиотов оказалось: закидать соседскую собаку камнями за то что та на них лаяла. А потом пойти на речку, где берега в связи в недавним таянием снега (дело было по весне), расквасило в кашу из травы, грязи и прошлогодних листьев. Естественно она отказалась, за что получила порцию обидных обзывалок и грязевой ком, кинутый в её сторону и, безнадёжно, как тогда показалось, испортивший её новое белое платье. Почему то она решила, что надеть именно его будет как нельзя уместным, она никогда так не ошибалась. Следующие несколько недель при воспоминаниях об обидных шутках и кривляниях пробуждали в душе девочки бурю негативных эмоций среди которых были: обида, возмущение и как ни странно - стыд. Ей было действительно стыдно, но не перед ними, а перед бабушкой, которая потом отстирывала испачканое платье и морщилась от боли в затекающей периодически спине. И пусть Алиса и не была наказана за испачканное платье, она лишила себя сладкого на неделю и отбыла наказание как положено. С тех пор минул почти год, и чувства с первой встречи с теми грубыми детьми притупились. Алиса решила что она выше этого и перестала так остро реагировать на вопросы бабушки. *** Алисе десять лет и она живёт с родителями в большой, светлой, но пустой квартире. Её биологические родители, после смерти бабушки забрали её к себе, она теперь проживает в их квартире. Назвать это место домом не получается, тут холодно и одиноко. И пусть холод только в душе, а одиночество никогда её не тяготило, но теперь, когда рядом нет родного человека, с кружкой травяного чая и ответами на все «почему» девочки, она ощущает себя по настоящему одинокой. Эти люди (у неё чисто физически не выходит называть их «родители») часто ругаются, хотя может быть ругань началась только тогда, когда ей пришлось переехать к ним. Девочка им не нужна и она остро это ощущает, и сколько бы она не убежала себя, что она взрослая и её это не трогает, как и отношение к ней тех соседских детей, её это трогает и ей всё сложнее контролировать желание закатить совершенно детскую истерику, она чисто интуитивно ощущала что ей не следует этого делать. Поэтому она молча глотает холодное «иди в свою комнату» от матери идёт в это большое безжизненное помещение. *** Бабушки не стало пару недель назад, она просто не проснулась однажды утром изрядно перепугав этим свою внучку. Её черты лица застыли как у искусно выточеной восковой фигуры, а вены почернели. Алиса всеми силами старалась разбудить родственницу, а когда не получилось - побежала к соседке ниже по улице, с которой бабушка часто разговаривала и, казалось, дружила. Женщина очень испугалась, ведь было раннее утро и таких маленьких детей ещё не выпускали из дома. Как только Аделаида выглянула за порог, она была быстро схвачена за руку соседской девочкой Алисой, малышка явно была в панике, она тащила Адель к своему дому прося помочь, ведь «бабушка не просыпается»! *** Смерть была естественной, Эмилии Хёрт было восемьдесят девять лет когда она ушла из жизни. Адель было страшно смотреть на Алису, девочка казалось потухает на глазах. И это не удивительно, весь привычный мир малышки рушился а считанные часы, к ней приехали незнакомые люди, которые назвали её своей дочерью. Девочка не знала этих людей, на все её вопросы бабушка говорила ей что они много работают, а потому не могут забрать её, впрочем эти вопросы Алису интересовали до того, как ей исполнилось восемь. После этого она больше о них не вспоминала.... До того рокового дня. *** Когда ей было тринадцать эти люди разъехались в разные стороны, а она поехала в школу-интернат с уклоном в строну гуманитарных наук, «любимая мамуля» озаботилась образованием дочери, и ведь прекрасно же знала что техника ей ближе искусства. Но обиды на глупую женщину небыло, было лишь глухое раздражение и тянущая в груди тоска. Алиса никогда не понимала, что такого можно найти в вазе стоящей на столе, чтобы захотеть запечатлеть её в веках и не понимала, до того момента, как не оказалась в кабинете завуча потому что успеваемость стала неуклонно падать погребённая под раздражением, недосыпом и постоянными головными болями. *** Риза Хендерсон, статная женщина слегка за сорок, сидела за своим столом, и смотрела на ученицу. Алиса Прингл была красивой, синеглазой брюнеткой, её тело к тринадцати годам гармонично развивалось, округлившись где надо, форма школы на ней сидела как влитая, что делало из девочки образец приличия, если бы не одно жирное «но». Девушка ни в какую не вливалась в коллектив, с одноклассниками она держала холодный нейтралитет, а учителям не доверяла вообще. – Алиса, ты понимаешь что долго это продолжаться не может. Ты абсолютно не ладишь с коллективом и отмахиваешься от любой помощи. – говорила женщина, замечая что с каждым словом, сказанным ей, девочка всё глубже уходит в мрачные мысли и не желает даже слушать её, а потому от досады хлопнула по столу рукой. Это заставило девочку вздрогнуть и обратить свой взгляд на женщину вновь. – В связи с вышеперечисленным, а также с тем что твоё поведение даже сейчас отвратительное, я назначаю тебе дополнительные занятия и походы к школьному психологу.... *** После этого всё начало постепенно меняться, пусть по началу беседы с мягкой и отзывчивой миссис Клаус только раздражали подростка, через приступы раздражения, через срывы и, боже как она этого стыдилась, слезы, Алиса начала наконец оживать в первые со дня смерти своей бабушки. У неё даже появилась какая никакая подруга из параллели. Рейчел Хистер. Она была на потоке литераторов и даже среди них слыла чудачкой, она красила волосы в просто психоделическую расцветку, носила странные очки, пусть у неё и небыло проблем со зрением и никогда не спускала издевательств над кем либо с рук обидчикам. Правда сама она из-за этого часто оказывалась в кабинете завуча, но её не сильно ругали «девочка хорошая, за других заступается». История их знакомства впрочем началась с подобного эпизода... *** Это случилось через пару недель после начала посещения школьного психолога, девушка тогда ещё не сильно прониклась концепцией умиротверённости и сеансы с миссис Клаус её больше раздражали, чем помогали, оттого она стала ещё резче в общении со сверстниками со своего потока, и учителей как ни странно её досада не обошла стороной. После очередного пререкания с учителем рисования, мистером Ковальски, который имел несомненно тонкую душевную организацию, не выдержал и чуть ли не за руку повёл её в кабинет завуча, директор была в отъезде. Он грубо, недопустимо для учителя, посадил её на стул ожидания возле кабинета, и сделав резкий разворот, удалился в направлении уже своего кабинета, чтобы продолжить прерванное занятие. Возле Алисы в ожидании завуча сидела ещё одна девочка. Она беспокойно дёргала ногами слегка притопывая, её голова со стриженными под каре волосами, окрашенными в ярко розовый, но у корней уже отросшими, показывая что её натуральный цвет светло-русый; качалась в такт песне играющей в маленьком проводном наушнике вставленном в одно ухо. Алиса отвернулась, девочка после разглядывания и сделанных выводов, впрочем поспешных чем всегда грешила девочка, отвернулась, предпочтя разглядывания девочки - стены. *** — Хей, как тебя зовут? — раздался над ухом звонкий голос. Прингл резко повернула голову к нежелательной собеседнице, которой видимо наскучило слушать музыку и она решила разбавить ожидание беседой. Правда едва ли она будет для неё приятной, подумалось Алисе, ибо настроение после выговора учителя, который порой напоминал поведением женщину, было ниже плинтуса. — Отстань. — она даже не пробовала язвить, но и это было довольно грубо. Каково же было её удивление, когда девочку это не только не отпугнуло, но она даже не поменялась в лице. Видимо ожидая ответа, и по собственной, как тогда думала Алиса, глупости, она назвала незнакомке своё имя. *** У завуча её наказывать не стали, лишь мягко пригрозили пальчиком. А весь следующий месяц девочке казалось, что её наказывает само небо. Рейчел, та девочка с которой она коротала время рядом с кабинетом завуча, видимо по какой-то причине решила, что они должны стать подругами и на любом совместном уроке или в коридоре, она подходила с намерением завязать диалог, правда это всегда были монологи не о чём, иногда получающие в ответ короткие ядовитые реплики из уст собеседника. Но время шло, сеансы с психологом начали приносить свои плоды, яда в ответах Рейчел становилось всё меньше, обратно пропорционально этим самым ответам. *** Мир вокруг Алисы вместе с изменениями в ней самой начал меняться. Когда она стала не столь резка со всеми люди к ней потянулись, помимо Рейчел у неё появились приятели и друзья, оценки улучшались, казалось с неё скинули огромный груз и к своему выпуску из школы Алиса Прингл, девочка ненавидевшая рисование всей своей душой, научилась видеть прекрасное. Из человека которому нужна помощь, она превратилась в человека способного эту помощь оказать. И профессию выбрала подходящую - арт-терапевт. В двадцать два года, уже состоявшейся как психолог арт-терапевт Алисе Прингл следовало встретиться с матерью в другом штате, чтобы получить последнее наследство от бабушки. Чем старшая женщина была очень недовольна. Но долететь ей было не суждено, самолёт оказался неисправен. Она умерла ещё не перелетев границу...

***

Она чувствует себя странно, как будто одновременно является маленькой незаметной точкой и целым миром. А мир этот состоит из тепла и приглушённого света, это уютно ей нравится. Она ничего не слышит и не видит, но она чувствует это так, если бы была комком нервов и вот это уже не приятно, ощущения слишком яркие и их слишком много, она теряется в этом и создание отключается. *** Через какое-то время она чувствует что начинает слышать и жалеет что хотела этого раньше, звуки, пусть и приглушённые чем-то, звучат отвратительно громко для недавно сформировавшихся ушей и это раздражает, а прикрыть их не выходит, конечности не слушаются хозяйку и от этого хочется плакать. *** Она находится в утробе, на это осознание уходит почти семь месяцев и то она не догадалась если бы в один из дней не услышала приглушённые голоса. Молодая женщина и пожилой мужчина говорили на родном языке и пусть слух со временем стал не таким чувствительным, а «мембрана» всё ещё приглушала её, Алисе удалось разобрать пару слов: беременность, плод и слышит.... А при учёте того что этот разговор она не могла никак уловить, кроме как находясь в непосредственной близости от говоривших. Она и есть тот самый плод. Весело.... *** После того памятного разговора она начала периодически слышать пение, оно было тихим, нежным и таким красивым, пусть девочка и не могла разобрать не единого слова. Ей очень нравится голос её матери, в нём слышалась любовь и искренняя забота. Она уже готова полюбить её пусть и не видела вообще. *** Рождение — это холод. Она осознала это довольно чётко, если быть более точной, холод и стерильность. Пахло спиртом и чем-то что её нос никак не мог определить, потому что запах был ей не знаком. Она не могла ничего разглядеть, лёгкие горели так, что хотелось плакать, но она не плакала, только осматривала белое пространство вокруг с вкраплениями тёмных пятен. В ушах слабо звенело, но даже это не помешало ей слышать тихое воркование над собой и чувствовать как её тело обтирают хлопчатобумажными салфетками (я на самом деле хз чем там новорождённых обтирают: п/а). Ощущения не из приятных, особенно вкупе с холодом который она до сих пор испытывала. И вдруг в этот неприятный поток ворвался журчащий, мягкий голос мамы. – Дайте мне её подержать, пожалуйста... – голос был слабым и всё ещё подрагивал от пережитой боли, но это не делало его менее нежным и ласковым. Её рождения действительно хотели, ей снова захотелось плакать. *** –«Действительно милашка»– думалось девочке, что смотрела на себя в большое зеркало в полный рост. А малышка была просто чудо, белёсые волосики, светло-карие большие глазки и пухлые розовые щёчки. Зои Хоуп была дочкой о которой мечтали все матери вскакивающие бессонными ночами на крик ребёнка. Она не капризничала и вела себя максимально тихо, да так, что порой и забываешь об её присутствии в комнате и вспоминаешь, только если увидишь. *** По прошествии года жизни в этом теле она могла бы с гордостью назвать Ребекку мамой, по настоящему мамой, а не чисто наминально по документам. Примерно в то же время она смогла увидеть себя в зеркало, что ж она была мало похожа на маму. В то время как у Ребекки были светло-русые волосы круглое лицо и большие синие глаза, она была чуть ли не платиновой блондинкой с карими глазами мендалевидного разреза. За детской пухлощёкостью небыло видно какой фигурой и телосложением она будет обладать в будущем, но если она всем удалась в папашу то может поспорить, что будет высокой, даже может быть выше матери, а может и нет, кто его разберёт, ей всего лишь год. На неё напала тоска... *** Ей два года, она уже профессионально ползает, сносно ходит и хреновато бегает. Хорошо знает язык жестов и может на нём понятно изъясняться, благо практики много. Говорить так и не научилась, так как речевой аппарат младенца надо развивать, для этого нужна практика, а практики не будет, потому что, как очень маленький ребёнок, она круглыми сутками под присмотром если не мамы так няни. Тяжело быть маленькой, чувствуется возращающееся детское желание поскорее вырасти. А, кстати о птичках, точнее о няне. А если ещё точнее о подруге её матери - Роуз Смит, банально? Да, но она была хорошей, и не клала болт на свои обязанности как няни. Роуз и Ребекка были знакомы ещё со средней школы, их сблизили общие интересы, а именно изотерика, да вы не ослышались именно эта мистическая псевдонаука, как охарактеризовала её когда-то бабушка, впрочем у девочек таких бабушек небыло. Ребекка была сиротой, а Роуз выросла примерно в такой же семье, что и Зои когда-то. Родители много работали, много зарабатывали и практически не интересовались увлечениями дочери, а потом у Роуз родился брат - Калеб и про дочь забыли окончательно, как же наследник родился. И вот после восемнадцати Роуз вылетела из родительского гнезда и больше туда не возвращалась. *** Зои три года и она готова рыдать, но уже от счастья, ей наконец-то можно носить слуховой аппарат, она наконец-то сможет слышать хоть что-то. Полтора года в звуковом вакууме ей не понравились пусть Ребекка и пыталась скрасить это время, признаться, получалось с переменным успехом, за это она была ей благодарна. И пусть ей его будет настраивать врач или мама, но она была рада хотя бы такому варианту. Ей три с половиной года, со дня надевания на неё слухового аппарата прошло около пяти месяцев, слышит она теперь хорошо и в основном радуется этому. Из хорошего - она вновь может слушать мамино пение, у неё воистину ангельский голосок как для женщины двадцати восьми лет. Мама вплотную подошла к обучению её речи устной и она вздохнула с облегчением, наконец-то она будет как нормальный человек, а не как фриковатая кукла из страшных сказок. Правда в силу характера и склада ума разговаривала она мало и тихо. И только с мамой, пытаться казаться образцовой трёхлеткой для посторонних не видела смысла и не имела желания. *** Ей четыре года, сегодня они с мамой впервые едут в зоопарк, она рада что попадёт туда, ведь кроме больницы и заднего двора дома она нигде не была, так как мама опасалась, что она может быть в опасности из-за своего дефекта, она не возражала. Они поехали на общественном транспорте, у неё в руках был плюшевый медведь, мама купила ей его когда после больницы заглянули в магазин, она не смогла отвезти от него глаз, он был средних размеров, белый и мягкий с блестящими чёрными глазами. Его шерсть на солнце отливала бледно-фиалковым. Мама без просьб и конюченья купила ей его, она была вне себя от чистого детского счастья. Тор, так зовут медведя, её любимая игрушка и естественно она взяла его с собой. Она конечно понимала что умом уж давно не ребёнок и этот поступок ей не свойственен, но ей так хотелось побыть настоящим ребёнком, а не скованной обязанностями взрослой, что она решила на денёк побыть маленькой. *** Догорали остатки автобуса, маму накрыли белой простынёй, ей бинтовали сломанную руку и задавали какие-то вопросы. Она не слышала какие, слуховой аппарат потерялся ещё при столкновении. Она Зои Хоуп, ей четыре года и она сирота.