Найти себя

Гарри отдыхал в Призрачном городе и много времени проводил с братом. Но возвращаться рано или поздно пришлось бы. Так что зеленоглазый просто отправился в Небесную столицу как ни в чём не бывало. Да, он видел как на него смотрят, и вполне подозревал, что это из-за его признания в родстве с самым страшным для небес демоном. Но Гарри был вполне готов даже к тому, что его станут презирать куда сильнее, чем Се Ляня. Да даже к низвержению парень был готов. Но кроме взглядов ничего не было. Так что парень просто отправился к Се Ляню. Почему-то Гарри не сомневался что тот будет в монастыре Водных каштанов. И он не ошибся. Но его смущало присутствие там мужчины, от которого так и чувствовалась энергия Ци Жуна и маленького мальчика. — Что здесь делает он? — недовольно спросил Гарри, указав рукой на мужчину. — Ци Жун вселился в тело этого мужчины. А Гуцзы — так зовут мальчика, не хочет оставлять папу, — постарался объяснить Се Лянь. — Ладно, надеюсь он не причиняет тебе слишком много хлопот, — покачал головой зеленоглазый. Черноволосый уселся на пол и стал размышлять над своей дальнейшей жизнью. Он не знал, что будет дальше. Презрение будет преследовать его всю жизнь, если он останется на Небесах. Но с другой стороны он не хотел уходить с Небес, так как там был Се Лянь, которого Гарри искренне любил как отца. Всё же тот заботился о нём. И паренёк даже не заметил, как принц дал ему чашку с едой, продолжая витать где-то в своих мыслях. Он понял, что что-то не так только когда услышал кашель и хрип со стороны, где был Ци Жун. Тогда он мотнул головой, отгоняя мысли, решив что к косым взглядам ему не привыкать. Главное, что всё это выносить одному не придётся. Почему-то находится в одном помещении с Зелёным Фонарём не хотелось, поэтому Гарри выше во двор храма. Там он взялся за метлу и подмёл территорию. Потом подправил забор. Подкрасил дверь. Нарубил дров. Но больше делать было нечего, так что черноволосый вернулся в храм. Он старался не смотреть на Ци Жуна, так как из-за отношения к Се Ляню тот был противен для Гарри. Гарри предпочёл играть с Гуцзы. Всё же мальчик то был ни в чём ни виноват. Да и Гарри не хотел, чтобы мальчишка лишний раз контактировал с Ци Жуном, даже если видел в нём своего отца из-за того, что этот мерзавец вселился в тело мужчины. Гарри читал мальчику сказки. Учил читать его. Показывал ему красивые иллюзии при помощи магии. Гуцзы был просто очарован и заворожён от этого зрелища. На ночь Гарри хотел отправиться спать к брату, но решил, что ни за что не оставит Се Ляня с Ци Жуном, каким бы сильным тот не был. Правда ночью Гарри много возился и бормотал. Всё же с кошмарами так быстро не справиться. Но вроде никто этого не слышал. По крайне мере черноволосый на это надеялся. — Гарри, мне тут Повелитель Ветра рассказал про пиршество в честь Середины Осени. Нам с тобой как Небожителям там быть обязательно, — как бы невзначай сказа Се Лянь, когда они готовили ужин. — Ммм, я считаю, что мне стоит как можно реже появляться на Небесах, — покачал головой Гарри, — другие явно будут не очень рады появлению на празднике брата одного из Непревзойдённых. — Гарри, я и Повелитель Ветра будем рядом. Так что всё будет хорошо, — покачал головой мужчина. — Хорошо. Я пойду только ради тебя, — покачал головой зеленоглазый. Принц улыбнулся и приобнял парня, после чего продолжил нарезать морковку и помешивать что-то в кастрюле. Гарри же в этот момент готовил еду для Гуцзы. Всё же Се Лянь готовил далеко не идеально, а мальчику стоило бы хорошо питаться. Когда стол был накрыт еду от Гарри получили все, кроме Ци Жуна. Парень лично за этим проследил. Да, Гарри откровенно мстил этому демону как мог. Всё же внешне ему обижать мужчину не хотелось, чтобы Гуцзы расстраивался. А с едой можно было что-нибудь придумать. В день пиршества Гарри осматривал всё и восхищался тому, насколько же там было красиво. Одет был Гарри в довольно-таки красивый наряд. Всё же Хуа Чен заботился о своём любимом младшем как мог. Правда цвета вполне явно выдавали кто выбирал для Гарри наряд. Да, Гарри просветили о том, что на праздник принято надевать свои официальные одежды — иначе говоря те, в которых небожителя изображают смертные. Но так как Гарри появился на небесах совсем недавно, то и каких-то официальных одежд у него не было. Вот он и не стал спорить с братом, ведь тот заботился о нём. Также Гарри рассказали про то как Небожители рассаживаются на мероприятии, поэтому думал, что будет сидеть где-то далеко от Владыки. Но как же он удивился, когда его и Се Ляня Ши Цинсюань усадил подле себя. Было неловко и парень хотел отказаться, но после кивка Владыки отказывать было неловко. Гарри хоть и смущался из-за внимания, но старался держаться гордо. Был и опыт из прошлой жизни, где мнение окружающих о нём часто менялось, да и в этом мире хотелось быть достойным своего брата. — Когда пиршество завершится, я отведу вас к тому дитя. Он хоть и уродец немного, но всё же довольно послушный, — сказал Повелитель Ветра, обращаясь к Се Ляню. Гарри не понял про какого дитя говорит Ши Цинсюань. Всё же про парня с бинтами на лице Гарри уже забыл. Так что зеленоглазый просто наслаждался едой на пиршестве. Всё же он ни разу не видел многих блюд, которые здесь присутствовали. Но при этом это было довольно-таки вкусно. Вокруг было множество разговоров, в том числе и тех небожителей, которых как черноволосый понял называли «три опухоли». Гарри эти разговоры не казались интересными. Се Ляню однако казалось довольно интересным слушать их разговоры. Как вдруг он приметил перед столами пирующих небольшой разукрашенный павильон, с четырёх сторон занавешенный красным пологом, и спросил: — А что там такое? — спросил Се Лянь. Ши Цинсюань улыбнулся: — Ох, вы ведь не знаете, это тоже игра, которая весьма популярна в чертогах Верхних небес. Давайте, давайте посмотрим, вот-вот начнётся! Едва прозвучали его слова, и с небес раздались приглушённые раскаты грома. Цзюнь У посмотрел на небо, наполнил чарку вином и передал её со своего высокого места сидящим подле небожителям. Так, пока звучали раскаты, все присутствующие принялись со смехом и весельем передавать друг другу чарку вина, при этом раздавались возгласы: — Не передавай мне, не передавай! — Передавайте вон туда, в его сторону! Наблюдая за игрой, Се Лянь примерно понял правила и подумал: «Так значит, это «Цветок под бой барабана». Гарри же думал, что о чем-то похоже на детскую игру из его мира «передай другому». По крайне мере атмосфера от этой игры была именно такая. Се Лянь подумал: «Лучше будет, если чарка пройдёт мимо меня. Впрочем, возможно, я слишком обольщаюсь на свой счёт, и вовсе никто не подумает передать её мне». Однако не успел принц сказать и слова, первый тур завершился. Чарка оказалась, как все на то и рассчитывали, в руках Пэй Мина, и, судя по всему, небожитель уже привык к подобному — под громогласные поощрительные крики он осушил её до дна, а остальные принялись хлопать в ладоши и подначивать: — Поднимайте! Поднимайте! Под радостный шум занавес вокруг разукрашенного павильона медленно поднялся, и перед небожителями на сцене предстал высокий генерал, вышагивающий с гордо поднятой головой, всем своим видом излучая величие. Кажется, он совершенно не замечал собравшихся внизу зрителей, не видел и необыкновенно прекрасного пейзажа в небесах за пределами павильона. Пройдя немного вперёд, он звучно и воодушевлённо запел. Получается, если чарка останавливалась в руках у какого-то небожителя, павильон сам собой показывал всем на потеху пьесу с его участием, сочинённую в мире смертных. Но поскольку люди страсть как любили выдумывать всяческие небылицы, никому не ведомо, что за поразительную историю они сочинили на этот раз. К тому же, каждый мог оказаться участником представления, поэтому игра зачастую выставляла небожителей в постыдном свете, заставляя их понервничать. Но в этом и заключалось веселье. Стоит сказать, что пьесы, в которых Пэй Мину отводилась главная роль, выдавались на редкость яркими и эффектными, поскольку главные героини менялись от раза к разу. Иногда женская роль доставалась небесной богине, иногда — демонице, иногда — девушке из семьи богатого вельможи. Каждая соперничала с другими по красоте, а сюжеты выходили один вульгарнее другого. Небожители с неподдельным интересом уставились на сцену, ожидая появления героини. Чаяния их сбылись — вскоре на сцене показалась девушка в тёмных одеждах, с голосом, подобным пению иволги. Персонажи обменялись парой куплетов, текст в которых походил на довольно смелые заигрывания, но чем дольше зрители на них смотрели, тем сильнее чувствовали подвох.