Найти себя

Снова проснулся Гарри уже в Монастыре Водных каштанов. Было стыдно столько спать на руках у брата, но тот вроде как не был против. Да и кошмары как таковые отсутствовали в его присутствии. Парень вышел на улицу, так как хотел подышать свежим воздухом. Он всё ещё гадал что же произошло пока он спал и как там Повелитель Ветра. Но Гарри решил не спрашивать. Что-то в глубине души подсказывало ему, что ничего хорошего там не было. Через несколько дней более лёгкие молитвы были разобраны и все трое отправились в деревню, чтобы помочь с другими молитвами. Се Лянь не хотел брать с собой ни Гарри ни Хуа Чена, так как предстояли чёрные работы. Но Гарри никогда не чурался работы, а Хуа Чен пошёл с ними забавы ради. На поле, среди работающих крестьян выделялись несколько человек. Гарри, Се Лянь и Хуа Чен имели довольно бледную кожу. Они были довольно красивы и привлекательны на фоне остальных крестьян. Девушки на поле, глядя на них, рдели и не могли успокоить свои сердца, пустившиеся вскачь. Они то и дело поглядывали на юношей, при этом сажая рис, из-за чего вместо ровной линии отростки риса торчали из воды кривой дугой, вызывая смех других работников. Бледность Хуа Чена казалась практически бескровной, тогда как сквозь белую кожу Се Ляня просвечивал лёгкий румянец, и к тому же, из-за его природных качеств, чем больше принц потел, тем сильнее его кожа походила на блестящий нефрит. Гарри же был чем-то средним между ними. Над их головами нещадно палило солнце, и Се Лянь потрудился всего-ничего, а уже стал бледным как смесь для выпечки хлеба. Изнывая от жары, он то и дело вытирал капельки пота, струящиеся по шее. Но тут принц подумал о том, что ведь демоны, привыкшие обитать в прохладных, полных иньской Ци местах, не любят находиться на солнце, так что Хуа Чену наверняка сейчас приходится ещё тяжелее. Повернувшись к нему, принц убедился в своей догадке — Хуа Чен тоже неспешно выпрямился и посмотрел на Се Ляня, щурясь и заслоняя глаза от солнца ладонью. Гарри же будто и не чувствовал этой нагрузки и не вспотел. Он и сам не понимал почему выглядел так даже при работе под палящим солнцем, но не жаловался. Просто продолжал работать, поглядывая за братом и принцем. Через час работы Гарри заметил, что Се Лянь явно чувствовал неудобство. Скорее всего, как предположил зеленоглазый, у того болела поясница. Гарри же пожал плечами и продолжил работать. Всё же он всё детство можно сказать пахал в доме тёти и в её цветнике. Привык к такой нагрузке. Гарри работал и не особо вслушивался в диалог своих близких, лишь видел как Се Лянь стал чуть хмурым и даже высадил ряд риса криво. Парниша на это лишь практически незаметно ухмыльнулся и продолжил работать. Видя взгляды крестьянок он мог предположить в чём дело. После работы в поле Гарри не глядя отправился ополоснуться, так как пусть и потел меньше того же Се Ляня, но помыться всё же стоило. Хуа Чен пошёл куда-то в деревню, вроде как к старосте, а Гарри с Се Лянем вернулись к себе, всё же в самом монастыре дел тоже хватало. И всё же черноволосый не мог не заметить некоторого напряжения у Се Ляня. Гарри не понимал из-за чего оно, но предполагал. Предполагал, что это как-то связано с Ши Цинсюанем, так как после работы в поле парень попытался задать принцу вопрос, но тот, на удивление самого Гарри, ответил довольно уклончиво. Ещё и с собой не взял, когда отправился на Небеса. Парень хотел было отправиться следом, но решил всё же остаться в храме. А затем вернулся Хуа Чен и Гарри стал помогать ему. Помогал делать новый ящик для пожертвований. Прибирался в помещениях. Что-то латал на крыше. В общем как мог коротал время до возвращения принца. Гарри был на улице и сушил вещи, которые до этого постирал, когда услышал в монастыре возню и решил проверить что там происходит. И открыв дверь он увидел там не только брата. Да и для их маленького монастыря существ было многовато по мнению самого парня. Зеленоглазый видел как Мин И чертил заклинание перемещения. Да и слышал вздох брата. Гарри понимал из-за чего он так вздыхает. Просил ведь Се Ляня держаться подальше от Повелителя Ветра и остальных. — Сань Лан, прости… — Гарри услышал извинения принца. Хуа Чен, который к тому моменту уже оделся, махнул рукой: — Так и знал, что ты не сможешь оставаться в стороне. — Немного помолчав, он добавил: — Но вот за что ты передо мной извиняешься? Похоже, ты запомнил только то, что я сказал несколько дней назад. Но как насчёт другого совета? Се Лянь замер, пытаясь сообразить, о чём речь. Гарри же помнил, но не вмешивался. Ему казалось, что Се Лянь должен сам вспомнить и осознать. И вдруг его осенило — той ночью в логове Зелёного Демона Хуа Чен произнёс: «Не думай, просто делай». Круг, начерченный на полу Повелителем Земли, получился неровный, так как он и Ши Цинсюань не знали куда глаза девать. Наконец он закончил рисовать заклинание и открыл дверь. Се Лянь ожидал увидеть за ней сумрачную горную обитель или величественные дворцовые покои, но за порогом простирались бескрайние земельные угодья. Вдали возвышались изумрудные горы, зеленели заросли бамбука, в полях тут и там трудились одинокие фигурки крестьян, и огромный чёрный бык с лоснящейся шкурой тащил плуг. Се Лянь и Гарри даже сначала решили, что перед ними всё та же деревня Водяных Каштанов, и застыли от неожиданности, а Мин И уже закинул на спину Ши Цинсюаня и вышел за дверь. Опередив принца на шаг, за ними последовал Хуа Чен. Они направились вперёд по краю поля под пристальным взглядом чёрного быка. Вскоре путники приметили соломенную хижину, зашли внутрь, присели, и только тогда Ши Цинсюань смог перевести дух. — Больше не нужно бежать? — спросил Се Лянь. — Здесь нас генерал Пэй не достанет? Хуа Чен выглянул наружу, задержался глазами на чёрном быке, а потом захлопнул дверь и бросил беспечно: — Не волнуйся. Он побоится связываться с хозяином этих мест, а если посмеет явиться, мало ему не покажется. Водный Тиран тоже не станет действовать опрометчиво. Поразмыслив, принц сказал: — Сань Лан, дело очень запутанное, замешано множество небожителей с вышних Небес. Может, тебе не стоит нас сопровождать? — Мне нет дела до вышних Небес, — с улыбкой ответил Хуа Чен. — Я просто хочу провести с тобой время, развеяться. — Оставьте меня, — вдруг попросил Ши Цинсюань. Все трое уставились на него, и он пояснил: — Его высочество верно говорит: дело запутанное. Я буду сидеть здесь и никуда не выйду. Не надо мне дальше помогать — давайте поставим на этом точку. — Но, Повелитель Ветра, — мягко возразил Се Лянь, — боюсь, не вам сейчас это решать. Думаю, последнее слово за Повелителем Воды и Истинным Пустозвоном. Ши Цинсюань словно окаменел. Се Лянь продолжил: — Я задам вам один вопрос… Вы только не обижайтесь. — Какой? — Скажите, правда ли, что Истинный Пустозвон разведал какой-то секрет о вас и вашем брате? Краска сошла с лица Ши Цинсюаня. Гарри с непониманием посмотрел на принца, не понимая этого вопроса. Только подозревал что это связано с той ночью, когда он уснул после их игры, за которой Гарри наблюдал со стороны. Ши Цинсюань молчал. Гарри понимал нежелание отвечать на этот вопрос, так как секрет мог быть каким-то семейным или ужасно позорным, из-за чего тот и мог молчать. — Повелитель Ветра, вы вознеслись в ночь накануне Холодных рос? — тихо спросил Се Лянь. После долгой паузы Ши Цинсюань с силой втянул ноздрями воздух и ответил: — Да. — Помолчав ещё немного, он продолжил: — Я вспомнил об этом ещё тогда, в городке Богучжэнь. Хотел спросить у вас, не может ли это оказаться зацепкой? Но на душе у меня стало неспокойно, и я не решился. Теперь-то понятно… Конечно, это не было простым совпадением. Истинный Пустозвон специально выбрал тот день, показал Ши Цинсюаню впечатляющее кровавое шествие, а потом лишил сил на башне Пролитого Вина. Не стал бы он так стараться без причины. Много лет назад накануне Холодных рос в городке Богучжэнь один господин по фамилии Хэ сошёл с ума, убил множество людей и сам попрощался с жизнью — и той же ночью вознёсся Повелитель Ветра. У Гарри стали закрадываться всё большие подозрения. Он продолжал подозревать что Хэ Сюань — это Черновод — Хозяин Чёрных Вод и что Мин И — это вовсе не Мин И. Всё же Гарри не мог полностью игнорировать ту энергию, что ощущал от Повелителя Земли.