Зеркало отчаяния

Нил ушел. Все они знали, что он так просто им ничего не расскажет, но надеялись хоть на какую-то деталь. Вся компания сидела в размышлениях. Что же делать? Что предпринять? Они не хотели давить на Нила, знали, чем это обернется. Спустя несколько минут раздумий одному из них пришла мысль, которую он тут же поспешил озвучить. — Эндрю, у тебя же была с ним общая пара по философии, он ничего тебе не говорил? — взволнованно произнес Бойд. Мгновение, и все лисы уже подняли головы и смотрели на Эндрю, который в это время сидел с абсолютно каменной маской на лице. Единственное, что выдавало его беспокойство, это морщинка на лбу, которая всем видом показывала, что блондин напряжен. Эндрю поднял голову на всех сидящих за этим столом и минуту помолчав ответил. — Нет, он ничего не сказал, — ответил он. По столу прошелся разочарованный гул. — Ты спрашивал его о чем-то конкретном? Может быть о порезах или о том, что он вчера делал? — с надеждой спросила блондинка, что сидела неподалеку от Рене и пристально смотрела в карие, ничего не выражающие глаза. Эндрю покачал головой. А что бы изменилось, если бы он спросил? Нил не тот человек, который при первой же возможности делится своими проблемами, и уж тем более, если бы его спрашивали напрямую. В этом и заключалась вся сложность ситуации. Никто из компании не хотел наседать на рыжика. Но и просто так оставить эту ситуацию никто из них не мог. Еще до этого инцидента, лисы замечали, что у Нила не все гладко. Они замечали его синяки под глазами, особую замкнутость, чрезмерную сосредоточенность. Лисы волновались, но не лезли, предоставляя Нилу решить свои проблемы самостоятельно, но всегда были начеку. Если бы ему пригодилась их помощь, он знал, что всегда сможет получить ее. Первый из за стола встал Эндрю. Он, ничего не сказав, закинул свой рюкзак на плечо и двинулся к выходу из столовой. Лисы приняли это как сигнал и двинулись следом за блондином. Нил был в замешательстве . Он не знал как поступить. Проблемы появлялись одна за другой, и это не заканчивалось на протяжении всей его жизни. Как только он переступил порог дома, на него напала гнетущая атмосфера особняка Веснински. Не сказать, что это было для него чем-то странным, но в последний месяц это атмосфера давила его все сильнее. Словно перекрывали кислород. Разувшись на пороге, рыжий двинулся по лестнице в свою комнату. Когда он проходил мимо сотрудника охраны «милой Люси», что стояла на посту уже сутки, она протянула ему конверт. Красный, словно кровь. Нил выхватил его на ходу, даже не обернувшись на охранницу. Зайдя в свою комнату, он поставил все пакеты с подарками на свою кровать и, даже не раздевшись, уселся в свое кресло. Скинув ранец, парень стал открывать письмо, параллельно прокручивая информацию в голове. Раз на посту Люси, то родители уехали. А если учитывать то, что ему оставили письмо, значит, уехали они как минимум на пару дней. Не долго думая, он открыл конверт, на котором белыми буквами было написано: «не смей спускаться туда, куда тебе не положено, в следующий раз простыми травмами ты не отделаешься. Кстати, в гостиной тебя ждёт подарок, прими его с гордостью». Да уж, легче не становится. Хотя, он не сильно на это рассчитывал. — Подарок, да? — задал он себе мысленно вопрос. На прошлые дни рождения Нил получал ознакомительные уроки о пытках и наблюдал за их практическими демонстрациями, на которых он не горел желанием присутствовать. Но его кто-то спрашивал? Правильно, нет. Что ждало его в этот раз, он не имел ни малейшего понятия, и, если говорить откровенно, не особо хотел. Но, если он не посмотрит, то последствия не заставят себя долго ждать. Родителям не нравится, когда он их не слушается, а очередная головная боль ему сейчас ой как не нужна. Так что выбора у него особо и не оставалось. Впрочем, как и всегда. Нил наконец-то соизволил скинуть с себя куртку и сразу же направился в гостиную. Он даже не хотел думать, что его ждёт. Когда парень зашёл в комнату, перед его глазами открылся вид на черную вытянутую коробку, лежащую на журнальном столе. Он не стал долго оттягивать и просто поднял крышку «желанного» подарка от любящих родителей. Секунда, и парень впал в ступор. Его сложно довести до таких эмоций, но его отец явно посещал какие-то мастер классы. В коробке на красной бархатной подложке лежал тесак, все бы ничего, если бы он не был в чьей-то крови. Нил не хотел раздумывать, чья это кровь. Приглядевшись, рыжик увидел, что на металле было выгравировано «Нил Веснински». Его затошнило. Он не хотел перенимать семейный бизнес. Нил лучше бы умер, чем стал таким, как его родители. Он закрыл коробку, пока его точно не стошнило, и, подхватив, унес в свою комнату, при этом спрятав её под кровать. Стало немного легче. Хотя бы морально. Ему бы очень хотелось, но испытания на сегодняшний день не закончились. Ему, как минимум, еще хотя бы раз придется пробраться сегодня в подвал, но как сделать это так, чтоб Люси не заметила, был другой вопрос. Инстинкт самосохранения явно пропал у него еще в утробе матери. Пока думал, Нил не заметил уже засохшую кровь на своих пальцах, что потрескалась во время того, пока он разбирался с родительскими «подарками». Парень вздохнул и встал с кровати, чтоб переодеться уже в более домашнюю одежду, что представляла из себя серые спортивные штаны и черную свободную футболку. Переодевшись, парень направился в ванную. Он осмотрел порезы и обработал их. Нил помнил о своем плече и знал, что рана там тоже пару раз за день точно открывалась. Он снял с себя большую футболку и так же, как с порезами, быстро и насколько мог аккуратно обработал свою рану, закрепив её новым слоем бинта, чтобы при возможном открытии не замарать вещи кровью. Проделав все медицинские процедуры, Нил взглянул на себя в зеркало. Голубые как небо глаза смотрели на него в ответ. В них плескалась решительность наперевес с усталостью и волнением. Он разглядывал свои шрамы, которых с каждым годом появлялось все больше и больше. Каждый из них доставлял боль. Не физическую, а моральную. Единственное, что было не тронуто и не покрыто ни единым шрамом, это его лицо. Ну да, он же должен выглядеть презентабельно, когда его отец в очередной раз решит показать очередному главе крупной компании, какой из его сына растает сногсшибательный наследник семейного бизнеса. Они были похожи…. Хоть он и редко видел его лицо, это не меняло их… а в прочем сейчас не время. Ему определенно пора заняться делом. Рыжик уселся за стол, чтоб сделать домашнюю работу для завтрашней пары по истории. Впрочем, это не заняло много времени, но когда он закончил, Нил решил заглянуть в телефон и увидел несколько сообщений от Эндрю. Это было… неожиданно? Блондин редко ему писал, тем более учитывая то, что ничего важного и интересного сегодня не происходило, что могло бы сподвигнуть Эндрю прислать ему несколько строчек текста. Впрочем, долго не размышляя, он открыл их совместный чат и увидел небольшое сообщение: «Я подъеду к 8, будь готов». — Вау, — подумал Веснински. — К чему такая спешка? Ну, он был не против увидеть блондина за пределами университета. Хмыкнув, Нил развернулся на своем стуле лицом к кровати и посмотрел на все пакеты с подарками от своих друзей. Парень не заметил, как на его лице расползлась мягкая улыбка. Он поднялся с уже порядком нагретого стула и, подойдя к своей кровати, стал распаковывать содержимое пакетов. Он убрал остатки фруктов от Рене в холодильник. Поставил на полку новый флакон дорогих духов от убийственной парочки. Повесил на вешалки новые вещи и положил новую плюшевую игрушку лисы себе на кровать. Теперь у него есть подопытный для закидывания ног ночью. Фенечки он надел себе на руку поверх черных повязок, а сертификат от Элисон положил между вещами в свой шкаф. Закончив с разбором подарков, парень посмотрел на время, было 17:43. В 18:00 Люси уйдет на обход территории за пределами особняка, и у него будет полчаса чтобы наведаться в подвал. Нил знал, что очень рискует попасться с поличным, но его это мало волновало. Говорил же про инстинкт самосохранения, да? Самым важным для него был только человек, который находился в подвале и нуждался в нем. Также он был тем, в ком нуждался сам Нил. Рыжик быстренько метнулся на кухню, собирая небольшой перекус и ужин. Спустя десять минут на подносе уже стояла горячая гречка с овощами и фаршем, которую для него приготовила их домохозяйка. Святая женщина, ну, насколько позволяет его семья. Также на подносе лежало несколько ломтиков хлеба, чай с молоком, протеиновый батончик, мисочка с орехами и те самые фрукты, которые сегодня ему подарила Рене. Нил был доволен своей работой и, глянув на часы, как раз обнаружил, что время обхода наступит через минуту. Наплевав на запрет родителей, он взял поднос в руки, на всякий случай проверив вход, убедился, что Люси ушла, и спустился по лестнице в подвал. Когда он открыл металлическую дверь, перед ним распростерлась тьма. Единственным, что светилось в этом помещении, была лампа в левом верхнем углу комнаты. Тусклый свет освещал каморку, и, шагнув в неё, он произнес: — C'est moi, détends-toi. После этих слов он услышал, как человек, находившийся тут, облегченно выдохнул. После последовал голос из темноты: — Pourquoi le français? — говоря это, человек вышел под слабый свет ламп таким образом, чтобы Нил его видел. Подойдя к столику, рыжик поставил на него поднос с горячей едой и продолжил диалог: — Ты должен практиковать свои навыки французского, pour ne pas les oublier,— сказал он, продолжая дальше на французском. — Ты же знаешь, что я тренируюсь, c'est pour notre bien, — так же как и Нил, закончила тень на французском. Нил искренне улыбнулся и, подойдя ближе, заключил человека, стоявшего перед ним, в объятия. Он был того же роста, что и сам Нил, так что это не составило ему особого труда. Не считая Лисов, Нил никому не позволял себя обнимать и тем более мало когда приветствовал телесный контакт. Но это было совершенно другое. Ради этого человека Нил был готов пройти через огонь и воду, настолько он был важен для него. Сквозь пелену собственных мыслей Нил услышал недовольные бормотания человека, которого он заключил в столь крепкие объятия. — Parfois, tu te fais harceler? — сообщила ему тень, при этом крепче обнимая Нила. Для них это была редкость. Они не могли видеться часто, но когда выдавалась возможность, рыжий использовал её на полную. — Садись ужинать - сказал Нил, и, расцепив руки, он уселся на кровать. Его собеседник не стал возражать и сразу же уселся лопать предоставленный ему ужин. Рыжик тем временем наблюдал за ним и параллельно следил за дверью. Он знал расписание патрулей наизусть, но рисковать и расслабляться не собирался. На кону стояла не только его безопасность. Когда трапеза была закончена он решил узнать то, что волновало его больше всего. — Что они с тобой делают? — с прищуром спросил рыжий — И не обманывай — добавил он. Нил понимал, что ответ его точно не порадует, но ему надо было точно знать все, что происходит в подвале. Немного поерзав, тень заговорила: — Так же как и раньше. Меня обучили как обращаться с ножом бабочкой, и позже у меня был урок анатомии — закончил он. При упоминании последнего рыжий поморщился: уроки анатомии проводил его отец. Это уже говорило само за себя. Нила иногда все еще потряхивает, когда он вспоминает, как отец демонстрировал ему на живом человеке, как выглядят сухожилия в разрезе. Не самое лучшее из того, что стоило показывать ребенку 13 лет. — Они не трогали тебя? — спросил рыжий, подвинувшись на кровати, чтобы его собеседник смог сесть рядом. — Лола пару раз резанула меня по рукам за то, что я освоил нож бабочку только с третьей попытки, а так все в принципе неплохо, — хмыкнул он. Но когда перевел взгляд на Нила то вопрос последовал сам за собой. — Тебя же наказали да? — серьезно пробормотал он. — Что они сделали? Нил лишь усмехнулся и сказал: — Ничего такого, что могло бы сделать мою жизнь еще хуже. Я в порядке, — он видел, что его ответ не устроил собеседника — Но больше ничего не сказал. — Вот ты всегда такой. Этим ты и раздражаешь, — злобно добавила тень, уже злясь на парня. — Ты же знал, что не надо было идти ко мне в тот день. Зачем пришел тогда? Тебе мало того, что они и так делают с тобой? — спросил он, уже вставая с кровати и заглянув прямо в голубые глаза, ища там ответ на свой вопрос. Рыжий лишь улыбнулся и повторил: — Я в порядке. Лучше за себя переживай, — сказал он, доставая свой телефон. Увидев время, Нил понял, что ему уже пора. Он быстро поднялся с кровати, по пути забрав пустой поднос с тумбочки и уже направляясь к двери, обернулся и посмотрел в глаза собеседнику, что уставились на него со злостью, смешанной с тревогой. Нил улыбнулся и добавил, уходя: — Prends soin de toi, mon caramel . Он успел закрыть дверь, прежде чем ему в спину прилетело ругательство: — Какая я тебе, нахер, карамелька — с возмущением выкрикнула тень. Но дверь к этому времени уже закрылась. Поднимаясь по лестнице, Нил раздумывал, что же ему делать дальше. Но пока он решил решать проблемы по мере их поступления. Первой проблемой было его рождение.